КИРИЛЛ ДЕНИСЕНКО – ОБЩАК Творца: ХРОНИКИ ПЕРЕВЕРНУТЫХ МИРОВ (страница 31)

— Вот клоун! — по-доброму улыбнулся Христофор, с трудом перелез в своё кресло с колёсами и включил радио.

Новостная волна частного характера, появлявшаяся с перебоями и на разных частотах, наполнив вагончик прокуренным женским голосом, вещала об удачно «примарсившихся» на Марсе поселенцах.

— Ведь давно стало понятно, что несмотря на жуткий холод и ледяные пласты и горы в десятки километров, планета, имеет — исходя из информации в буклетах — всё необходимое для жизни: воду, азот и углерод с кислородом в виде углекислого газа. Правда, отправлявшиеся, вероятно, не учитывали нюансы — в каких именно соотношениях столь важные элементы там пребывают, — ведущая ехидно хихикнула, было слышно, как затянулась сигаретой и заговорила на выдохе. — Прибывшим колонизаторам сложно будет объяснить организму, что теперь он на дыхательной диете из девяноста пяти и трёх десятых процента углекислого газа, двух и семи десятых — азота и, внимание, ноль целых двух десятых — кислорода. Нормальный воздух[11] в стоимость немыслимого полёта в один конец не входил… Это не купишь. Или?..

Улыбнувшись повисшей паузе и тону, Христофор тут же посерьёзнел. Ему нравился голос этой Леди Икс. Такой прокуренный и скрипучий, но обладающий необъяснимым шармом.

— Всего-то потребуется терраформи́рование, — продолжал голос дикторши, прерывавшийся на сигаретные затяжки. — Идея использовать орбитальные зеркала не увенчалась успехом, нужна-то была площадь в каких-то триста квадратных километров, чтобы сфокусировать свет Солнца и растопить ледники, дабы парниковый газ вместе с углекислым… — она вновь затянулась, на время пропав из эфира. — И проблема оказалась не в том, сколь массивная необходима конструкция и что её не доставить на орбиту Марса… Такую благую идею использовали, как все мы знаем, чтобы отражать солнечные лучи от Земли под изначальным предлогом контроля и защиты, но на деле, как время показало, — воспрепятствовать несанкционированному использованию солнечных батарей… А мы же говорим о Марсе? Там есть возможность быстрейшего запуска таких орбитальных станций, только если на привезённых принтерах лет пятьдесят отпечатывать по деталькам из марсианской пыли… Даже предположив такие мощностные возможности и их присутствие на Марсе, всё станет чревато гибелью поселенцев. Как же они там оказались? Ну уж точно не из-за того, что заинтересованные «люди», — Христофор явственно почувствовал, как её губы приблизились к микрофону и как она поддёрнула пальцами с зажатой сигаретой, изображая кавычки, — стимулировали пару столетий общественное мнение, скупая все СМИ, чтобы посеять в человеческих умах мысль о невозможности жизни на родной планете из-за загрязнения и грядущих войн, и простые люди не имели шанса отправиться куда-либо даже подопытными. Отправлялись самые отчаянные богачи, не владевшие информацией… Но и пёс с ними. Заводы, на создание которых сбрасывались всем миром, чтоб они послужили для горстки людишек, потребляя, как вам должно быть известно, углекислый газ и имитируя фотосинтез с производством кислорода, — тоже всё зарубилось на корню, пока общественность не стала задаваться вопросом: почему такое не начать создавать у нас? И как видим, во многих индустриальных странах это введено из-за критического загрязнения, только приплюсовался новый налог на потребляемый гражданами «воздух», а недостаток чистой воды на Земле катастрофичен. Заикается ли кто-то, что буровые установки всё же отправятся на обладающую оледеневшей водой табуированную Луну, у которой под коркой полный порядок… — вернувшийся Петрович перещёлкнул радио, носясь по кухне и выглядывая в оконца.

— Интересно же… — Христофор зевнул. — А вот когда нам объявляли, что собираются ледяными астероидами с аммиаком шарахать по планете, чтобы высвобождать взрывные волны и растопить их местные ледники, добывая так триллионы кубометров воды… Они не думали, какая жизнь в этой воде пробудится, если вдруг обнаружится?

— Тебе вот письмо пришло… — упрямо не обращая внимания на вопрос, ответствовал Петрович, доставая из внутреннего кармана клетчатой жилетки конверт. — От кого, не разглядел, выгорело… Но вот твоё имя осталось, Христя.

— Просил же, слух режет — так моё имя коверкать… Подожди, — в руках оказалось выгоревшее письмо с кучей зарубежных марок и с арабскими пометками от руки. Послание было сильно потрёпано, и явно не раз намокало, обветривалось; когда-то если и было белоснежным, то сейчас пожелтело, и буквы расплылись и выцвели. — Не может быть…

Сердце Христофора сжалось, он перестал слышать и обращать внимание на всё вокруг. Конверт изрядно разбух — помотало его, изуродовало. Клей ещё на удивление держался, а бумага на порванных краях выглядела так, будто моль старалась под дулом оружия или поддаваясь иррациональному желанию напакостить, что с лихвой удалось. Мужчина никак не мог вскрыть конверт. Но сразу догадался, от кого. Письмо от лучшего друга детства. Они ещё в детдоме познакомились и хотя Костю усыновили, продолжали переписываться, а во взрослые годы — видеться. У Христофора заслезились глаза. Он тёр их подушечками пальцев, никак не решаясь открыть письмо. Даже потянулся к Петровичу и, вытащив флягу, отхлебнул. Это было не похоже на алкоголь — какая-то зелёная жижа с металлическим, вяжущим вкусом. Христофор от неожиданности поперхнулся.

— Боже, как ты это пьёшь?

— Это для меня, человечек… — Петрович поспешил забрать флягу и всучить водку, настаивая, что обязательно нужно запить. — А иначе неизвестно, что с тобой произойдёт. Нейтрализуй. Так что там?

— Я не знаю… — он, несмотря на утро, от переизбытка чувств отхлебнул хорошенько из горловины, порезав губу об вывернутое колечко, оставшееся от крышки. — Не знаю… Я тебе не рассказывал о нём… Это от моего друга… У меня не было друзей, кроме него… Я тот ещё, вспыльчивый… Он был усыновлён в очень богатую семью, там мать, конечно, была, что королева Англии — дисциплинарный робот, ей-богу, а не женщина. Там воспитание ого-го! За столом сидеть только с книгами под мышками, чтоб осанка сформировалась как надо… В общем, он мечтал ездить по горячим точкам, повидать и изменить мир… Кучу языков, гад такой, знал. Всегда прямо сыпал фактами. Но и был на удивление молчаливый, что-то сядет и размышляет сам с собой. Слово прочтёт в книге — десять в блокнот запишет. Костя такой всегда был. Ещё в приюте брал у всех интервью. Били, правда, его сильно до нашего знакомства. Я его как-то защитить хотел, так он рассердился, что, мол, не надо. А у самого уши горят, так отметелили… В общем, отжиматься начал. Хиляк был тот ещё, а потом стал крепче меня. Хотя мы оба небольшого роста. С тобой сравни — так я вообще коротышка… В общем, как бы нам ни доставалось… Мы стояли друг за друга, как на войне. Да, в принципе, это и была война. Последний рубеж личной неприкосновенности. Идеология простая: нас без повода не чморишь — мы никого в ответ, следовательно, тоже не трогаем. В общем, он и на экономиста отучился, и на переводчика… И потом в школе журналистики. Колонки вёл, ездил везде. Бесстрашный ублюдок был, — усмехнулся радостно Христофор, вспоминая былое. — В общем, влюбился он в мулаточку, и свадьба была — двумя лимузинами ехали, по отдельности жених и невеста, чему он был против. Но мать настояла. Чтоб как у людей, солидно. Так и… Потерял невесту. В Дойчланде. Там выжил он и мальчонка, что на операцию прибыл. Такие взрывы были. Воронка от города осталась. И надо было им ехать. Её машина первая. Авария… Сгорела… Жуткая смерть. В консервной банке сгореть… Много машин было… Взрывы! Он пережить этого не смог… Хотел в монастырь или… Выбрал «или». Отправился в горячую точку, и всё… Никто не указ! Через пару лет оборвалась у нас связь, а дальше у меня моя горячая точка случилась. Не знаю, что с ним, вернулся он или там ещё. Но то, что Костя там снимал и присылал в письмах — никогда по нашим телеканалам не показывали… Страшно это всё… Так что где-то и есть, возможно, правда. И в реках твоего словесного поноса тоже, Петрович… Без обид…

— А что ж он на войну отправился… Не то место для уединения.

— Так я ж говорю тебе! У него ещё с детства мечта была, он мне открыл секрет большой. Костик сделал себе крест и кадило… Хотел людей крестить… Монахом быть. Ой, как вспомню!.. Показывает с серьёзным лицом, мол, тайну сохранишь? А как показал — я, конечно, живот чуть от смеха не надорвал… Он обиделся тогда знатно. Но как только сказал, мол, думал, что я ему друг, тут-то я посерьёзнел на раз-два. Смолоду он был-то мужичком понимающим, и если что-то видел в этом и хотел монахом стать, так значит, что-то да было в этом всём настоящее. Костя даже после институтов хотел пойти в монастырь… Мать не пустила. Он хоть и приёмный был, а её чтил, как родную. Да и она, несмотря на всю свою сухость, хорошей матерью ему была, настоящей. Эх, жив ли ты, мужичок…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.