Кирилл Бабаев – Введение в африканское языкознание (страница 64)

Набор грамматических категорий и их граммем в африканских языках также весьма неоднороден. В Субсахарском макроареале принято говорить о неразвитости такой категории, как глагольное время, и преобладании аспектуальных противопоставлений. Однако это не совсем верно: время как устойчивая глагольная категория широко распространено в большинстве макроареалов Африки, включая Север, Восток, зону банту и Калахари. По всей вероятности, лишь Суданский пояс и примыкающие к нему области Западной и Центральной Африки демонстрируют преобладание аспектуальных систем над временны́ми. И всё же африканское глагольное время имеет свои характерные особенности.

Прежде всего, языки Западной Африки используют т. н. семантическое время – временна́я характеристика глагола в тексте зависит от его семантики. Стативным глаголам свойственно изначальное указание на прошедшее время, глаголам со значением длительного действия – указание на настоящее. Дезидеративные глаголы и конструкции с ними чаще указывают на действие в будущем. Однако эксплицитное маркирование категории времени в языках этого ареала практически не применяется: специальные показатели отражают в основном аспектуальные значения.

Второй интересной особенностью языков Западной и Восточной Африки является т. н. ретроспективное время: конструкции глагола, указывающие на временно́е взаимоотношение двух ситуаций. Такие конструкции особенно характерны для текстов, где в рамках повествования происходит ретроспективный сдвиг в предшествующее или последующее состояние. Ретроспективный сдвиг оформляется специальными показателями в нилотских языках Восточной Африки, в атлантических, некоторых языках манде и гур на западе континента. Интересно, что показатель ретроспективного времени отмечен и в креольском языке крио в Сьерра-Леоне [Плунгян 2003].

К категории ретроспективного времени относится и консекутив – особое временно́е значение, также обычно используемое в нарративных текстах и подчёркивающее хронологическую последовательность действий или состояний. Глагольная форма, обозначающая первое из таких действий, маркирует время или аспект, а последующие снабжены специальным консекутивным маркером (называемым также subsecutive или sequential), ср. в туркана (восточносуданская семья, НС):

Консекутив является одной из особенностей, присущих языкам зоны банту, но также существует в ряде языков Суданского пояса, имеющих различное происхождение, в сахарских и восточносуданских языках (НС). Эту категорию часто сопоставляют с конвербными конструкциями в афразийских языках Востока Африки – кушитских и семитских, где только первый глагол в цепочке последовательных действий маркирован временны́м показателем.

В зоне банту и языках Калахари категория времени распространена чрезвычайно широко, эти языки принято считать «времяориентированными» (в английской терминологии tense-prominent languages). Для койсанских языков типичными граммемами являются те же, что и для русского – претерит, настоящее, будущее. Во многих языках банту существует целый ряд показателей временно́й соотнесённости, маркирующих различную степень удалённости ситуации от момента речи. Таких степеней удалённости может существовать до десятка: до шести в сторону прошедшего и до четырёх – в сторону будущего времени. Стоит отметить, что в некоторых языковых описаниях значения таких «нескольких прошедших» или «нескольких будущих» ясно не обозначено: например, в работе [Fleisch 2000] для языка лучази (группа банту, НК) постулируется три будущих времени – простое, определённое и отдалённое, однако фразовые примеры на все три значения содержат наречие «завтра», так что оппозиция здесь явно не (только) временна́я. Вероятнее всего, следует рассматривать такие случаи и с точки зрения аспектуальной соотнесённости.

Время как грамматическая категория, несомненно, существовало уже на ранних этапах существования предка языков группы банту и, вероятно, в праязыках отдельных ветвей койсанской макросемьи. Ещё одним эпицентром распространения этой категории считают языки гур (НК) в Западной Африке. Сегодня эта категория продолжает формироваться и развиваться на контактной основе во многих языках Западной и Центральной Африки.

И всё же доминирующей грамматической категорией в рамках комплекса ТАМ (Tense – Aspect – Modality) в Субсахарской Африке является аспект. Аспектуальные противопоставления являются основой глагольной грамматики практически во всех языках нигеро-конголезской макросемьи [Nurse 2007], из которых все, кроме банту, можно назвать aspect-prominent («аспектоориентированными»). Аспект столь же широко распространён в нило-сахарских и койсанских языках. Основные макроареалы Африки различаются лишь набором граммем категории.

Можно назвать пять основных аспектуальных значений, наиболее типичных для африканских языков:

1) фактатив / перфектив, являющийся во многих языках базовой, немаркированной глагольной формой и указывающий на фактическое состояние в настоящем или однократное действие в прошлом, а в оппозиции имперфективу – завершённое действие [Comrie 1976: 18, 19]. У. Уэлмерс был первым, кто обратил внимание учёных на особенности фактатива в языках Западной Африки [Welmers 1974], и эта форма является одной из наиболее примечательных черт глагольных систем в языках Тропической Африки. Функции фактатива могут быть необычайно широки: в языке оболо (бенуэ-конголезская семья, НК) он может обозначать как завершённое, так и продолжающееся действие для любого глагола, а в йоруба (бенуэ-конголезская семья, НК) и вовсе маркировать прошлое, настоящее или будущее, так что форма mo-o может переводиться как ‘я иду’, ‘я шёл’ или ‘я пойду’, а уточнение значения происходит лишь при помощи наречия времени;

2) перфект, довольно часто называемый в африканистике «ретроспективом», однако по своим функциям стоящий близко к результативу, он обозначает ситуацию, которая имела место или началась в прошлом, но релевантна и для настоящего;

3) имперфектив противостоит фактативу / перфективу и обозначает незавершённое действие в настоящем или прошлом;

4) в состав кластера с имперфективными значениями входит прогрессив – указание на продолжающееся действие, как правило происходящее в момент речи. Прогрессив обычно маркируется при помощи вспомогательных глаголов движения;

5) наконец, хабитуалис / итератив также примыкает к имперфективному кластеру и обозначает действие или состояние, характерное для определённого периода времени или повторяющееся – как в настоящем, так и в прошлом.

Оппозиция между имперфективом и фактативом является наиболее распространённой аспектуальной оппозицией в языках всего континента. Во многих языках она отражена связанными или клитическими маркерами, занимающими одну и ту же позицию в словоформе или аналитической конструкции. Например, во многих языках Суданского пояса и зоны банту, относящихся к нигеро-конголезской макросемье, таким маркером является конечная гласная глагольной формы:

локеле (группа банту) to-kol-ı́ ‘мы сделали’ ~ to-kol-a ‘мы делаем / будем делать’;

занде (семья убанги) sir-i ‘слизал’ ~ sir-a ‘лижет’;

дитаммари (семья гур) o twɔk-á ‘он пришёл’ ~ o twɔk-u ‘он прибывает’ [Nurse 2007].

Из числа значений зоны модальности типичными для языков всего африканского континента можно назвать императив (а также его отрицательный эквивалент – прохибитив), конъюнктив, используемый в зависимых клаузах, и различные виды кондиционалиса. Многие формы и конструкции африканских языков, ранее описанные в работах XIX–XX вв. как имеющие значение будущего времени, на самом деле необходимо считать модальными формами с такими значениями, как интентив, дебитив, дезидератив и проч. В аналитических языках как Северной, так и Субсахарской Африки такие значения формируются при помощи конструкций со вспомогательными глаголами «хотеть», «идти», «быть должным» и т. п., и речь в них идёт не о времени выполнения действия, а скорее о намерении или долженствовании.

Для глагольного отрицания, также относящегося к зоне модальности, в языках Африки характерна такая стратегия, как различие показателей отрицания в зависимости от времени или аспекта. Эта черта присуща всем ареалам, от разновидностей арабского языка в Северной Африке (как, собственно, и литературного арабского языка) до языков банту на юге континента. В языках Западной и Центральной Африки отрицание может быть «зашито» в особые формы личных показателей глагола (МПП) и также различается по значению аспекта / времени.

Глагольная деривация в африканских языках считается довольно развитой [Плунгян 2003] и чаще обслуживает актантные значения, в т. ч. залоговые. Пассив отмечается в большинстве грамматических описаний африканских языков, хотя западные исследователи ранних периодов склонны были видеть его даже там, где он никак не оформлен морфологически. Если в языках банту или в Северной Африке в составе цепочки морфем глагольной словоформы существуют конкретные показатели пассива, то во многих языках Суданского пояса или ареала Калахари пассивные конструкции могут быть идентифицированы лишь семантически. В Западной Африке чаще всего они представляют собой т. н. they-passive, т. е. предложениями действительного залога с генерическим местоимением 3 л. мн. ч. (подобно англ. they say that… ‘Говорят, что…’).