Кирико Кири – Между добром и злом. 5 том (страница 31)

— Я же говорил, сидел у звонковой стены и…

— Меня интересует господин Хартергер. Он в тот вечер задержался в своём кабинете, насклько мне известно, так?

— Ну… немного, а что?

— Почему?

— Я… я не знаю. В последнее время он всегда задерживался, — пожал тот плечами. — Но это не моего ума дело, что он делал там.

— Так ли не знаете? — прищурился Кондрат, и тот нервно сглотнул.

— Ну… может краем уха слышал… — пробормотал тот. — У него были какие-то проблемы на работе, и поэтому он часто отсутствовал или сидел у себя в кабинете. Его что-то очень сильно волновало, насколько я мог судить. Казалось, что он спорил о чём-то, но я не знаю, не прислушивался, так как…

— Так как что?

— Он… он хорошо относился ко мне, мистер Брилль. Про таких людей говорят, что они покупают верность людей, и я никогда не был против подобного. Он действительно всегда исправно платил и более того, помогал. Например, когда мои дети заболели, он безвозмездно дал мне денег на лечение.

— Но вы в разводе.

— Но детей от этого меньше любить не стал, — с обидой ответил тот. — Они мои дети. А господин, не проронив ни слова, взял и помог. Поэтому да, я полностью ему верен, потому что в случае чего он всегда всем помогал без лишних слов и условий.

— Хорошо, а в тот вечер он был так же взволнован? — уточнил Кондрат. — Тоже был погружен в работу и чем-то озабочен?

— Да, мистер Брилль.

­— Чем?

— Даже не представляю.

Кондрат кивнул.

— Хорошо, другие слуги. Они действительно спали?

— Да, бодрствовал только я, — кивнул слуга.

— О нашем разговоре никто не узнает, мистер Шерн, но я хочу знать, действительно ли все спали или кто-то всё же бодрствовал? Подумайте хорошенько.

— Ну… я не знаю… Мне показалось, что Шейна не спала, — после заминки ответил тот. — Госпожа Хартергер попросила воды, она иногда просит, жалуется на сухость в горле, и я поднялся на третий этаж, чтобы отнести ей стакан. Бросил взгляд в сторону кабинета, и увидел, как дверь в комнату Шейны закрывается.

— Вы уверены, что это была комната именно Шейны?

­— Да, — кивнул тот. — Я увидел на стене полоску света прямо напротив её двери, которая исчезла.

Другими словами, в комнате горел свет, и через щелку закрывающейся двери он падал на стену. В тёмном коридоре это легко заметить.

— После этого вы ничего не видели, верно?

— Да, ничего.

— Шейна в тот момент уже должна была ложиться спать?

— Да уже как час после отбоя прошёл. Мы сразу ложимся спать, а она, видимо, ещё не уснула.

И не спала, а потому и услышала грохот за дверью. Это несколько расходилось с тем, что рассказала ему Шейна. Почему она соврала, почему не сказала, что в тот момент только ложилась спать? Побоялась, что это послужит лишним доказательством её вины?

— Вы не рассказали об этом на допросе, — заметил он.

— Да, я просто… просто забыл, вылетело из головы. Это ведь была такая мелочь, да и никто не спрашивал. То есть, спрашивали, видел ли я что-то подозрительно или слышал до этого, но я даже не вспомнил о том моменте. Был на нервах, да и боялся, что меня самого обвинят.

— Почему?

— Потому что я единственный не спал. Ну, по крайней мере, не должен был спать, — добавил Шерн.

— Так, а госпожа Хартергер тоже не спала, как я понимаю?

— Да.

— Когда вы принесли ей стакан воды, она выглядела сонной? Взволнованной? Может подавленной?

— Я… я не знаю, мистер Брилль…

— Говорите, как есть. Дальше меня этот разговор не уйдёт, — с нажимом произнёс Кондрат. — Никто не узнает, кто давал эти показания.

— Она выглядела так, будто не могла уснуть, будто её что-то гложило, — ответил Шерн негромко. — Она в последнее время и так выглядела уставшей, но в тот вечер и вовсе была какой-то… не такой.

— Уставшей? Подавленной? Встревоженной? Будто ждала чего-то?

— Наверное, всё вкупе. Я сказал об этом, потому что не посчитал важным, да и она же моя госпожа, я…

— Не могли давать показания против своей же хозяйки, — кивнул Кондрат. — Я понимаю и не порицаю ваш поступок. Уверен, что многие поступили бы так же, будь верны своим хозяевам.

От его слов, казалось, Шерн почувствовал облегчение.

— Да! Да, именно, я верен ей полностью! Я не хотел оговаривать или как-либо порочит её имя! Вдруг бы что на неё подумали!

Получается, что одна соврала, что спала, а другая была как на иголках, словно чего-то ожидала.

— То, что вы сказали про Шейну, про её якобы связь с графом, про то, как увидели её около тела, это всё правда?

— Да! До последнего слова! Поймите, я не имею ничего против девушки. Она была всегда бойкой и отзывчивой! Да и я не говорил, что она виновата, просто сказал, как было!

— И вы действительно считаете, что они спали вместе? Она и граф?

— Я ни разу не видел их за подобным, да и не стремился. Мне всё равно, что делает мой хозяин, это его право. Да и что делает Шейна, меня не сильно волновало. Это их дела, не мои. Чем меньше лезешь в чужие тайны, тем больше проблем потом наберёшь! Я лишь слуга, не больше, ни меньше, слуга, который верен своим хозяевам!

— Даже не сомневаюсь в этом, — кивнул Кондрат. — Вы сказали, что однажды услышали, как он спорил. С кем?

— Я… я не могу сказать…

— Не хотите?

— Не могу, потому что не знаю, мистер Брилль. Вы можете посчитать меня сумасшедшим, но иногда мне казалось, что он…

— Что?

— Что он разговаривает с кем-то, кого в доме попросту не было, — тихо произнёс он, будто боялся, что их услышит ещё кто-то.

Глава 17

Кондрат нахмурился.

— В каком плане? Он разговаривал сам с собой? — уточнил он.

— Он вёл диалог, но… никого рядом не было. Он будто сам с собой разговаривал. Я слышал его голос и всё, хотя тот звучал так, будто он с кем-то общается.

Были бы в этом мире телефоны, это бы многое объяснило, однако их не было. С кем мог разговаривать граф? Сам с собой? Иногда люди действительно говорят сами с собой, не потому что шизофренией страдают, а из-за того, что так легче думается. Было ли здесь так же?

— Вы ведь не рассказывали об этом раньше, — заметил Кондрат.

— Естественно, не рассказывал! Я не хотел об этом говорить, чтобы не кидать тень на своего господина! — уже спокойнее добавил. — Поймите правильно, не дай бог кто бы узнал, что он сам с собой разговаривает, то его бы посчитали сумасшедшим, а это удар по репутации!

— Откуда вы знаете, что он не разговаривал с кем-то? Вы заглядывали к нему?

— Что? Конечно нет! Но… оттуда кроме него потом никто не выходил.

— Откуда не выходил?

— Из его кабинета. Не то, чтобы я следил прямо-таки за своим господином, но, думаю, заметил бы.