Кирико Кири – Между добром и злом. 4 том (страница 55)

— За что? У него удачный бизнес, никто никогда не связывался с криминалом и у него, как и у отца с дедом нет никаких проблем с законом, — не согласился Кондрат. — Он чист. Совершенно чист.

— Деньги?

— Которые у него есть? Да, на деньги похоже, но тут риски несопоставимые, и ради них рисковать?

— Ну он точно не обычный, — ответил Цертеньхоф.

— С этим соглашусь, — вздохнула Дайлин, роясь в документах. — Но, возможно, у него есть соучредитель. Неуказанный.

— Который дал ему деньги на столярню, — произнёс Кондрат задумчиво. — А если не ему, то его деду.

— Или вы слишком глубоко капаете, — прервал их раздумья Цертеньхоф. — Делаем проще, сверяем их с остальными столярными, что есть и что были и ищем аномалии. Если с ними что-то не то, то на фоне остальных наверняка будут какие-то отклонения или наоборот, такая стабильность, что имперский текстильный завод позавидует.

Цертеньхоф имел ввиду завод, который шил военную форму для солдат, которая была всегда нужна. Там простоев не было, и тем не менее определённые скачки всё равно были. А если у такого крупного предприятия бывают отклонения, то у обычных столярных и подавно они будут.

Но Кондрат должен был признать, что предложение было дельным. И надо заметить, что оно дало определённые результаты. Потому у столярной действительно была удивительная стабильность в заказах. Не было ни одного дня в простое.

Если в остальных столярнях были скачки спроса, которые увеличивались весной и ещё немного в праздники, то у них всё было стабильно. Стабильно настолько, что если провести линию, то график будет идеально ровным. На них никаким образом спрос не влиял от слова совсем, что уже вызывало вопросы.

— Им или кто-то просто так платит, или действительно нашли золотую жилу, — произнёс Цертеньхоф. — Таких ровных показателей не бывает.

— Бывает, — ответила Дайлин.

— И где?

— На госзаказах.

— Имперский текстильный завод…

— Имперский текстильный завод имеет пик на зиму и лето, поэтому у него неравномерно так. Плюс начало призыва новых солдат перед летом. Но это всё равно всплески. А вот, например, шпалы подковы меняют всегда.

— Откуда тебе-то знать? — хмыкнул Цертеньхоф, явно намекая на её пол.

— А оттуда, что у меня в баронстве есть кузня, которая куёт без остановки гвозди и подковы для лошадей в компаниях по извозу, — слегка хвастливо ответила она, взглянув на него свысока. — Конечно, я понимаю, я в этом деле не сильна, но, по-видимому, знаю чуть больше тебя.

Тот уже хотел возразить, но Кондрат прервал их.

— Без разницы, кто что знает. У его столярной есть постоянный поток заказов. А это значит, что бу него нет резона впутываться в подобную авантюру только если…

— Если его не вынудили согласиться под угрозой того, что он потеряет контракт, — закончил за него Цертеньхоф. — Его постоянный поток заказов и есть плата за его услуги в этом деле. Заказчик, который на него давит и стоит за поставкой оружия.

— Тогда нам нужно в налоговую, — произнесла Дайлин. — Только там можно будет найти того, кто так щедро платит.

Глава 28

Кондрат не сильно смыслил во всех этих налоговых хитросплетениях, сделках и прочем. В своём мире он просто получал зарплату, лишь отдалённо представляя, какие налоги с неё взымались. Про бизнес для него и вовсе был тёмный лес, уже не говоря об этом мире, где даже обычные законы заметно отличались от того, что были у него на родине.

Однако Дайлин, видимо, была в курсе, раз так уверенно повела их в налоговую. По дороге она даже пыталась объяснить, что конкретно хочет найти и где.

— Каждый заказ будет облагаться налогом в зависимости от его категории. Где-то платят десять процентов, где-то двадцать, но при любом варианте они платятся всегда и исправно. Поэтому если у него были какие-то заказы, то они точно будут отмечены в его налоговой книге, когда и сколько, а соответственно и в самой налоговой.

— То есть, если попросить сделать его стол, то я заплачу налоги, как и он? — уточнил Кондрат.

— Ты не платишь, он платит. Платит налог с продажи, и эта стоимость, скорее всего уже будет включена в стоимость стола. Или, например стул. Он продал его за корону…

— Что ж там за стул за корону? — хмыкнул Цертеньхоф.

— Дорогой стул, но дело не в этом, — отмахнулась она. — Налог на прибыль, налог на роскошь и это как минимум. Там десять процентов, там десять и уже двадцать. Получается ты заплатил корону, а он с этой короны отдаст две стопы налогами. То есть в налоговой всегда будет написано, сколько он внёс налогов, и из них уже можно всё высчитать.

— Это всё хорошо, но там будет отмечено, кому именно он продал? — спросил Кондрат.

— Да, будет. Если речь идёт о контракте, то значит речь о больших суммах. А если речь о больших суммах, заказчик тоже будет отмечен.

Кондрат мог лишь сказать, что это всё была муть, сложная и непонятная. Не зря в налоговые инспекторы шли странные люди. Если бы Кондрат в этом всём разбирался, то давно бы поехал крышей, хотя платили им заметно больше, чем тем же детективам.

В налоговой их сразу привели в архив. Ни Кондрат, ни Цертеньхоф вообще не понимали, что искать и где искать в отличие от Дайлин, которая сразу пошла по стеллажам, будто заранее знала, что где лежит. Ну, в прочем, Вайрин говорил, что она была лучшей на потоке, а значит что-то да могла в этом смыслить.

Поиски заняли что-то около сорока минут, прежде чем перед ними появился ящик, полностью посвящённый бизнесу семьи Вультеров. Дайлин сначала пыталась привлечь их помощь, однако увидев, как оба слепо тыкаются в документах, вздохнула и начала разбираться сама. Сидела и молча пересматривала документы, откладывала ненужные и брала новый, пока наконец не добилась своего.

— Вот! Есть. Ейбергер, главный заказчик у столярной Вультеров, — ткнула она в фамилию, которая терялась в огромной таблице подсчётов. — Он и есть наш клиент.

— Ты уверена? — уточнил Цертеньхоф.

— Сто процентов. Он почти везде отметился. Каждый месяц исправно заказывает… деревянные поддоны.

— Деревянные поддоны? — переспросил Кондрат.

— Да, деревянные поддоны. Их используют для транспортировки грузов, — кивнула Дайлин. — Так же поступают иногда заказы на всякие деревянные настилы, ящики, помосты и так далее. Короче, транспортный бизнес, и они являются их поставщиком расходных материалов.

— Опять транспортный бизнес, — произнёс Цертеньхоф, взглянув на Кондрата. — Мы возвращаемся к тому, с чего начали, да?

— Да.

А именно с Транс-Ангар. Это, конечно, всего лишь совпадение, но тем не менее, она уже второй раз мелькает у них. В первый раз в их вагоне мелькали ящики с оружием, и пусть они были не причастны, но тем не менее. И сейчас, деревянные поддоны, ящики и прочее оборудование опять же для транспортировки.

— Что есть на этого Ебар… Ейбург… — попытался повторить Кондрат.

— Ейбергер, — повторила Дайлин.

— Да, кто он, вообще хоть что-то есть на него?

— Ну… — она бросила взгляд на стеллажи. — Думаю, это займёт некоторое время…

— Тогда не будем трепать себе нервы, — решил за неё Цертеньхоф. — Возвращаемся в специальную службу и оттуда уже поднимаем всё по нему. Так будет гораздо сподручнее, чем сейчас мотаться по всей столице.

Так они и поступили. Самое главное уже узнали, а остальное — это работа системы, холодной, расчётливой и внимательной, которая, когда необходимо, найдёт всё что угодно. Особенно, когда ей это необходимо. Ровно так и случилось. Уже через день досье на Ейбергера лежало у них на столе, и Кондрат, как пришедший раньше всех, с интересом просматривал его, словно читал интересную книгу.

Ейбергер, мужчина сорока двух лет. И сразу бросается в глаза его бизнес — комиссионные услуги. По факту, посредник, который устанавливает связь между клиентом «А» и «Б». Работа достаточно проблематичная и требующая от человека определённых навыков, которые встречаются довольно редко.

Конечно, от налоговых документов глаза разбегались, однако одного списка было достаточно, чтобы понять — его услуги не простаивают. Оборот есть постоянно, и пару раз там даже мелькала столярная самого Вультера.

Были здесь и другие документы, уже для личного пользования, в которых чёрным по белому было написано, что он был замечен в связях с криминальными элементами. А если прочитать досье из отдела правопорядка, то его уже привлекали за некоторую незаконную деятельность, но то ли связи, то ли деньги, а может всё вместе помогли ему отделаться штрафом. Общее впечатление от этого человека по досье — скользкий тип, который имел определённые тёмные делишки, о чём недвусмысленно, но без доказательств было отмечено.

То есть посредник… И связи у него наверняка достаточно широкие…

Другими словами, он вполне мог организовывать определённые мероприятия для своих клиентов, о которых нигде написано не будет. Да и что он напишет? Помог человеку с перевозкой оружия? Нет, конечно, однако он был тем самым человеком, без которого было не обойтись в подобных ситуациях.

Иначе говоря, он точно не заказчик, а лишь исполнительно. Посредник. Прокладка, которая поможет сохранить анонимность. Вопрос в том, на кого он работает?

Кондрат просматривал документы, когда к нему подкралась Дайлин.

— Бу! — резко выскочила она к нему.

— И тебе доброе утро, — ответил он без энтузиазма.