Кирилл Берендеев – Насильник и убийца (страница 12)
Дело было нехитрое, но неприятное, уже потому, что в него вляпалось все районное отделение. В пресловутых Десятинах и в соседнем районе Сузда искали банду наркоторговцев. Но взять удалось лишь одного парня, по фамилии Викентьев, каким-то боком причастного к делу, а после угрозами и побоями принудить к исполнению роли покупателя дури. Потребовали приобрести анашу у одного из своих дружков, чтоб получить требуемые доказательства; тут парень понял, что в ходе операции дознаватели «закроют» и его тоже. Догадался связаться со Скобиным – через родителей, скорее всего, сам вряд ли удумал, молод еще. Порфирий Павлович звякнул мне, объяснил пиковую ситуацию: он в отъезде, быстро на месте оказаться не может, а парня надо вызволять. Я приехал на Партизанскую улицу вовремя, двое правоохранителей прижали Викентьева и требовали помещаться в машину, пока без рук. Место было выбрано самое неудачное для осуществления привода – аккурат возле здания мирового суда. Потому полицейские старались держаться в рамках из последних сил.
У меня, как на грех, подзащитным был тот самый покупатель. Адвокат же не может представлять интересы взаимно противоположных участников процесса. Потому пришлось действовать аккуратно, но решительно – я затащил Викентьева в свою машину, запер его там. После объяснил, что защитником приводимого в следственных действиях не являюсь, лишь защищаю от посягательств. Вот передам подследственного с рук на руки Скобину, а дальше разбирайтесь уже с ним. Полиция поскрипела зубами, поснимала меня и мой вездеход и убралась. Я отвез молодого человека Порфирию Павловичу, а через пару дней за мной пришли. Все равно обвинили в оказании юридических услуг, пообещав отобрать адвокатскую корочку. Немудрено, под защитой Скобина, Викентьев с ходу отказался от прежних показаний, подал жалобу на избиения, прошел освидетельствование. Заодно не потопил моего клиента, которому припаяли бы еще и эту продажу. Баллер вмешался очень вовремя.
Объяснив беспочвенность тревог клиенту, вернулся домой, позвонил Стасе. На этот раз общались спокойно, без нервов, хотя напряжение витало. Хотел объясниться с продолжением истории Шалого, но так и не решился, все недосказанное сопровождало нашу беседу тенью отца Гамлета.
Наутро снова проезжал прокуратуру, возле которой столпилось изрядно народа, явление для середины недели настолько непривычное, что пришлось остановиться и вылезти посмотреть. Напрасно наши чиновники думают, что горожан можно обвести вокруг пальца, просто не сообщив им о визите генерального прокурора. Да, он прибыл инкогнито, но в век интернета это совершенно бесполезная трата усилий. Всем об этом как-то стало известно, с утра возле здания стал собираться народ. Всяк прибывший мыслил о целях визита свое, но в одном сходились – генпрокурор потребует ускорить поиски девочки и закруглять следствие. Уж очень весомыми казались обвинения против Шалого, некоторые из опрошенных мной собравшихся горожан так и вовсе делились следственной тайной направо и налево, поди пойми, откуда им она стала известна. Возбуждение витало в воздухе, нарастая с каждым часом. Думаю, к вечеру на небольшой пятак подле прокуратуры соберется не меньше пары тысяч человек. Понятно, чего будут требовать. А это пращей попадет в Кожинского. А от него…
Я хмыкнул и поехал по делам далее. Вернувшись с очной ставки, получил гранки интервью для сегодняшнего выпуска «Вечерних новостей» – Мамедов не соврал насчет точности, убрал лишь несколько своих вопросов и моих ответов, не тронув больше ни запятой. И то хлеб. Пообедав, отправился к Шалому.
К нему приставили охрану. Я еще удивился, с чего это, но оказалось, и тут его пытались достать больные обвиняемые. Винить в том администрацию я не мог, но понял, что в карцере моему клиенту сидеть до конца следствия, а скорее и суда тоже.
Авдей выглядел получше, отеки спали, лицо посвежело. Он отоспался и теперь буравил меня неприятным взглядом, пытаясь с ходу узнать, что за новости я принес. Я сел, вытащил из папки лист заключения экспертов.
– Ну же, законник, не тяните! – не выдержал Шалый.
Про себя не без удовольствия отметил, что называть он стал меня на «вы», как полагается. После чего показал вывод клиенту. Пояснил:
– Мастурбатор нашли у вас в ванной комнате, но на нем вашего ДНК эксперт не обнаружил. Только девочки. Вывод напрашивается один.
– И какая падла мне это подбросила? – скрипнув зубами, спросил он. Я кивнул.
– Верно. Я тоже предположил, что вам игрушку могли подкинуть, но скорее, без злого умысла. Чтоб жена или еще кто-то из родных не увидел. За истекшие полгода к вам многие наведывались?
Он рукой махнул.
– Кто только ни приходил. Соседи, мушкетеры, приятели с завода, потом слесарь-сантехник, из домуправления… да что перечислять. Всех не упомнить. Коробейники, опять же, курьеры. У меня на двери номера квартиры нет, своровали, суки, вот часто ошибаются. А эта… падла мелкая… может, она была? Не помню. Ко мне приходили школьники какие-то, просили принять участие, черт, даже не помню, в чем. Потом потребовали сводить себя на горшок. А мне что, подглядывай за ними? Мысль такая была, да, и щель осталась, помню.
Снова пошел по краю. Вот не пойму я Шалого, он то нормальный, но стоит только о детях напомнить, становится сам не свой. На суде от него чего угодно ждать придется. Может, есть у него ребенок? Или может, было что-то похожее…
Черт, и я туда же. Нет, Шалый кого угодно заставит черт-те что думать. Спохватившись, поинтересовался:
– Сразу после исчезновения девочки, то есть в начале апреля к вам кто приходил?
– Да я помню? Наверное. Соседка весной часто захаживала, стерва, вот не переношу таких, чуть что и сразу на крик. А я ей в принципе не нравился. Мушкетеры, но я об этом говорил, когда снова похолодало, мы часто у меня на грудь принимали, – вспомнив, даже улыбнулся. Но после нахмурился: – Поверка водосчетчиков была, вот это хорошо запомнил. Какой-то пакостный пацан долго у стояка крутился, потом поменял чего-то там, а после вода стала подтекать. Он подкинул, падлой буду, если нет. После него деньги из пальто пропали, две тыщи. Сдача с пузырей.
– А как выглядел? – сам не зная, зачем, спросил я. Понятно, дело дохлое – выяснять, кто стащил, надо другое проверить.
– Как крыса водосточная. Мелкий, черный. Не то кавказец, не то чурка азиатская.
– Шалый, прекратите. Если и дальше так будете, вам на суде добавят от всей души.
Он помолчал, но через пару секунд пробубнил про себя что-то вроде: «он, падлой буду». Наконец, совсем затих.
– Давайте разберем ваш день тридцать первого марта, а точнее, время, когда вы вышли с предприятия. Поминутно сможете вспомнить? Я вас об этом на суде буду спрашивать.
– А, раз так, конечно-конечно. Давайте.
– Тогда слушаю.
– Я вышел, как часы пробили. У нас они с боем, каждый час звенят, так начальству удобней, да и нам, работягам, понятней, сколько горбатиться. Настучали четыре, нас и выпустили. Егорыч с дружками выходил тогда, я его кликнул, но он рукой махнул, мол, иди, догоню. Я к остановке пошел, позвонил по дороге Гусю, порадовал. Мы с Егорычем сразу договорились, что сегодня же и накатим. Уж больно хорошо все выдалось, и время освободилось, и погода на заказ.
– Сколько времени вам до остановки идти?
– Минуту со связанными ногами, она ж напротив проходной. Народу скопилось много, давно автобуса не было. Хорошо он сразу подошел, давка, конечно, но я впихался.
– Лизу на остановке видели?
– Не знаю, может. Школоты там тоже имелось. Да всей твари по паре.
Он довольно осклабился собственной шутке. Я продолжил.
– В автобусе тоже ее не запомнили.
– Даже если б втрое сильнее терлась, нет. Плотно все стояли, только через две стали выходить. Вот тогда до меня кондукторша и докопалась. А девчонку не помню, законник, хоть убей.
– Поверю. Как сошли, ее видели?
– Наверное, но внимания не обратил, зачем мне? Да были какие-то девки мелкие, наверное. Да, вот запомнил, прямо перед нами второй сто второй прошел, видно, пустым шел, ну и обогнал где-то. У нас как – автобуса то по часу нет, а потом по двое подходят. Шоферюгами все чурки… нет, правда, одни мигранты. Еще и говорить не научились, зато деньгу зашибают.
– Почему вы на «Лесопарке» сошли, а не на следующей «Магистральной улице»?
Он помялся.
– Сам не знаю. Погода хорошая, чего, думаю, не пройтись. На девку я взгляда не кинул.
– Она уже одна была? Вы так говорите, что одна.
Он помялся, подумал.
– Может. Наверное, она с подружками на остановке попрощалась и пошла к прудам. А я немного погодя. Просто у меня заминка вышла.
Я вспомнил показания охранника соседнего с остановкой предприятия, надо будет его подробно расспросить, что он видел, а что мог присочинить.
– В автобусе мне шнурок на ботинке порвали, давка ж страшная. Ну и пришлось сесть перешнуровывать. – Он помолчал, затем, будто вспомнив, продолжил. – Вот тут я куклу и заметил. Девки этой, как я понимаю. Которую у меня дома нашли.
– И зачем вы ее взяли?
– Сам не знаю, наклонился к шнурку, заметил и поднял. А да, вот почему, я на нее наступил, кукла-то махонькая, с ладонь, обычно мелкие такие на рюкзак вешают. Как наступил, она запищала: «Привет, как дела» – вроде такого. Я поднял, в руках покрутил и в сумку положил.