Кирилл Берендеев – Тьма за плечами (страница 2)
Даже сегодня, когда отец говорил соседям, что уезжает по делам, что нашел, кто присмотрит за мальчуганом, те соглашались, а тетя Роза так и вовсе порадовалась найденной няне, видимо, считая, что та войдет в жизнь Тимофея новой мамой. Он, связанный в багажнике, даже не посмел возражать, стучать или звать на помощь. Не смел, потому что боялся, что его найдут, что отец озвереет и отмутузит его пуще прежнего, что тугая на ухо тетя Роза, не поймет или не сочтет нужным поверить. Да много чего. Он ведь до последнего и сам не верил в задуманное отцом. До освобождения вплоть. До Мины. А если б отец выволок его, как планировал, потащил в лес, что тогда? Стал бы кричать, сопротивляться? Стал бы? Или по-прежнему считал все это проверкой, которую отец, напившись, устраивал ему по любому поводу. Просто потому, что зол, неудачлив, потому как сын ослеп и неспособен ни к чему более, а больше потому, что устал от Тимофея. Тот вроде все понимал и в то же время – не верил.
Тимофей снова помотал головой, но уже прогоняя прежние мысли. Мина же расценила его жест иначе:
– Что не веришь? Рукой можешь пощупать, вот знак, – она толкнула пацана поближе к столбу, на котором на небольшой высоте и вправду располагалась металлическая табличка. – Ну, чуешь пальцами, води, да выше, вот тут. Понял теперь, что ты и почему?
Он долго молчал. Потом кивнул. Потом спросил:
– А ты?
– И я, – хмыкнула его собеседница. И прибавила: – тоже. Не думай, не у одного тебя в роду сволочи. А мать умерла, поди, да?
– Нет, я… отец говорил, ушла. С тех пор я и не вижу.
– А он сам что, неужели не мог догадаться, что тебя вот этот подонок…
– Это мой отец…
Долгая пауза. Кажется, Мина задохнулась словами. Но потом пришла в себя. Резко произнесла:
– Значит, не зря я его… не зря. Мразь какая.
Тимофей похолодел.
– А ты… что ты сделала?
– Да ничего, – нервно произнесла она. —Ты думаешь для чего сюда люди, вообще, ездят? Думаешь, виды видеть? Тут же такое место, ты что не местный вообще, не в курсе, кто сюда заворачивает?
– Знаю, слышал. Сам несколько раз хотел пробраться.
– Зачем?
– Когда еще зрячий был, с друзьями. Потому что страшно и любопытно, наверное. Далеко, двадцать километров, но если на автобусе…
– А друзья твои что?
Он пожал плечами. Слепец оказался никому не нужен. Ни в школе, где его отказались учить, ни дома, как выяснилось несколько позже.
– Понятно, – подытожила Мина. – Значит, решил сам на месте побывать, где трупы разные находят. То искалеченные, а то и вовсе…
– Не надо, – попросил он.
– Значит, страшно было.
– Ты думаешь, мне сейчас не страшно?
– Я не знаю, – фыркнула Мина. – Вроде не должно. Отца нет, а…
– Вот это мне и страшно. Ты… ты вообще кто?
Некоторое время она молчала. Потом произнесла.
– Я же говорила, тоже пострадала от родителей. Как ты. С тех пор и живу тут.
– Давно?
Новая порция молчания. Мина будто пыталась сосчитать точно время своего пребывания в глухом, мрачном месте.
– Прилично уже. Тоже бросили, хоть не убили, думали, просто сдохну. Но выжила. Считай, выживальщицей стала.
– А как же ты?.. – она фыркнула:
– Поживешь с мое, поймешь, как и что.
– И обратно не хочется?
– Ты что-то разговорчив стал.
– Прости. Когда мне не по себе, я все время говорю. Чтоб понять, кто со мной есть или уже никого.
Девочка шмыгнула носом. Помолчав, произнесла:
– Понятно. Я здесь, не волнуйся. И не бойся, в обиду не дам. Ночь у меня переночуешь, а утром…. У тебя кто из родных остался?
– Только мама.
– А она убежала. Значит, ты как и я – теперь вольная птица.
– Да, но только я…
Спина неожиданно уперлась в машину. Тимофей ощупал знакомые обводы, нет, все верно, это отцов «шевроле». Обознаться трудно, вот царапина и вмятина от неудачной парковки у магазина, а вот тут должна быть… да точно есть, дырка вместо антенны. Вот и ручка двери. Мальчуган открыл замок, влез на место водителя. Неожиданно нащупал отцов пиджак, затем брюки. Вздрогнул и резко отпрянув, стукнулся затылком об край салона.
– Ты чего это?
– А что же это он… разделся?
– Чтоб не замараться. Топор нашел? Он у ручника. Да влезь, не бойся. Хочешь, я помогу.
– Я не беспомощный.
Он снова забрался внутрь. Бутылка, пачка сигарет, да, вот топор. Тимофей содрогнулся, попытался обернуться, железистый привкус от прикушенной губы не давал покоя.
– А как я должна с ним справиться? – продолжила Мина. – Он же так спокойно разделся, сложил вещи, вынул топор, пакеты и пошел к багажнику.
Тимофей смотрел в сторону голоса, ничего не говоря. Мина внезапно замолчала сама. Наконец, он спросил:
– Как ты догадалась, что в багажнике вообще кто-то?
– Дурочка, по-твоему да? Решила на мужика здорового напасть. Я думаешь, первый раз такое вижу? Да каждый второй, кто сюда приезжает вообще…
И резко выдохнув, замолчала. Тут только Тимофей понял, что все эти фразы она произнесла на одном дыхании, не прерываясь. Не видя человека, трудно с ним спорить, трудно даже спрашивать. Он снова вернулся к поискам в салоне. Зажигалка, салфетки, еще пачка сигарет, рубашка и майка под водительским сиденьем… да что же это, отец, выходит, совсем разделся, прежде чем…
Еще бутылка, пустая. Выходит, он и за рулем пил. Последний раз Тимофей ездил с ним – нормально – около года назад. Когда еще его только не выпускали из комнаты и били не чаще раза в месяц, после получки или перед получкой, короче, когда отец решал выпить бутыль-другую портвейна.
Он полез на заднее сиденье. Руки нащупали пакеты, один другой. Мина, должно быть следившая за ним, холодно произнесла:
– Я тоже сперва подумала, тушу разделать остановился. А потом сообразила, чего сюда за этим вперся, а не на обочине. Да и не сезон. Вот и поняла. По кускам и в болото, хрен тогда найдешь. Ну не сука, скажи?
Тимофей выбрался наружу, весь дрожа, закрыл дверь «шевроле». Долго молчал. Потом осторожно двинулся вдоль капота, дальше, еще дальше, шоркая ногами.
– Ты чего это?
Он не сразу ответил.
– А отец… тело его где?
– Оттащила уже, – спокойно ответила девчушка. – Не бойся, его вправду уже нет, если ты об этом. В болоте он.
Тимофей остановился, обернулся. Но обратно не двинулся, стоял, только сейчас осознав, что Мина не собирается лгать, что она действительно осмелела, подошла к здоровому мужику, который запросто мог надавать по морде любому, да и делал так не раз и не два, еще когда сын мог засвидетельствовать подобное, взяла топор, перепугала того до смерти, будто видом одним своим, а потом укокошила одним-двумя ударами. И утащила в бескрайнюю могилу топи. Когда только успела? Хотя сколько он пробыл в багажнике, в тишине, поджидая своей участи? Минуту или полчаса?
– Сколько сейчас времени? – вдруг спросил он. Мина должно быть пожала плечами, но потом спохватилась.
– Все время забываю, что ты… у меня часов нет, так живу. В вещах посмотри, телефон должен быть. Я гляну. А зачем тебе? Я ж сказала, ночь у меня проведешь, а там будем решать, что делать. Да, что же я это… говорю, говорю, а не приглашаю. Пойдем, покажу свою хибару. Не бойся, тут редко кто бывает…. Словом, машину не тронут. Завтра мы ее утопим. Пошли.
– Зачем? – просто спросил он. Мина хмыкнула, взяв его под руку. Тимофей тотчас подчинился и двинулся за ней. Девочка шла, деловито объясняя:
– Да на кой ляд она тебе, все одно не водишь. А мне неприятность может создать. Ну-ка найдут, доискиваться будут. И меня тоже сыщут. А мне обратно не хочется. Не на ту нарвались.
Она резко выдохнула и тут же замолчала. Потом произнесла совсем непонятное: