Кирилл Бирюков – Бред (страница 3)

– Извини, – сказал я громко, – что не нагрубил тебе еще больше, – это я произнес уже еле слышно.

– Извинения приняты, – то ли не расслышав, то ли проигнорировав мои слова, сказал Влад смиренным голосом, – держи сумку. – Протянув мне барсетку и отпустив Катю, которая удалилась обратно в коридор, он подошел и сел возле меня. – Ладно, ты как сейчас?

– Домой поеду, мне тут нечего делать. Где вы спали-то? Я же кровать занял. Что, кстати, с тем гандоном?

– А, да ничего. Я его потерял, не смог найти. Мы положили тебя сюда, да и сами легли. Диван на кухне сломан. – Влад немного задумался. – А на балконе ты бы замерз. Не переживай, как-нибудь отдам его тебе, при удобном случае.

– Не нужно, забей. Ладно, я пойду умоюсь хотя бы. – После этой фразы я встал и пошел в сторону ванной комнаты. На мне не было ничего, кроме трусов и футболки. – Где мои штаны? Почему я без них? И только не говори, что это Катя их снимала.

– А, да. Джинсы я постирал. Ты их замарал, когда падал. Не думаю, что тебе было бы приятно идти по городу и ехать в автобусе в загаженных штанах. Их снимал я, вряд ли Кате было бы приятно смотреть на все твои шрамы.

– Именно поэтому ты меня отправляешь расхаживать по квартире в одних трусах? Принеси мне джинсы, не хочу, чтобы кто-то еще видел мои шрамы. – После этих слов Влад принес мне джинсы и небольшой аптечный пакет, в котором лежало все, что было в карманах: стафф, зажигалка, ключи и пара покомканных фантиков. – Фантики себе можешь оставить, остальное я заберу. – Надев штаны, я отправился умываться.

Зайдя в ванную комнату, я случайно подглядел в мусорку. Там лежал использованный презерватив. «Чудовище, – подумал я, – потерял он его, ага. Чтоб детей своих ты в ней так потерял… что к чему?». Ванная у него была обычная, чистая, убранная, только корзина грязного белья была забита до краев. Зная о его запасе таблеток разного рода, я прихватил парочку с собой и еще парочку запил водой из-под крана. В этом городе слишком грязная вода, чтобы пить ее просто так. Несмотря на все очищающие фильтры, которые стоят у Влада дома, она остается такой же противной и отдающей запахом сероводорода, который давил на голову еще больше. Затем я оделся и ушел из этой квартиры с надеждой, что покинул ее навсегда.

На улице было полно грязи. Она облепила буквально все. Встречавшиеся мне люди выглядели недовольными жизнью. Кто-то шел на работу, кто-то в школу, а кто-то, как я, на остановку. Все с такими лицами, что на них было не просто неприятно, а тошно смотреть. Хотя я в принципе недолюбливал людей, сегодня они мне казались еще более отвратительными, чем обычно. Весь их вид был настолько угнетающим, что мне не хотелось смотреть на них ни в очках, ни без очков: они выглядели такими… такими удрученными, их грузный взгляд говорил о том, что они не хотят ничего от этой жизни, будто все они просто-напросто несчастливы оттого, что живут. На их месте я бы радовался хотя бы тому, что они чего-то добились, что что-то значат для общества, что на них возлагаются некие надежды.

На остановке было от силы семь человек, трое из них зашли со мной в один автобус, в котором ехала еще дюжина таких же мрачных людей. Они ничем не отличались от других, разве что одеждой и цветом масок. Трое школьников, сидевших на задних сидениях, о чем-то говорили, шутили, были веселыми. Они выделялись среди прочих пассажиров: веселились, их взгляды были живыми, а на лицах не было тех гримас, которые маячили передо мной все утро на улице. Сев на свободное место, я начал задумываться о вчерашнем вечере. Я отчетливо помнил, как засмотрелся на какую-то девушку, а потом проснулся у Влада в кровати, после чего мои мысли обратились к тому, что я что-то забыл и никак не мог вспомнить. Что-то начало меня угнетать после падения. Может, незнакомка и была неким триггером, активировавшим этот поток мыслей. С таким я столкнулся впервые, отчего мне стало немного страшно.

Не доехав до общежития, я вышел за две остановки, чтобы прогуляться. В центре города люди не выглядели иначе, а только начинали раздражать еще больше из-за нехватки разнообразия в лицах. Единственное, чем центр отличался от района, где жил Влад, так это тем, что коммунальные службы хотя бы как-то выполняли свою работу по уборке улиц. Тут было не так много грязи и луж. Даже здания, стоявшие вдоль моего пути, выглядели в разы лучше.

В общежитии я закинулся еще двумя таблетками, запив их слюной, которую смог накопить. Мои глаза уже не реагировали на свет, поэтому, решив немного отдохнуть от всего, я лег и просто смотрел сквозь потолок. Не понимая, что происходит со мной, в этой комнате, во всем мире вообще, я закрыл глаза. Мне казалось, что я сплю, но при этом видел только темноту, что не свойственно обычному сну. Мысли, безумно вертевшиеся в моей голове, немного напрягали. Мои глаза почему-то открылись, и, не поняв ничего, я отправился в туалет, чтобы умыться. Казалось, что тело не отдавало мне отчета ни в одном действии. В принципе, меня это особо и не волновало. Подняв голову, я уставился пустым взглядом в свое же отражение. Мне казалось, будто вместо зрачков у меня две бездны, в которые я проваливался с каждым мигом все глубже и глубже. В голове у меня был лишь ее голос. Голос казался до безумия знакомым, но слышал я его будто бы впервые. Я часто испытывал чувство дежавю, поэтому не был удивлен. Единственное, что меня могло встревожить, так это мое ощущение тела и голос незнакомки в моей голове. Мне не были понятны ее фразы, но в то же время мне все это казалось ближе, чем есть.

Я продолжал смотреть в две дыры в моих глазах с таким чувством, словно я проваливаюсь в них на самом деле. Оказавшись в темном пространстве, я потерял и землю под ногами, и раковину, на которую опирались руки, и стены с потолком. Вокруг меня была абсолютная пустота, а передо мной стояла девушка, похожая на ту из клуба, но без одежды. Ничего не понимая, я решил пойти в ее сторону. Ноги не ощущали под собой пола, но они шли по чему-то, будто я делал шаги по самой пустоте.

Я приближался к девушке и, подойдя на расстояние метра, остановился. Ее спина, наполовину закрытая рыжими пышными волосами, казалась мне настолько знакомой, настолько близкой, что почему-то у меня промелькнули мысли о том, как сильно я люблю эту девушку. Каждая родинка, пятно казались мне до безумия знакомыми. Я положил руку ей на плечо и начал разворачивать к себе. От нее веяло запахом, лишь напоминавшим лаванду, но не ей самой, а тепло ее тела было сравнимо с тем, что чувствуется при прикосновении к очень близкому или даже очень любимому человеку. Вот она стоит передо мной. По-прежнему голая. На ее левой груди виднеется небольшой шрам, переходящий на правую грудь. В остальном ее тело обычное, но в то же время невероятно красивое. На лице миловидная улыбка, а карие глаза блестят. Она прикасается левой рукой к моей щеке и немного поворачивает голову на бок.

– Доброе утро… – тот голос, который звучал в моей голове до встречи, он был прекрасен.

Не услышав последнее слово, которое она начинала говорить, я проснулся от дикого жара и рвотного позыва. Рефлекторно повернулся в сторону проема между кроватей, и меня вырвало на ноги соседа по комнате. Я был весь в поту. Настолько дикого жара я еще никогда не чувствовал. Перед моими глазами теперь были ноги Савы. Все в темно-коричневой жиже с оттенками зеленого, состоящей из вчерашней еды. Мое тело упало обратно на постель, а глаза просто смотрели в потолок, горло обжигал вкус желчи.

– Что сейчас произошло? – голос соседа был спокоен, но в нем слышалось некоторое возмущение. Оно и неудивительно. Не каждый день тебе блюют на ноги… не думаю, что к такому можно привыкнуть.

– Воды, – это было единственное, что я сумел выдавить из себя, после чего я не мог и пошевелиться. Спустя какое-то время мне подали стакан воды. Я еле сел и выпил все до дна. Я сидел, не понимая, что творится. То ли это из-за таблеток, то ли мне нужно вспомнить то, что я когда-то забыл. Странным казалось то, что такого со мной никогда не происходило. Сколько бы я бедтрипов под таблами ни ловил, такого не случалось. Даже ничего похожего.

– Ты с собой пытался покончить, что ли? – сказал Сава, после чего я устремил на него взгляд, в котором читалось: «С чего ты взял?». – У тебя же были уже попытки. Красный бант на левом мизинце. Ты как-то по пьяни рассказал, что он значит для тебя. – Да, у меня действительно были попытки покончить с собой, но мне всегда что-то мешало это сделать.

– Нет, переборщил с дозой. Сильно много я выблевал? – Решив не дожидаться ответа, я посмотрел на всю эту кашу. – Да, много. Уберу чуть позже, дай только в себя прийти. Сколько вообще времени?

– Не беспокойся, лежи, я уберу. Мне придется это сделать за тебя. Скоро все равно Вика придет. Не думаю, что ей приятно будет это видеть. – Сава всегда помогал мне в разных делах. – Сейчас уже вечер, я только приехал. Тебе положить еды? – Меня очень сильно удивил тот факт, что уже вечер. Я просто никогда еще так долго не спал, да и не высыпаюсь уже довольно давно, не говоря уже о том, чтобы устраивать такие засыпы. – Есть лапша с курицей и есть еще рис с мясом. – Я просто отвернулся от него и закутался в одеяло еще больше. – Ладно, я тебя понял. Лапша с курицей так лапша с курицей. – Меня всегда поражало то, как он мог точно определить по моему молчанию, что я буду, но потом я догадывался, что грел он мне то, что ранее я же и приготовил.