Кирилл Блинов – Хроники Аластера Бэйли. Правило трёх (страница 3)

– Откуда вам было известно, что у мисс Кардэйл при себе ничего не было и что Пайк её всё-таки не обокрал?

Аластер Бэйли ответил не сразу. Его взгляд скользнул в сторону, словно он вновь увидел ту узкую улицу Лондейла, освещённую редкими фонарями.

– Есть простое правило, Томми, – произнёс он наконец. – Всё по-настоящему ценное человек обычно носит под рукой. А точнее, в передних карманах, ближе к телу, там, куда можно дотянуться мгновенно. Деньги, ключи, мелкие личные вещи. Всё остальное вторично.

Он сделал короткую паузу.

– Тело мисс Кардэйл почти не трогали. Почти.

Томми невольно напрягся.

– Сэмюэл Пайк, – продолжил Бэйли тем же ровным тоном, – действительно прикоснулся к ней. Когда он нашёл тело, он попытался перевернуть его. Потянул за плечо платья, но ткань была старая и не выдержала, она оторвалась у него в руках. Он бы попробовал ещё раз, но в этот момент увидел патрульных полицейских.

Он слегка качнул головой.

– Тогда он понял, что уже поздно. Та добыча, о которой он мог подумать, ушла. И в этот момент в его голове возникла другая мысль. Он нашёл тело. Он знал, что не убивал её. Значит, он решил, его не смогут обвинить. Он остался на месте преступления. Худшее решение, которое может принять человек, уверенный в собственной невиновности.

Томми задумался, затем спросил:

– И как же вы тогда нашли убийцу?

Бэйли повернулся к нему и посмотрел прямо, без тени колебаний.

– Я не говорил, что нашёл убийцу. И не могу сказать этого даже сейчас, спустя год.

Мальчик растерянно нахмурился.

– Я не совсем понимаю, мистер Бэйли.

– Понимаю, – спокойно ответил Аластер. – Это звучит странно. Но мисс Кардэйл никто не убивал. По крайней мере намеренно.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть.

– Она умерла по страшно случайному стечению обстоятельств.

Карета качнулась на ухабе, и за окном продолжали тянуться выжженные зноем поля, равнодушные к человеческим трагедиям. Бэйли заговорил снова, и теперь его голос звучал так, словно он выстраивал окончательное заключение.

Томми некоторое время молчал, затем негромко спросил:

– Но как же всё-таки умерла госпожа Кардэйл?

Аластер Бэйли слегка наклонил голову, словно этот вопрос был давно ожидаем.

– Как я уже говорил, Томми, мисс Кардэйл вышла тем вечером за дешёвым джином в местную налевайку. Получив бутылку, она сразу направилась домой. Днём ранее она поссорилась со своим женихом, поэтому была расстроена и хотела залить своё горе алкоголем.

Он говорил спокойно, выстраивая мысль шаг за шагом.

– Её мысли были заняты ссорой. Не дорогой, не улицей и не окружающим её миром. Она не смотрела по сторонам, когда переходила дорогу. Это обычное состояние для человека, чьё внимание захвачено переживаниями. И, к сожалению, это не редкость. Чувства часто оказываются куда опаснее темноты.

Бэйли сделал короткую паузу.

– И здесь вступает в дело то самое страшное стечение обстоятельств. В тот вечер домой спешила женщина по имени Мэрион Хэллоуэй. Она вела повозку, возвращаясь с работы. Но торопилась она не из беспечности.

Томми внимательно слушал.

– Дома у неё лежала дочь, сломленная жаром. Сильная лихорадка держала девочку уже вторые сутки. Мэрион боялась оставить её одну дольше необходимого.

Голос Бэйли оставался ровным.

– На той самой мостовой, где нашли тело мисс Кардэйл имелась небольшая выбоина. Незаметная днём и коварная или может лучше сказать роковая в сумерках. Колесо повозки попало именно в неё. Повозку резко тряхнуло. Внутри лежали рабочие инструменты. Среди них был тяжёлый металлический мотыжник, ручное орудие для возделывания земли. При толчке он подскочил, развернулся и, подчиняясь одной лишь инерции, вылетел за край борта, но черенок остался в повозке.

Бэйли поднял взгляд.

– Мисс Кардэйл оказалась именно там, где не должна была быть ни одна живая душа.

Томми нахмурился и спросил:

– Но почему эта женщина даже не остановилась?

Аластер посмотрел на него почти с мягким удивлением.

– Ты всё ещё не понял?

Он покачал головой.

– Потому что она этого просто не заметила. Для неё это был лишь резкий толчок на плохой дороге. И к тому же мысли её были уже дома, у постели больного ребёнка.

Он добавил тихо:

– Мэрион Хэллоуэй поехала дальше, не зная, что за её спиной осталась смерть. Это не банальное преступление, ведь в нём я не могу проследить хоть какой-то умысел. А вижу лишь цепь обстоятельств, в которой человеческая спешка и судьба совпали в один роковой миг.

Томми замолчал, понимая, что перед ним была правда, слишком сложная и слишком человеческая, чтобы уместиться в рамки обычного обвинения.

– Но всё это не отменяет того факта, что полиция задержала невиновного человека. И вы при этом не вмешались, мистер Бэйли. Почему? Вы ведь знали правду.

Аластер Бэйли ответил не сразу. Его лицо осталось неподвижным, словно вопрос не задел его вовсе.

– А кому стало бы лучше от этой правды? – произнёс он наконец, совершенно бесстрастно.

Он говорил не оправдываясь и не защищаясь, а так, будто излагал вывод, к которому невозможно прийти иначе.

– Миссис Хэллоуэй, – продолжил он, употребляя обращение с точной, почти холодной вежливостью, – хороший человек. У неё трое детей. И она растит их одна. Её муж ушёл из семьи ещё три года назад и с тех пор она работает каждый день, не щадя себя, лишь бы прокормить своих детей.

Томми слушал, не перебивая.

– Я говорил с ней. На ферме, где она работает. Она добра и очень терпелива. В её жизни нет ни тайных выгод, ни злых намерений. Есть только усталость, страх за больного ребёнка и бесконечная обязанность идти вперёд, несмотря ни на что.

Бэйли слегка повернул голову.

– Теперь посмотрим на Сэмюэла Пайка. Пьяница. Человек, который каждый вечер возвращается домой, чтобы выместить свою злость на собственной жене и сыне. Кстати, кровь на его руках и одежде в день смерти мисс Кардэйл была именно их. Он бил их не из нужды. И далеко не из чувства собственного отчаяния. А лишь ради ощущения силы. Ради краткого иллюзорного превосходства хоть над кем-то.

Он говорил всё так же ровно.

– Я посчитал, что его отсутствие не разрушило бы семью. Напротив. Без него им стало бы намного легче.

Томми с трудом проглотил ком в горле.

– Но… это ведь несправедливо.

Аластер посмотрел на него пристально, и в этом взгляде не было ни жестокости, ни сожаления, а лишь трезвость.

– Ты абсолютно прав, Томми. Это не справедливо. Но справедливость это понятие всегда относительное.

Он сделал паузу.

– Закон ищет виновного. Жизнь же распределяет последствия. Я видел обе стороны. И сделал выбор не как хладнокровный и бесчувственный сыщик, а как обыкновенный человек.

Он слегка понизил голос.

– В тот день я понял, что истина, произнесённая вслух, способна причинить куда больше вреда, чем лживое молчание. И это было первое дело, в котором я позволил логике уступить месту ответственности.

– Кстати, Томми, – произнёс Аластер после короткой паузы, – ты ведь понял, как именно я вышел на след миссис Хэллоуэй?

Мальчик задумался лишь на мгновение, затем ответил осторожно, подбирая слова:

– Смею предположить, что вы обнаружили следы земли в ране мисс Кардэйл.

Бэйли едва заметно кивнул, поощряя ход мысли.