Кирилл Блинов – Хроники Аластера Бэйли. Правило трёх (страница 8)

– Тогда позвольте мне угадать остальное, – сказал он.

Он коснулся пальцем первого места.

– Первый – здесь. Неподалёку от владений Грейнджей.

Затем второго.

– Второй – у бывшего поместья Харроунов.

И, наконец, третьего.

– А третий – возле дома Блейкморов, то есть на том самом дубе, что я видел на входе.

Он обернулся. Мэр молча кивнул.

– Именно так, мистер Бэйли. Тела были найдены ровно в этих местах.

Мэр долго молчал, глядя на карту, словно надеялся, что линии и отметки изменятся сами собой. Затем медленно поднял взгляд на Аластера Бэйли.

– Ну что ж… – произнёс он наконец. – Так вы согласны взяться за это дело, мистер Бэйли?

Бэйли ответил без колебаний:

– Разумеется. Но у меня будет несколько условий.

Уикем напрягся, однако кивнул.

– Я слушаю.

– Первое, – сказал Бэйли спокойно, – мне нужен полный доступ ко всем торговым операциям, связанным с городом. Поставки, договоры, долги, отгрузки, старые и новые счета. Всё, что движется, продаётся или исчезает.

Мэр поморщился, но промолчал.

– Второе, – продолжил Бэйли, – беспрепятственный доступ ко всем административным зданиям и территориям. Включая полицейский участок и больницу, где, как я полагаю, сейчас находятся тела.

– Это… выполнимо, – осторожно сказал Уикем.

Он выдохнул и, словно готовясь к худшему, спросил:

– А третье?

Бэйли посмотрел на него внимательно.

– Самое важное, – произнёс он. – Вы соберёте всех жителей Маллфорда на главной площади и расскажете им о случившемся. Без прикрас и без умолчаний.

Мэр резко потянулся к графину, снова стал пить прямо из него, на этот раз не жадно, а почти машинально. Поставив графин, он сказал хрипло:

– Первые два условия я выполню. Хотя с торговыми делами будут трудности… но, полагаю, решаемо.

Он сделал паузу.

– Но третье… – Уикем покачал головой. – Вы вообще осознаёте, что тогда начнётся? В нашем городке сроду никого не убивали. А тут сразу три смерти. Люди запаникуют. Начнутся слухи, паника и не дай бог забастовки.

– Мне безразлична их паника, – спокойно сказал Бэйли. – И ваши страхи тоже.

Мэр вздрогнул.

– Людям нужна правда, – продолжил Бэйли. – Когда они знают, что происходит, они становятся осторожнее. А сейчас осторожность – единственное, что может спасти их жизни.

Он сделал шаг ближе.

– И, разумеется, вы объявите о введении комендантского часа.

– Нет, – резко ответил Уикем. – На это я пойти не могу.

Бэйли кивнул, словно услышал именно то, что ожидал.

– В таком случае, – сказал он ровно, – желаю вам удачи в расследовании.

Он повернулся к Томми.

– Пойдём.

Томми без слов шагнул следом. Уикем остался сидеть за столом, с пустым графином перед собой и картой на стене, которая вдруг показалась ему куда более тесной, чем прежде.

Они вышли из здания бывшего поместья Блейкморов, и тяжёлая дверь мэрии закрылась за ними с глухим, окончательным звуком. Снаружи их встретил дневной свет и привычная для Маллфорда неспешная жизнь, словно внутри только что не решалась судьба всего городка.

Они направились к центру, к главной площади, Фэйр Граунд. Аластер Бэйли шёл ровно и спокойно, с тем редким видом человека, который уже сделал все необходимые выводы и теперь лишь ждёт, когда события догонят логику. Его шаг был нетороплив, плечи расслаблены, взгляд – собранный, но рассеянный, будто он мысленно перебирал варианты будущих ходов.

Томми, напротив, заметно нервничал. Он то и дело оглядывался, сжимал пальцы, хмурился. Услышанное в кабинете мэра не давало ему покоя, и молчание стало для него невыносимым.

– Вы действительно хотите уехать? – наконец спросил он. – И отказаться от расследования?

Бэйли бросил на него беглый взгляд, почти рассеянный.

– Конечно нет, – ответил он спокойно.

Томми облегчённо выдохнул, но тут же нахмурился снова.

– Тогда зачем всё это? – спросил он. – Зачем было так резко обрывать разговор?

– Потому что мне нужно, чтобы мэр объявил о случившемся, – сказал Бэйли так, будто говорил о погоде.

– Не расскажете зачем? – осторожно поинтересовался Томми.

Бэйли чуть усмехнулся, но в этой улыбке не было ни легкомыслия, ни иронии.

– У меня есть одна гипотеза, – ответил он. – Но пока рано раскрывать все карты.

Они уже почти вышли на площадь. Томми задумался на мгновение и задал следующий вопрос:

– Так вы думаете, мистер Уикем в итоге согласится на ваши условия?

– У него нет выбора, – ответил Бэйли. – Он уже не в том положении, чтобы торговаться. Обычно переговоры заканчиваются, когда страх перевешивает жажду власть.

Он остановился на мгновение, окинул взглядом площадь и кивнул в сторону таверны с покосившейся вывеской.

– А теперь, Томми, – добавил он с неожиданной лёгкостью в голосе, – пойдём отведаем местной стряпни. Я заметил на площади таверну и искренне надеюсь, что у них найдётся яблочный пирог. После подобных разговоров он способен заметно улучшить настроение.

Томми посмотрел на него с удивлением, затем улыбнулся. Таверна стояла у самой кромки площади, будто нарочно выставляя себя напоказ. Низкое здание с тяжёлой, перекошенной дверью и выцветшей вывеской, на которой едва угадывался когда-то нарисованный кувшин, выглядело так, словно держалось на одном упрямстве и привычке. Изнутри тянуло тёплым, густым запахом дыма, кислого эля и подгоревшего жира.

Бэйли толкнул дверь, и она отозвалась протяжным скрипом, каким обычно предупреждают о чужаках.

Внутри было сумрачно. Свет проникал скупо – через маленькие, мутные окна, да от нескольких свечей и масляных ламп, расставленных без всякой системы. Потолок был низким, закопчённым, балки почернели от дыма так, будто веками впитывали в себя человеческие разговоры, ругань и усталость. Пол был неровный, липкий в некоторых местах, щедро посыпанный соломой, которая давно перестала быть свежей.

Людей было немало. За длинными, грубо сколоченными столами сидели фермеры с огрубевшими руками и лицами, потемневшими от солнца и ветра. Их одежда была простой, заштопанной, пропахшей землёй и потом. Кто-то пил молча, уткнувшись в кружку, кто-то говорил в полтора голоса, не глядя на собеседника. В углу двое мужчин играли в кости, споря хриплыми, усталыми голосами. У стойки стояла женщина средних лет, с красными от постоянного жара руками, и молча вытирала глиняные кружки тряпкой, которая давно уже не была чистой.

Разговоры притихли почти сразу. Не резко – здесь не умели делать что-либо резко, – но достаточно заметно. Несколько взглядов скользнули в сторону вошедших. В Маллфорде редко появлялись незнакомцы, и каждый новый человек воспринимался как событие, требующее молчаливой оценки.

Бэйли чувствовал это, но не придавал значения. Он шёл спокойно, будто подобные взгляды были для него столь же привычны, как неровная дорога под ногами. Томми же невольно сжался и держался ближе к нему.

Они заняли место у стены, где стоял узкий стол, потёртый до серого цвета. Скамья под ними скрипнула и едва заметно качнулась.

К ним подошёл хозяин таверны – коренастый мужчина с тяжёлым животом, заросшим лицом и усталыми глазами. Его фартук был заляпан пятнами, происхождение которых лучше было не уточнять.

– Чего изволите? – спросил он без особого интереса.

– Эль, – сказал Бэйли. – Одну кружку. И яблочный пирог.