Кирико Кири – Между добром и злом. 5 том (страница 33)

— Нет-нет, — замотала она головой. — Только в последнее время. Видимо, по работе. Я не знаю, я пару раз заносила ему кофе, и видела, что он чем-то очень занят. Прямо-таки погружён в работу и ещё очень раздражён.

— В тот вечер вы заносили ему кофе?

— В тот — нет.

— А госпоже Хартергер?

— Тоже. То есть днём — да, а вечером этим занимался Шерн, не я. Мы спать легли.

— Все?

— Да. Ну кроме Шерна, ведь он сидел на звонковой стене, — добавила Вилина. — Ему спать не положено.

— А Шейна? Она спала?

— Должна была. Но я не могу точно сказать, она живёт в другой комнате, не с нами в общей.

— Это вам не кажется странным? — поинтересовался Кондрат.

— Да нет. Она ведь близка с господином Хартергером. Возможно потому и рядом с ним живёт, чтобы… ну вы понимаете… это…

— Нет, не понимаю, — ответил Кондрат, хотя прекрасно понимал о чём речь.

Девушка покраснела. Кончики её ушей светились прямо-таки как сигнальные огни на небоскрёбе. Почему-то эта тема была для всех табу, будто что-то постыдное. Хотя для Кондрата это было какое-то ханжество: все этим занимаются, а стоит упомянуть, и все, как монашки в храме, перед которым штаны эксбиционист снял.

— Ну… чтобы это… вместе заниматься интимными делами, — произнесла Вилина тихо, будто кто-то ещё мог их услышать.

— И вы точно знаете, что они занимались сексом? — уточнил он, наблюдая не без удовольствия, как девушка краснеет. — Вы хоть раз заставали их вместе?

— Я — нет, но все говорят, что они вместе. Но вроде никто их с не видел, хотя это вроде как и так понятно ведь, нет? Зачем ещё селить её на этаж с господином, так ещё и напротив кабинета. И я как бы понимаю Шейну, господин был мужчиной солидным и… таким, привлекательным.

— То есть, он вас тоже привлекал? — поинтересовался Кондрат.

— Что? Нет! Нет, конечно, он ведь мой господин!

Хотя по лицу Вилины было видно, что она здесь лукавит. Ей граф тоже нравился, и, возможно, она была бы не прочь оказаться на месте Шейны, если у той бы что-то было с ним.

­— Хорошо, а госпожа Хартергер об этом знала?

— Наверное, знала, ведь об это все знали. Думаю, слухи доходили, да и ведь это видно со стороны.

— В тот день, какой она была? Госпожа Хартергер? Встревоженной? Чем-то подавленной?

— Ну… если честно, вот да, — кивнула девушка. — Она была какой-то подавленной в последнее время, будто её что-то гложит очень сильно.

— Что именно её гложило? — спросил Кондрат.

— Я не знаю. Я не имею права спрашивать об этом, а она мне, понятное дело, не расскажет.

— А если предположить?

Вилина задумалась на несколько секунд, после чего покачала головой, беззаботно ответив.

— Я не знаю.

— Получается и господин, и госпожа были чем-то встревожены, — подвёл итог Кондрат, и девушка кивнула. — А Шейна, вы хоть раз замечали, что она не спит, когда все легли? Когда может сидели на звонковой стене?

— Ну… иногда она выходила из своей комнаты, я её видела, но она говорила, что в туалет.

— А туалет где? — спросил Кондрат.

— Для слуг на первом. И она шла на первый, поэтому я не предала этому значения, — ответила Вилина.

— И как она выглядела?

— Что?

— Как Шейна выглядела? — повторил Кондрат. — Растрёпанной, сонной, может взволнованной, бодрой? Думаю, человека со сна сразу видно. Он весь будто спит на ходу.

— Я не видела, — пожала та плечами. — темно было.

— А светильники? Ночные светильники в коридоре?

— Так они тусклые. Поди разгляди ещё что-то.

— Хорошо, а больше ничего вы подозрительного не замечали?

— Что? — спросила она так, будто действительно не понимала, о чём речь.

— По дому ходил слух, что иногда можно услышать голоса, — пояснил Кондрат. — Или что господин Хартергер иногда разговаривал сам с собой.

— Что? Нет, конечно нет! И насчёт господина — это ложь, он бы никогда не стал разговаривать с самим собой. Он ведь не сумасшедший!

— Вилина Жайсмит, я лишь напомню, что вы обязаны говорить лишь правду, — произнёс Кондрат холодно. — Всё, что вы не договариваете или пытаетесь скрыть, может сделать вас соучастницей преступления, вы это понимаете?

Девушка, уже видимо позабыв, с кем общается вновь вся сжалась, испуганно зыркая на Кондрата.

— Я понимаю, — пискнула она.

— Тогда я повторю вопрос. То, что я сказал про голоса, и про господина Хартергер имеет место быть?

— Где место? — не поняла девушка.

Какая она тяжёлая…

— Вы хоть раз слышали, чтобы господин Хартергер разговаривал сам с собой? — конкретизировал Кондрат.

— Нет, не слышала, честно!

— А как он в кабинете с кем-то разговаривает, слышали?

— Я… я слышала, да, но я не заглядывала туда. Ну, то есть, разговаривает и разговаривает. Может там был кто-то из слуг.

— Но вы видели внутри кого-либо?

— Нет, —­ замахала Вилина головой. — Я туда даже не заглядывала без разрешения!

— А чтобы кто-то выходил?

— Нет.

— Как он разговаривал? Раздражённо? Зло? Доброжелательно? Весело? — спросил Кондрат.

— Раздражённо. Будто его утомлял этот разговор.

­ А вас он вызывал хоть раз к себе, чтобы отчитать? Или может кого-то другого?

— Ну иногда вызывал, но это было пару раз, честно слово! — испуганно воскилкнула девушка, видимо уже посчитав, что это прямое обвинение.

— А других он вызывал?

— Я не знаю! Но если оплошать, да вызывал, но мы редко где-то ошибались, и ругаться на нас поводов не было, клянусь!

— Я верю, — успокоил её Кондрат. — Вилина, а вы хоть раз слышали голоса в доме? Голоса, шёпот, будто призраки общаются?

— Я… я слышала, как другие пару раз упоминали об этом, например от Шерна или Вайфи, но сама никогда не слышала.

— Что они говорили? Где это слышали?