Кирико Кири – Небесный всадник. Том 2 (страница 10)

Ничего сложного, ничего прямо-таки крутого. Та же молитва Аэль мне понравилась гораздо больше, потому что здесь, скорее, был официальный язык. Чисто договор, но в устной форме без пафоса и сильных фраз.

Да и если заметить, везде говорилось именно что империи и её законному императору. То есть, по факту, мы служили в первую очередь, империи и её законам, а потом ему, что лишало последнего возможности использовать нас в своих играх даже против империи. Империя превыше всего! Или как там кричали…

— Я принимаю твою клятву, — произнёс император, коснувшись моей макушки мечом.

И… всё, на этом церемония, свидетелями которой были лишь считанные люди, закончилось.

Я продолжал стоять, склонив голову, пока император не вернулся на трон, после чего встал сам, подняв голову. Всё было обговорено до секунд, поэтому мне оставалось в конце лишь поклониться ещё раз, попятиться назад, пока не пройду двух гвардейцев, откуда смело повернуться спиной и уйти. Сразу уходить к императору спиной было грубо, а пятиться через весь зал слишком долго, поэтому придумали вот такую фишку.

Однако вышел я за предел зала один — Серафина осталась внутри.

Так, а вот тут я чёт и не знал, что делать идти или ждать. По идее, надо было топать обратно к себе в шпиль как можно быстрее, потому что, чем меньше людей меня видит — тем лучше. После серокожих это всё больше походило на секрет полишинеля, однако они всё равно упорно пытались держать это в тайне.

Первое, не знали лопоухие, а серокожие уж точно такой инфой делиться не станут. Второе, чёрт знает, что может начать твориться, когда узнают местные аристократы. С одной стороны, всадник и всадник, а с другой может как выстроиться целая вереница жён, так и посыпаться обвинения в насильничестве, лишь бы меня под венец затащить. Тут всё будет очень сложно, каждый будет тянуть на себя, и пока император не подготовил почву, лучше пусть всё будет как есть.

Так мне, по крайней мере, пояснила Серафина. Всему своё время. Только, куда мне идти сейчас? Или лучше ждать?

Блин, останусь ждать, скажет, что на глазах сидишь перед тронным взглядом, внимание привлекаешь, идиот что ли? Пойду один — что без меня ушёл, куда ты тут один ходишь, у всех на глазах попадаешься, идиот что ли? Короче тот самый момент, когда как не поступи, можно вывернуть, что ты был не прав.

Пришлось немного взвесить риски. Если буду здесь сидеть, шансов, что меня запалят, чего так хотят избежать Серафина и другие, будут только расти. А пойду… ну ходит из знати кто-то, да мало ли кто здесь ходит, гонцы, сыны и прочие, раз пустили, то надо, а там аккуратно и к себе или через стену, или через главный вход.

Так и решил, а потом развернулся и пошёл прочь. А вообще, не люблю такие моменты. Не потому, что не умею принимать решения, а потому что не подгадаешь, каких именно от тебя самого ждут. В моём мире люди даже определиться не могут что лучше, чёрное или белое, а тут куда более сложные вопросы.

Меня никто обратно не задерживал и не вставал на пути, но с приходом утра коридоры заметно оживали, и чем дальше я спускался, тем больше народу становилось. Слуги, чиновники в мантиях всех мастей, гонцы и аристократы, от мало до велика. Я здесь вообще не выделялся и более того, вошёл как влитой. Главное ни с кем не сталкиваться и не отсвечивать.

Я отлично помнил путь, сложно пройти мимо, когда там путь вниз идёт почти прямо, пока не выйдешь на перекрёсток, откуда ведёт мостик на стену. Сложно оказалось туда попасть, когда я подошёл к нужному месту, там уже кучковалась стража. Едва я подошёл ближе, они бросили на меня косые недовольные взгляды.

— Сюда нельзя уважаемых. Выход дальше по коридору.

— Благодарю, — кивнул я и пошёл прочь, не став пытаться там что-то доказать. Как сказали, не отсвечивай.

Да был и второй вход, но уже со стороны двора, причём с той части, где нечасто бывают люди, что давало шанс проскользнуть незамеченным. Стражи там тоже не было, потому что больных людей забраться на драконью башню находилось редко, а если они и были, как рассказывали всадницы, зрелище было очень интересным.

Короче, потопал я вниз. В принципе, я и не против, всегда было интересно осмотреться, а то только сверху всё и видел.

Дворец был как… дворец, чем ниже, тем массивнее и менее пафосно и нарядно. Отделка на стенах сменилась обычным крупным камнем, стало больше открытых галерей, слуг и людей. Здесь же то тут, то там были всякие небольшие внутренние скверы, площадки и статуи видных деятелей. Эдакий город в город, не иначе.

Выход был огромным арочным туннелем размером с триуфальную арку в Питере к главной площади перед дворцом. Здесь уже можно было пройтись по территории дворца или выйти за пределы стен на верхний уровень города. Ну в городе мне не нужно было, а вот к башне тут как раз надо было только обойти…

Я слишком рассмотрелся по сторонам, так как ненароком толкнул кого-то плечом. Даже разбираться не стал, лишь скользнув по группе взглядом и сказав:

— Прошу прощения, — и слегка поклонился. Граф там или такой же барон, без разницы, этого было достаточно.

В обычной ситуации.

Но у нас оказалась ситуация «разрешите докопаться».

— Барон, забыл своё место? — раздался такой чванливый голос молодого петушка по утру. Я сразу узнал этот петушиный вскрик призыва к оружию.

Я сначала не понял, откуда он узнал, что я барон, а потом вспомнил, что меня же и перстнями обвешали, и плащ держит брошь, по которой тоже мой статус угадывается. Конечно, можно было ещё раз извиниться тогда, но это было бы слишком унизительно, и что-то внутри меня сразу предложило послать его нахер и поглубже. С другой, Серафина же просила…

Блин, Серафина…

Ладно.

Я обернулся к группке людей, разглядывая перед собой яички, скукожившиеся вокруг главного хера. Ну что могу сказать, тут один маркиз (сын маркиза, но один хрен), одна графиня, две виконтессы, двое баронов и… ба-а-а-а… а кто это у нас?

Тут хочешь не хочешь, а упрёшься взглядом в самодовольную рожу Эллианоры, с которой у нас отношения были через жопу. Смотрит на меня такая довольная, ждёт, что я буду унижаться… Не удивлюсь, если она это и подстроила, специально меня зацепив и зная, что мне нельзя отсвечивать.

Дура ты, Эллианора, ты не понимаешь, что моё унижение — это и твоё унижение? Хотя нет, вряд ли понимает, она же тупая. Надо это озвучит.

— Моё унижение — унижение всех, — произнёс я, глядя ей в глаза и улыбаясь, после чего посмотрел на маркиза. Он, наверное, ожидал всего, кроме… — Я прискорбнейше прошу прощения за столь неприятный факт нашего столкновения, который ранил вас столь сильно.

Понятно даже тупому, что это было настолько наигранно, что перестало быть унизительным, хотя формально им и сказать нечего. Эллианора покраснела, маркиз растерялся, остальные ждали реакции своего прихлебателя.

Ну вот и всё, детский сад, штаны на лямках, блин… вроде и мир другой, и аристократы вроде, а разводки такие же, как и во дворе.

А если Серафина об этом узнает, натянет Эллианоре сиськи на уши за подобное, а я не поленюсь это донести.

Против такого дерьма бесполезно что-либо ещё делать, кроме как жаловаться. И нет, это не стукачество, эту туфту просто стукачество придумало это же дерьмо, чтобы специально не давать слабым на них жаловаться. Если тебя обижает тот, кто сильнее, нет ничего зазорного, чтобы позвать того, кто будет сильнее обидчика. Но к тому моменту они сами забывают пацанские цитатки про стукачей и первые побегут плакаться, что их бедных там обидели.

Как бы то ни было, я развернулся и пошёл прочь. И даже успел пройти десять метров, когда меня нагнали.

— Эй ты, а ну стой!

Закатив глаза, я обернулся. Ну да, опять они…

— Мне всегда было интересно, каково будет маркизу за бароном бегать, — посмотрел я ему в глаза. Кстати, у него единственного здесь был меч.

— Ты… — тот аж поперхнулся собственной гордостью.

— О, разве ли это не сама госпожа Гринвальд Ди Фарен, — посмотрел я на всадницу и поклонился персонально ей. — Рад видеть вас в добром здравии леди. Не хотелось бы омрачать ваш день чем-то плохим, например, мной, поэтому разойдёмся миром.

Но по лицу она и сама уже была не рада, что всю эту херню заварила. И теперь жалела о содеянном, пытаясь решить, как выправить ситуацию, потому что мою личность раскрывать нельзя, но и вопросы, чего она вдруг печётся обо мне тоже не нужны. Все знают, кто она, но никто не знает, кто именно я.

Короче, дура, на ровном месте проблему создала. И когда все восприняли «омрачить чем-то плохим, например, мной», как самоунижение, она прекрасно поняла, что я имею ввиду. Я могу стать плохим. Плохим окончанием дня для них.

Глава 48

— Пойдёмте лучше… — промямлила она. — Чего с ним связываться…

М-да, и это всё, на что ты была способна… Не удивительно, что это никого не впечатлило.

— Извольте, маркиза, но если он посмел смеяться нам в лицо…

А так они ещё и равны по статусу, тут хрен скажешь, что всё, пошли. Нет, формально, она может, ведь она небесная всадница, но это будет выглядеть пипец как странно и вообще, можно приопуститься в глазах остальных. Я просто в шоке, как люди на ровном месте себе проблемы ищут.

И находят. И успешно в них тонут. А разбираться мне теперь.

— Слушай сюда, барон…