Кирико Кири – Между добром и злом. 5 том (страница 63)

Повисла пауза. Можно было услышать, как кашляют другие заключённые и как тихо плачет Шейна напротив него, завернувшись в тряпьё. Но против правды не попрёшь.

— Шейна, это ты убила графа, — произнёс он негромко.

И девушка кивнула. Это было даже видно сквозь плед, в который она завернулась. Но словно точку в этом деле, она произнесла сама.

— Да…

Он всё это время искал убийцу, но сыщики были правы. Графа убила служанка. Всё очевидное просто, как сказал Вайрин, и не надо глубоко копать. Да, они сделали свои выводы на ложных данных, в которые сами и поверили, и тем не менее они были правы. А Кондрат ошибся. И теперь чувствовал себя дураком, хотя сейчас он испытывал жалость, которая боролась с принципами.

— Я… не хотела, чтобы так вышло… — прошептала хрипло Шейна. — Но моя мама… он собирался её заманить и сдать… Эта… эта стерва подговорила его, убедила, что так будет правильнее…

— И ты решила защитить мать.

— У меня не было выбора… — ревела она. — Я любила его, а он… он предал меня… предал нас…

— Почему ты не сказала мне сразу? Почему не призналась?

— Я не хочу умирать… — разрыдалась она.

Никто не хочет умирать. Как бы ему не было жалко её, Шейна Эбигейл была убийцей, и теперь это было доказано без всякий сказок про верность. И правоту его версии она подтвердила сама, признавшись. Больше его здесь ничего не держало.

Не обернувшись, Кондрат вышел из камеры и не громко произнёс:

­— Прощай, Шейна.

Он сделал всё что мог, но каждого так или иначе постигает своё наказание. Было ли Кондрату от этого легче? Ни капельки. Он видел ситуацию полностью, он понимал каждого из них, от Хартергера до Шейны, но это не могло исправить ни ситуацию, ни итог — она виновна и понесёт своё наказание, если никто не вмешается. Другой вопрос, что теперь он знал о план ведьм, и это автоматически делало его соучастником, если он ничего не предпримет. А что он мог предпринять? Сдать их? Или предупредить? Будь ситуация иная, он бы без зазрения совести сделал это, но сейчас…

Чувства. Чувства мешают расследованию. Никогда нельзя привязываться ни к подозреваемому, ни к потерпевшему. А он настолько верил в то, что она невиновна, что теперь признать обратное было сложно. Сложно сказать измученной напуганной девушке, что она должна получить то, что заслужила, хотя совершенно другое чувство, его внутренние принципы именно это и требовали.

Возможно, именно сейчас он бы не отказался напить и забыть этот эпизод, как страшный сон, но просто закрыть глаза Кондрат тоже не мог.

Пусть Вайрин и ждал его в том заведении, но вряд ли ему будет там скучно, если он задержится ещё на часок. Специальная служба расследований как раз заканчивала работу, и он успевал застать сыщиков, ведущих дело Шейны на месте. Так оно и получилось, они даже не собирались ещё, когда Кондрат вошёл в зал. Кто-то встретил его скупыми приветствиями, кто-то поздравил его с выздоровлением, но всё внимание было сейчас сосредоточено на этих двоих. Требовался повод, чтобы с ними заговорить, и у Кондрата он был.

— С выздоровлением, — буркнул Пайк, тот, что был поспокойнее, даже не подняв взгляда, когда тот подошёл к столу.

— Спасибо. Я вернуть документы.

— И что? Нашёл что-нибудь? — спросил Ульф, самый буйный.

— Она призналась в убийстве.

— Как и следовало ожидать, — фыркнул он. — Теперь ты доволен?

— Более чем.

— Знаешь, врезать бы тебе за всё, — вздохнул Пайк, но миролюбиво продолжил. — Но как говорится, прошлое остаётся в прошлом.

Зато Кондрат не избежал нескольких колкостей в свой адрес от Ульфа, который явно никак не мог успокоиться и пытался тыкнуть в то, что он ошибся. Кондрат не изменился в лице ни на гран, он пришёл сюда с другой целью и именно её он озвучил невзначай, уже собираясь уходить.

— Мне показалось, что девчонка готовит побег, — бросил он без интереса. — Или, по крайней мере, что-то задумала, поэтому я бы посоветовал за ней следить.

— Ой, шёл бы ты уже со своими советами! — фыркнул Ульф.

— Я серьёзно, она не выглядела, как та, кто подавлен завтрашней казнью, — предупредил Кондрат.

— Мы примем к сведению, — кивнул Пайк, побыстрее желая от него избавиться.

Что ж, Кондрат сделал всё, что мог. Он не стал молчать и предупредил, а значит его совесть на этот счёт была чиста. С другой стороны, вряд ли ведьмы не справятся, если её вывезут за пределы тюрьмы, а значит и здесь с него взятки гладки. Тут уже от него ни то, ни другое не зависит, хотя на деле Кондрат пытался балансировать на острие собственной совести, при этом прекрасно понимая, что выбор свой он уже в этом случае сделал.

Глава 33

Следующий день начался с громких новостей, которые Кондрат ждал с лёгким нетерпением.

— Кондрат, Кондрат, ты слышал⁈ — Дайлин по счастливому совпадению встретила его прямо на крыльце специальной службы.

— О чём?

— Та девчонка… как её… Ну, дело которой ты вёл, там ещё графа убили…

— Шейна Эбигейл, ты про неё?

— Да! Она сбежала!

— Сбежала? — нахмурился Кондрат грозно, пусть в душе испытывал совсем иные и достаточно противоречивые чувства.

— Именно! Говорят, пропала прямо из тюремной повозки, пока её везли сюда! Посадили, привезли, а потом раз, и её нет!

— Интересно… — пробормотал он. — А ты откуда это узнала, если только пришла?

Вместо ответа Дайлин кивнула на ворота, что вели на задний двор специальной службы расследований. Там были и конюшни, и служебные экипажи, и повозки для перевозки заключённых. И сейчас у въезда было необычно много для утра народу.

— Уверена, эти двое будут просто вне себя от ярости… —­ хмыкнула Дайлин, не сдержав злорадную улыбку. — Будут наверняка искать виноватого в своём промахе.

Собственно, так оно и было. Когда Кондрат и Дайлин заполняли отчёты, в помещение ворвался Ульф, весь красный, глаза выпучены, на лице вздулись сосуды. Он выглядел так, будто его кто-то окатил кипятком или он просто поехал крышей. Его слегка дикий взгляд остановился на Кондрате.

— ТЫ! — рявкнул он. — ЭТО ВСЁ ТЫ!

И бросился вперёд.

Что именно он хотел предъявить, Кондрат не понимал. Разве он вчера самолично не предупредил их о возможности побега? Предупредил пару раз, на что тот же самый Ульф лишь отмахнулся. Так какие претензии теперь он мог ему предъявить? Но такие мелочи Ульфа, кажется, совсем не волновали. Он бросился к Кондрату и схватил его за грудки, рывком подняв со стула. Что-что, а в силе, в отличие от ума, этому идиоту было не отказать.

— ТЫ ЧТО, СУКА, СДЕЛАЛ⁈ — рявкнул Ульф, заплевав ему всё лицо.

Кондрат многое мог стерпеть, на многое мог закрыть глаза, однако всему есть граница. Особенно, когда человек думает, что ему все должны, и он имеет право прикасаться к остальным.

И без лишних слов Кондрат вырвался из его хватки: просунул руки между тех, что держали его за грудки и резко опустил локти, срывая хватку. Затрещала ткань, кажется, тот даже оторвал клочок от пиджака, но Кондрат вырвался, а в следующее мгновение сделал шаг назад и без замаха лбом зарядил Ульфу прямо в лицо.

Хруст, вздох, и идиот отшатнулся, налетев на стол позади, закрыв лицо руками. Из-под его ладоней бежала кровь. Значит Кондрату удалось хорошо приложиться. Это даже радует, что старые навыки не выветрились из его головы.

— Ах ты гнида… — прорычал он, глядя слезящимися глазами на Кондрата. — Ты, кусок говна! Ты мне нос сломал!

— Я тебе ещё что-нибудь сломаю, если ты не успокоишься, — предупредил Кондрат.

Но Ульф уже был на своей волне. Будто совсем потеряв разум, он бросился к Кондрату с кулаками, когда на его пути возникла Дайлин.

— А ну успокоился! — рявкнула она, наставив на него указательный палец, точно строгая воспитательница.

Подействовало это? Да ни капли. Когда такой человек чувствует кровь, он мало отличается от животного, а те в свою очередь нередко понимают только боль. Вот и здесь, его проймёт только боль, а не строгий голос. Поэтому не было ничего удивительного, что тот отшвырнул Дайлин в сторону, целясь только в Кондрата.

И он уже был готов встретить Ульфа тройкой в лицо ровно как его и учили, когда подоспели другие сыщики, до этого с интересом наблюдавшие за сценой. В то время, как Кондрата просто отстранили в сторону, двоим пришлось буквально оттаскивать Ульфа в сторону, после чего они и вовсе положили его лицом в пол. К тому моменту подоспел Пайк, которому оставалось только лицезреть последствия действий его буйного дружка.

И ведь этого человека считают едва ли не элитой…

После такого не было ничего удивительного, что они все вчетвером оказались на ковре даже не у своего непосредственного начальника Урдена, а сразу у директора Манхауза. Конечно, конфликты были не редкостью в специальной службе — кто бы здесь не работал и чем бы не занимался, люди остаются людьми, однако все старались придерживаться определённых норм и правил, и уж тем более без физического насилия.

— Мне не интересно, из-за чего была драка, и тем не менее, прежде чем вы оба получите своё, я всё-таки спрошу, что произошло?

Кондрат сохранял молчание, но вот Ульфа прорвало сразу.

— Он помог сбежать нашей заключённой! Этот… Кондрат Брилль помог ей сбежать!

— Вот оно как? — посмотрел Манхауз на Кондрата. — Что вы скажете на это, мистер Брилль?

— Я скажу, что он бредит.

— Да нихрена! Это было не его дело, а он постоянно таскался к этой девчонке и что-то там её опрашивал! И последним видел её именно он! Это его рук дело, он пытался нам поднасрать!