Кирилл Блинов – Эклипсион (страница 9)

С первыми лучами солнца лагерь ожил. В воздухе повисли голоса – гулкие команды офицеров, перешёптывания рядовых солдат, звон оружия и лязг брони. Запах свежей каши из полевой кухни перебивал даже гарь ночных костров. Воины готовились к грядущей битве, не зная, что если Варстаг действительно предатель, то никакой битвы не будет – будет резня.

Алдерик встретился с Лауренсом и Ардриком возле их шатра. Ардрик выглядел, как всегда, собранным, его взгляд был спокойный, но цепкий. Лауренс задумчиво разглядывал карту, которую держал в руках.

– Готов? – тихо спросил Лауренс, отрываясь от карты.

– Да, – кивнул Алдерик.

– Отлично. Тогда действуем.

Ардрик хлопнул в ладони.

– Я иду к генералу. Скоро увидимся.

Он развернулся и быстрым шагом направился к центральной части лагеря, где стоял массивный шатёр генерала Варстага. Лауренс посмотрел на Алдерика.

– Помни: ты должен быть быстрым. Если услышишь шум снаружи – уходи. Не геройствуй.

– Я понял, – кивнул Алдерик.

– Хорошо. А я пойду к капитанам. Нужно осторожно намекнуть, что битва будет ловушкой.

Они коротко переглянулись, затем разошлись. Алдерик ждал. Сердце билось гулко. Алдерик занял позицию за соседним шатром, откуда открывался хороший обзор на вход в шатер Варстага. Через несколько минут появился Ардрик. Он подошёл к охранникам генерала, громко произнёс:

– Мне нужно срочно поговорить с генералом. Это срочно. Кто-то испортил паруса моих воздушных фрегатов!

Солдаты переглянулись.

– Генерал занят…

– Вы что, хотите, чтобы мы отправили в бой неисправные корабли? Вы хотите угробить наш воздушный флот?! – в голосе Ардрика зазвучал металл.

После этих слов один из стражников нехотя развернулся и скрылся в шатре. Через мгновение наружу вышел сам Варстаг. Он смерил Ардрика тяжёлым взглядом.

– Что за глупости? – недовольно бросил он.

– Генерал, кто-то ночью порезал паруса на семи кораблях. Пойдемте, я вам всё лично покажу, – твёрдо ответил Ардрик.

Генерал что-то буркнул, затем, махнув рукой охране, отправился вслед за Ардриком. Алдерик не стал ждать. Как только они скрылись за шатрами, он рванул вперёд. Ткань входа шатра мягко разошлась под его рукой. Внутри пахло кожей, бумагой и вином. Свет проникал сквозь узкие прорези в тканевых стенах, создавая полумрак. Он быстро начал осматривать стол. Разбросанные перья, чернильница, несколько карт. Груда бумаг. Алдерик начал перелистывать. Обычные приказы, доклады, отчёты. Он искал хоть что-то, что могло бы подтвердить их подозрения. Он переворачивал бумаги одну за другой, но ничего, кроме стандартных приказов, рапортов и донесений, не находил. Всё выглядело совершенно обычным – ровно настолько, насколько это могло быть в ставке генерала, ведущего войну. Он почувствовал, как в груди начинает закипать раздражение. Неужели они ошиблись? Неужели Варстаг действительно не предатель, и все эти странности лишь стечение обстоятельств? Но что-то внутри не позволяло ему поверить в это. Алдерик окинул взглядом шатёр, и его взгляд остановился на тяжёлом сундуке у стены. Громоздкий, окованный железом, с массивными петлями, он выглядел скорее как хранилище личных вещей, чем военных документов. Алдерик тихо приблизился, опустился на колено и осторожно приподнял крышку. Сундук скрипнул, но внутри всё было в порядке – никаких замков, никакой защиты.

Он начал перебирать содержимое. На самом верху лежала старая, видавшая виды кольчуга с вмятинами на звеньях. Под ней – несколько свитков с гербами, очевидно, грамоты, выданные генералу за службу. Дальше – личные письма, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Ничего подозрительного. Но затем его пальцы нащупали что-то твёрдое. Алдерик приподнял бумаги и увидел небольшую деревянную шкатулку. Простая, без украшений, она показалась ему странной среди официальных документов. Он открыл её.

Внутри находился дорогой табак – его запах тут же ударил в нос, смешавшись с ароматами кожаных переплётов и вина. От волнения его руки дрогнули, и несколько аккуратно сложенных листов табака выскользнули из шкатулки, рассыпаясь по полу шатра.

– Чёрт… – прошептал он, наклоняясь, чтобы их собрать.

Но когда он потянулся за одним из листов, взгляд зацепился за что-то странное. На его обратной стороне виднелись тёмные линии, как будто кто-то писал на нём, а затем попытался скрыть это. Алдерик нахмурился. Осторожно перевернул ещё один лист. На нём тоже были линии. Он поднёс его ближе к глазам, напряг зрение в полумраке шатра… Это были слова. Торопливые, сбивчивые, но чёткие. Он быстро разложил остальные листы на полу и стал разглядывать их. Надписи были на всех. И теперь, когда он смотрел на них, понял – это не просто случайные записи. Это были послания. И приказы. Его пальцы слегка дрожали, когда он разглаживал один из листов и читал:

«Ловушки установлены. Аэрит закопан в достаточном количестве».

Алдерик почувствовал, как внутри него всё похолодело. Он схватил другой лист:

«Перевод войск в дальний лагерь завершён. Приказ исполнен».

С каждой новой строкой ужас всё сильнее сжимал его сердце. Это была измена. Всё это время они были правы. Генерал Варстаг не просто пренебрёг их докладом. Он сознательно вёл своих людей на гибель. Горло сдавило, ладони вспотели. Алдерик не знал, сколько секунд или минут он смотрел на эти записи. Но вдруг Алдерик услышал голос из-за спины.

– Нашёл что-то интересное?

В этот момент его сердце ушло в пятки. Он не видел, кто зашёл в шатёр, но этот голос… Алдерик узнал бы его даже спустя тридцать лет. Грудь сдавило ледяной хваткой, кровь застыла в жилах. Он не хотел оборачиваться. Не мог. Но тело подчинилось само собой – медленно, будто через вязкий туман, он повернул голову. В полумраке шатра стоял высокий, широкоплечий мужчина. Его силуэт отбрасывал длинную тень на пол, и хотя свет плохо освещал лицо, Алдерик видел его черты так же ясно, как если бы перед ним стояло отражение в зеркале.

– Не может быть… – выдохнул Алдерик, и его голос прозвучал хрипло, словно вырванный из самой глубины души.

Хельмир не изменился. Всё тот же жёсткий взгляд, те же глубокие складки на лице, словно вырезанные холодным клинком. Он смотрел на сына с выражением, в котором не было ни капли удивления – только усталость и нечто похожее на разочарование.

– Что ты здесь делаешь, отец? – спросил Алдерик, чувствуя, как в горле пересыхает.

Но Хельмир даже не дрогнул. Вместо ответа он медленно шагнул вперёд.

– Почему ты ползаешь по полу, словно голодная крыса? – его голос был твёрд, как гранит. – Я думал, что у воинов короны совсем другие занятия.

Алдерик сжал кулаки.

– Отец… Неужели ты тоже… Ты всё знал с самого начала?

Он даже не успел договорить. Внезапно тяжёлая ладонь обрушилась ему на лицо с такой силой, что перед глазами мелькнули искры. Алдерик почувствовал, как раскололась кожа на губе, горячая кровь потекла в угол рта. Голова резко дёрнулась в сторону, но он не упал, а лишь зашатался, крепко упёршись руками в пол.

– Замолчи. Ты ничего не понимаешь, – холодно бросил Хельмир.

Губа пульсировала болью, но это ничто по сравнению с той бездной, которая открылась внутри Алдерика. Отец… ударил его. Он не мог в это поверить. Не хотел.

– Я приехал, чтобы лично забрать тебя, – продолжил Хельмир, подавая знак кому-то за пределами шатра.

Тяжёлые шаги, шорох доспехов – и в следующий миг двое королевских гвардейцев в тёмных кирасах ворвались внутрь. Лица скрыты под шлемами, руки словно железные тиски сжали Алдерика за плечи, вминая их в мышцы. Он дёрнулся, но их хватка была неумолима.

– Унесите его на мой фрегат, – приказал Хельмир. – И заприте в трюме.

Гвардейцы, не говоря ни слова, потянули Алдерика к выходу. Он пытался сопротивляться, но силы были неравны. Они практически волокли его по земле, а отец лишь молча смотрел им вслед. Алдерик чувствовал, как в груди разгорается буря – гнев, боль, отчаяние. Как он мог? Как мог его собственный отец стать частью этого предательства? И главное – зачем?

Алдерика волоком тащили по лагерю, и он почти не сопротивлялся. Ноги волочились по пыльной земле, руки были зажаты железными хватками стражников. В голове роились мысли, перескакивая одна на другую, сталкиваясь, разрываясь, пока, наконец, всё не слилось в пустоту. Его взгляд стал мёртвым, потухшим, он просто смотрел в землю, не видя ни пыли, ни камней, ни следов, оставленных сапогами солдат. Но затем его самообладание рухнуло. Что-то оборвалось внутри, и из глаз беззвучно полились слёзы. Они капали на сухую, потрескавшуюся землю, оставляя на ней крошечные тёмные пятна. Он поднял голову – перед ним растянулось безмолвное море лиц. Воины, оруженосцы, даже повара и конюхи – все, кто оказался поблизости, замерли. Они молча смотрели, как его волокут прочь. Кто-то сжал кулаки, кто-то отвёл взгляд, но никто не сказал ни слова. В груди разрасталась боль. Вытесняя страх, гнев, унижение – всё. И наконец, она взорвалась.

– Это всё ловушка! – его голос был хриплым, надрывным, но он перекрыл гул лагеря. – Вы все идёте на смерть!

Он обвёл их взглядом, полным отчаяния, надежды, что хоть кто-то услышит, поймёт, усомнится… Но лица вокруг оставались бесстрастными. Никто не пошевелился. Никто даже не подал голоса.

– Вы… вы все…

Его слова оборвались, когда что-то тяжёлое и страшное обрушилось ему на голову. Удар. Молния пронеслась в голове, разрывая сознание на куски. Мир качнулся, взорвался вспышкой белого света, затем всё заволокло мглой. Перед тем как всё погасло, Алдерик ещё успел увидеть, кто это был. Его отец. Хельмир смотрел сверху вниз, глаза его были холодны, словно застывшие осколки льда. А потом настала тьма.