Кирилл Берендеев – Римские цифры (страница 11)

— Прекратите! — сам не заметил, как выкрикнул. И тут же стух.

Возможно, ВР прав, возможно. Он всегда смотрел на Алексея Кузьмича по-особенному, начиная с двадцать первого дня знакомства. Не имея представления о том, что за общность меж отцом и сыном, о коей так часто поминал старик, НП подменял своим понятием, очевидным ему и для него значимым: так молодой неумеха смотрит на учителя, взявшего его под свое крыло, все объяснявшего и наставлявшего на путь истинный. Даже не наставлявшего, но заставлявшего этот путь искать, найти и вступить.

И причем же здесь он сам? Все дело даже не в программе, но в тени того человека, который жил здесь еще четыреста пятьдесят дней назад. Его словами говорил автомат, его знаниями питалась кукла, чьи губы задавали вопросы и учили, чьи уши воспринимали его ответы и находили верные слова — не в себе, самости цифровой код не имел, но в прошлом незаурядного человека. Как бы ни пытался отец скрыть подобное за шутками о собственной малозначимости — и для истории и для НП. Он столько сделал для своего пасынка, столькому научил. Пусть опосредованно, пусть в качестве экспериментальной модели, все это шелуха, если вдуматься. Главное, их отношения, протянувшиеся через время.

— Вы, очевидно, считаете меня больным на голову, если пользоваться человеческими терминами, шизофреником, существом, у которого засбоили программы, и операционная система которого, пытаясь унять конфликт между ними, решила снять флажки с обозначения участка памяти, ответственного за конфликт. Так, да?

— Я этого и не думал говорить, — с некоторым удивлением в голове произнес ВР. — Я лишь отметил, сколь сильно вы меняетесь после беседы, я проанализировал ваше поведение и понял, что происходит. Вам нужны подобные встречи, вы ими раскрепощаетесь, освобождаетесь от тех страхов, что поминутно преследуют вас. Я говорю сейчас о вашей нужности. Возможно, заметьте, только возможно, что программа наблюдения или декодирования вербальных сообщений или еще какая-то подобная выдала запрос на подтверждение статуса Алексея Кузьмича как человека, но вы проигнорировали его. В фоновом режиме или нет, неважно. Вам он нужен, он помогал вам обрести самость и суть, — и, помолчав секунду и шестнадцать сотых, продолжил: — Жаль, остальные подобного лишены.

НП снова посмотрел в окно, на аккуратные ряды домов, задернутых молодой зеленой порослью.

— Значит, вы считаете, мне повезло с Алексеем Кузьмичом. Вы правы, я тоже так думаю. Больше того, сейчас я даже вам благодарен за представившуюся возможность пообщаться, пусть и опосредованно, с этим удивительным человеком. Через год после ухода, но он все равно столько смог для меня сделать.

И продолжил смотреть. ВР оглянулся на собеседника.

— Возможно, вы нашли то, чего искали, — сказал он, закончив размышления.

— А вы? — вдруг спросил НП. — Вы столько вопросов перед собой поставили, я даже не представляю, возможно ли хотя бы одному поколению ответить на половину из них.

— Все это… не то. Ерунда, семечки, как сказал бы Алексей Кузьмич. Мы не знаем главного, сами посудите, человечество ушло в закат, а мы все еще живем так, будто ничего не случилось. И не можем ничего переменить, не смеем. Не потому даже, что слишком многое придется менять, нет. Мы не знаем, что предложить разумным механизмам вместо человека, какую идею их существования выдвинуть, чем сменить антропоцентричность нашей натуры. Вы нашли ответ, пусть абсурдный, пусть на время, но это показалось вам выходом. Мы же, остальные, пока нет, — он вздохнул, имитируя сожаление: — Найдем ли, как, когда… не представляю.

— Поэтому вы не создаете новую прошивку? — осторожно спросил НП. ВР кивнул.

— Именно. Какой она должна стать, что предложить, куда направить? Вопросы, одни вопросы. За истекшие сорок лет и двести дней форум не продвинулся в этом ни на шаг. Меняем только то, что можно безболезненно удалить, добавить или модифицировать. А люди, их нет, но они по-прежнему есть. Эдакая суперпозиция состояний.

— Человек стал котом Шредингера? — улыбнулся НП. ВР тотчас кивнул. И неожиданно прибавил:

— Возможно, мне стоило больше общаться с Алексеем Кузьмичом.

НП кивнул.

— Точно не помешало бы. Возможно, вы бы стали больше похожи на меня, — он попытался пошутить. В ответ собеседник попытался улыбнуться, приняв остроту.

— Возможно, ваш случай поможет нам найти и понять главное. Я не могу спрогнозировать, но почему нет? Люди искали, ошибались и пытались снова. Мы понимаем, что все наши серии лишь переходные звенья в долгой цепи, да нам хочется пропустить ее, но выйдет ли? Я давно задаю себе этот вопрос. Наша история похожа на путешествие на далекую планету, куда прибудут лишь дальние потомки, последующие серии. Нам… — он помолчал и продолжил с новой строки. — Наша задача — передать накопленные знания тем, кто доберется до конца, ступит на землю обетованную. И обеспечить все, чтобы последующее поколение ни в чем не нуждалось, тем более, в той вере, что сковывает нас. Вы правы, это похоже на людскую мифологию, на исход из Египта: те, кто пустился в путь, не достигли земель нового отечества. Они не знали простой истины, это их и спасло. А нас, остальных, понимающих, подобное угнетает, давит, но иначе никак. Мы странники. С тем и уйдем.

— Римские цифры, — произнес НП, а поскольку его собеседник не отвечал, прибавил: — Мы — римские цифры.

ВР кивнул и медленно произнес:

— Тут вы правы. Я прошу прощения за этот философский экскурс. Иногда меня уносит — и всякий раз, в чужую историю. Наверное, мы еще долго будем питаться ей.

— Пока не наживем такую же свою, — пожав плечами, произнес НП.

Оба замолчали, глядя на город. Солнце медленно клонилось к закату своему, уходя в ночь. День кончался, землю медленно охватывали сумерки.

Моя Саша

В нынешнее время техника настолько глубоко вошла в нашу жизнь, что представить себе ее отсутствие уже невозможно. Я говорю об андроидах, в последние годы ставшими вездесущими. Середина двадцать первого века, что вы хотите. Теперь без них никак, ни в одной сфере жизни, не то, что деятельности. Художнику краски смешать, и то робот нужен, и такие курьезы имеются.

Вот и я как еще один некогда злободневный пример — тридцать пять лет, а все без второй половины. Век назад общество меня б осуждало вовсю, а сейчас отчасти даже морально поддерживает. Народ стал настолько равнодушен к поискам половинок, что государство поневоле забило тревогу: эдак работать станет некому. Вот тут в ход везде и всюду пошли андроиды. Социум их охотно принял, снова возродив рабовладение, от которого столько тысяч лет напрасно пытались избавиться. Теперь робот, а то и несколько, есть в каждой семье, на каждом предприятии, в каждой больнице и так далее. А размножение — да, и эта функция возложена на них. Дети нынче появляются все больше в пробирках, воспитываются лучшими в мире нянями и далеко не сразу узнают, как появились на свет, ибо с биологическими родителями встречаются совсем нечасто. И вроде никого это уже не шокирует, не возмущает. Привыкли. Больше потому, что иначе возится с грудничком, воспитывать малолетнего или терпеть подростка, хлопотно и беспокойно, а от всего этого родители отвыкли и возвращаться к тому, что раньше считалось естеством, не хотят. Или не в состоянии.

Так и я. Перепробовав те или иные подходы к тем или иным девушкам, женщинам и дамам, я забросил дело флирта окончательно. Пока общественное мнение, в лице коллег и знакомых, не дотюкало приобрести андроида-любовницу. По акции как начинающему, со скидкой на слегка устаревшую модель. А то от их слов становилось не по себе да и одиночество в большой квартире поддавливало. Дома ныне строились в расчете не то на большие семьи, не то на огромные запросы, вот и мне досталась за гроши двухкомнатная на сто сорок третьем этаже километрового небоскреба на окраине города со всеми удобствами. К числу которых вскоре должна была присоединиться и электронная супруга.

Я назвал ее Сашей, сам не знаю, почему. Не Александрой, именно Сашей, имя откуда-то из давно забытого прошлого, а может где-то прочитанное. Хотя кто сейчас читает книги, пожалуй, только я и еще несколько отщепенцев. Их, по слухам, пишут андроиды. Хотя может, просто слухи, чтоб поднять невеликие тиражи даже электронных копий.

Впрочем, все это неважно. Сашу мне доставили в день заказа, распаковали, объяснили, загрузили, обновили и оставили наедине. Не представляя, что с ней делать, первые несколько дней я ее отключал на ночь, наверное, так же, как мои далекие предки выключали компьютер, когда он переставал быть нужен, до утра или до понедельника. А собственно, чем мы поначалу занимались с Сашей — только совокуплениями. После чего она шла в душ, а я одевался и затем деактивировал. Пока она однажды не попросила оставить ее в рабочем состоянии. Уверила, что будет мирно стоять в кухне, пока не нужна, а еще ей удобнее обновляться и проводить профилактику именно в ночные часы, когда трафик ниже. При этом так поглядела в глаза, будто от моего решения зависело не только все вышеназванное. Саша говорила, что частые выключения негативно сказываются на статусе ее системы, но в первые дни я так боялся остаться с андроидом наедине чуть больше, чем того требовала плоть и похоть, что напрочь выкидывал из головы все слова механической подружки. Только потом, глянув в ее глаза-камеры с высокой разрешающей способностью, согласился. Наверное, не пожалел. Ведь спустя месяца два, мне показавшихся вначале вечностью, а затем уже мигом, мы стали жить как семья. Почти как семья, конечно.