Кирилл Берендеев – Тьма за плечами (страница 8)
Потом Мина рассказывала, как она обличье свое сохранять может, сколько времени обходиться вовсе без живительной силы, видимо, очень долго, года два точно. Или даже больше. Когда она призрак совсем, то может просто существовать, как сдувшийся воздушный шарик. И ничего вроде не надо, висит возле одного места и все. А когда в силе, может и призраком быть и плоть обретать на время. Даже днем, хотя тогда труднее, иногда сквозь нее пейзаж проглядывает. Тимофей и улыбался и дивился, слушая. Мина глянула в сторону давно закатившегося солнца и напомнила о времени. Спать ему пора. А ей… она сама не знает, как это. Отвыкла. Напротив, иногда днем просто забывалась, задумывалась, а тот проскакивал, как если б его вовсе не существовало. Только восход и сразу закат.
– Завтра надо в магазин идти, одежку тебе покупать.
– Но я с тобой. Хотя бы и вечером. Сейчас ведь распогодилось. Сама говорила.
– Говорила. Хорошо, пойдем вместе. И днем. Я даже придумала, как.
Задумка оказалась оригинальной. Мина попросту влезла в голову Тимофея, бесплотным призраком отправившись вместе с ним. Но при этом управляя каждым его движением, каждым шагом – предупреждая об опасности или советуя двинуться так-то, перешагнуть, отойти, подняться на ступеньку, свернуть направо или налево – и так далее и тому подобное.
– Чувствую себя марионеткой, – шутил Тимофей, хотя Мине это сравнение и не нравилось. Однако, задумка оказалась действенной – мальчик без труда добрался через густой подлесок к остановке, подождал, немного в стороне от взрослых, автобуса, доехал до самого центра города, оплатив нужную сумму на входе, благо, рубли и мелочь пальцами легко различались. Дошел до торгового центра, поднялся на эскалаторе на второй этаж в магазин детской и подростковой одежды, и уже там, при помощи Мины, выбрал себе на примерку джинсовый костюм и запыхавшись, удалился в примерочную. Его спутница тоже выдохлась, впервые ей пришлось действовать подобным образом, направлять и пояснять. Путь они проделали изрядный, да и подошли к пределу ее нынешних возможностей, так что Мине приходилось несладко, впрочем, об это она не распространялась.
Они выбрали костюм, еще одни брюки про запас, рубашку и добротные кожаные ботинки. За все Тимофей расплатился карточкой, ничуть не вызвав подозрения у кассирши, видимо, ей не впервой видеть шибко образованных подростков, имевших личные сбережения в банке, да и ходивших их тратить – раз родители позволяют, чего вмешиваться?
Когда они вернулись, Мина долго приходила в себя – поездка на грань да само пребывание так далеко от леса, далось ей с большим трудом. Тимофей, поняв это, принялся ее поддерживать, предложил свою помощь, она только отмахивалась.
– Лес он меня лечит. Да и не только. Сюда многие ходят, даже зная байки и про ведьму и про девочку, которая не то выведет, не то уведет в самую топь. Словом, несмотря на меня.
– А в тебя в городе верят? – Тимофей вспомнил, как скептически относилась детвора к подобным рассказам, но все одно, не решалась отправиться в путешествие в лес в одиночку. Да и со взрослыми, наверное, тоже, ведь многие не очень-то охотно даже приближались к заброшенной деревне, а проезжая мимо, некоторые и вовсе, как говорила Мина «давили газ в пол». Кто-то проклинал это место, кто-то напротив, старался напитаться его неведомой силой, коли верил в нее.
– Во что-то люди точно верят, – говорила она, немного передохнув и «выпив» заблудшего песика. – Потому и приходят, кто-то что-то прячет, кто-то от кого-то прячется. Иногда влюбленные заходят, странно, ведь верят россказням. Иногда молодые поодиночке, не то силы проверяют, не то страх. Кто-то умудряется заблудиться. Тогда я ему помогаю. А кто-то напротив, меня ищет, просит вывести к ведьме в самой топи – некоторые думают, будто она исполнит их самые заветные желания. А я, вроде как, ее проводница, между их миром и ее. Еще портал какой-то ищут. Словом, разные приходят, с разными намерениями. Я тебе только о дурных почему-то рассказала, но это не так. Приходят и хорошие, с добрыми намерениями. Я так думаю, во всяком случае. Не вредят, просто ходят, иногда молятся. Чему и почему – не знаю, я не подслушиваю, вроде как неудобно. Но понятно другое – лес всех манит. Или отвращает. Не оставляет в покое, одним словом.
Тимофей кивнул. Все верно, ему здесь, в лесу, пусть и на самой окраине, было хорошо и спокойно. В обществе Мины пареньку в любом месте ощущалась благостная тишь на сердце, но здесь она чувствовалась как-то особенно. Может, казалось, а может, дело действительно в лесе. Ведь приходят же люди. Если набираются смелости придти, значит, верят в него. Или в Мину, маленькую девочку с косичками в белой кофточке, и синих брючках.
– Иногда я думаю, что не просто так осталась в лесу. Нет, правда. Может, жду кого-то? Может, напротив, оберегаю лес тоже от кого-то, нет, все одно выходит, жду. Или чего-то? Я не знаю.
– Ты стольким помогла…
– А это… – она махнула рукой. – Думаешь, на меня где-то счет написан, и пока я не наберу нужное количество спасенных, то не исчезну? А я даже не знаю, хорошо ли мне будет, коли я уйду туда, куда все? Я даже сейчас ничего о том мире не знаю. Если он есть, конечно.
– Но ведь ты есть, значит и он есть.
– Ты так думаешь? А может, я как любой другой призрак в каком-нибудь замке или на болоте. Вроде как хочет кому-то отомстить, а тот века назад умер – и что ему делать? Только выть или костьми трясти. Если это и есть подлинная смерть, то она глупая и никчемная, – Мина помолчала и продолжила: – Вот и с тобой тоже не знаю, что у нас станет. Я сейчас только стала задумываться. Ты ведь живой, молодой, юный совсем, а я… если мерить земными годами, мне уже тридцать. Даже странно, что я еще и думаю как девочка и веду себя так же. Иногда только пробивает что-то дельное сказать. Вот как сейчас.
– Но я никуда не хочу уходить. Да и деньги у нас есть. И потом, когда я вырасту… ты ведь никуда не исчезнешь?
– А вдруг? – в голосе Мины послышалась хитреца. – Вдруг стоит тебе дорасти до восемнадцати, я возьму и испарюсь, – и тут же погрустнела: – А ведь я боюсь представить, какого это – умереть всерьез. Может это меня тут держит?
Тимофей начал было ее разубеждать, но Мина не слушала. Замолчала как-то разом, а потом неожиданно велела ему замолкнуть, так резко, что от неожиданности мальчуган тут же затих и рот себе закрыл.
– В лес люди вошли, – после долгой паузы произнесла она. – Много людей, очень… десять, двадцать… с собаками. Ищут кого-то. Не понимаю, кого они ищут, тут с тебя никто не пропадал.
– Думаешь, меня? – Тимофей всерьез испугался. Попадаться в руки людям он уже не хотел.
– Не знаю… – пауза, Мина прислушивалась неведомо к чему. – Надо понять. Знаешь что, ты пока тут спрячься, а я все вызнаю, разведаю, все одно собаки меня боятся, а люди не видят. Вернусь и все расскажу. Нет, не здесь, тут тебя мигом найдут. Ты пахнешь. Следуй за мной. И пакет не забудь.
Мина сунула ему в руки пакет, довольно тяжелый, да еще и перевязанный, не потрудившись даже пояснить, что в нем. И потащила куда-то, прочь от деревни, вниз, потом вверх, на холм. Там, в густом ельнике, сильно коловшемся, еще не просохшем после долгих дождей, велела оставаться, пока она не вернется. И тут же исчезла. Тимофей замер, решив не шевелиться, не шуршать пакетом и прислушиваться к голосам. Пока он ничего не слышал.
Сидеть пришлось долго. Даже слишком. Складывалось ощущение, что Мине понадобилось «выпить», чтоб вернуться, может быть, она сейчас где-то рядом, но настолько слаба, что не может даже сказать ему. А может она отвлекает людей пришедших за ним? Или пугает, пытаясь изгнать из леса? Может…
В голове рой мыслей разом пресекся, когда Тимофей почувствовал резкую боль в спине. Он дернулся, пошарил руками и тут же его снова куснули и не раз. Он отшатнулся, ударился о низкие тяжелые ветви ельника, поняв, что угодил в муравейник, настолько глубоко забился к смолистому стволу, – и теперь непрошенного гостя атакует целая гвардия красных или черных солдат, защищая и свой дом, и свою царицу. Тимофей пододвинулся, его снова куснули, двинулся еще, и еще на шаг, потом снова и тут понял, что нога повисла в пустоте – он кувырнулся и выпал в яму или овражек, густо поросший каким-то гремучим кустарником, с треском ломавшимся при каждом его движении. Он постарался подняться обратно, вот только где это «обратно» находилось, Тимофей понимал с трудом. В любом случае, ему будет лучше, если он выберется из грязи, в которой едва не утонули его новенькие ботинки, назад, на сухое. Он стал продираться сквозь кусты, на всякий случай плотно закрыв глаза. Но круча оказалась неприступной, Тимофей решил обойти ее, поднявшись с другой стороны, и там уже искать, пусть и наощупь, укрытие в ельнике. Судя по хвое, в которой чавкали его ботинки, росло ее тут преизрядно. А значит…
Он оказался внезапно сбит наземь хлестким ударом ветви. Пакет вылетел из рук.
– Извини, пацан, мы тут девочку ищем, три дня как пропала. Родители с ума сходят. Ты ее знаешь? Видел? Постой, ты весь в грязи, ты вообще, откуда сейчас?
Голос доносился сверху. Чья-то крепкая рука ухватила его и помогла подняться на ноги. Тимофей стряхнул руку с плеча, поднялся сам, делая еще одну глупость – стал искать пакет.