Кирико Кири – Между добром и злом. 3 том (страница 17)

— Если это так, то смерть будет самым лёгким избавлением от смерти, — ответила она. — Ты уж должен это понимать.

— Почему я? — нахмурился Кондрат.

— Потому ты сам видел, что может вытворить смерть с теми, кто жив.

Глава 10

Корабль вёз какой-то артефакт, что мог быть использован, как оружие, но не доплыл и был выброшен на скалы. После этого о нём узнали малхонты и стали защищать его от тех, кто мог использовать его во зло. Но это не помогло, и теперь артефакт или что они там перевозили был то ли затерян, то ли в руках кого-то, кто пытался им воспользоваться. И возможно, то, что местные называли Духом Ледяного Ветра, было последствиями использования того оружия.

А может это две совершенно несвязанные между собой вещи, и он пытается притянуть за уши одно к другому.

Выяснить, где правда, а где его домыслы можно было лишь отследив сам артефакт или тех, кто увёл людей из деревни. След с деревней затерялся окончательно, но вот с артефактом могло что-нибудь и выйти. И для начала надо было понять, как давно его забрали.

— Кто в последний раз видел груз того корабля? — спросил Кондрат, взглянув на старуху Такисуко. — Кто последний спускался туда, чтобы принести клыки смерти?

— Охотник, — нехотя ответила она. — Охотник Родуми из другой семьи. Пять лет назад он был повинен в смерти человека и отправился туда, чтобы доказать, что имеет право на жизнь. Родуми вернулся с клыком смерти, а значит должен был видеть ту комнату.

— Я хочу с ним поговорить.

— Поговоришь, как только встанешь на ноги, — ответила Такисуко.

— Мне надо сейчас, — возразил Кондрат и уже начал было вставать, но старуха удивительно сильной для её возраста рукой уложила его обратно.

— Мы спасали тебя не для того, чтобы ты умер. Тебе надо восстановиться.

— Я хорошо себя чувствую, — попытался он встать, но она его удержала одной рукой и рассмеялась.

— Даже если такая старая, как я, могу с тобой справиться, что сделают с тобой наши равнины, ответь мне? Твоя жизнь оказалась рядом со смертью куда ближе, чем ты думаешь, и проклятие того корабля ещё не отпустило тебя.

— Какой проклятие? — ему эти слова не понравились. Не то, чтобы он верил в проклятия, однако что он мог там подцепить, одному богу известно.

Вместо ответа старуха осторожно убрала повязки с одной из ран на его руке. Вроде обычные раны после укусов человеком и дикими животными, да кое-где не хватало даже плоти и тем не менее они выглядели не так жутко, как могли, если не считать голубого цвета и чего-то похожего на иней.

Вместо слов старуха вышла на улицу, после чего вернулась с пригоршней снега, который уже таял в её руках. Она осторожно посыпала снег на рану, но вместо облегчения, которое обычно дарил холод, руку Кондрата пронзила боль. Острая и нестерпимая, будто ему к ране приложили раскалённый металл. Кондрат не издал ни звука, сжав челюсти, но демонстрация была красноречивой.

Рана тут же начала покрываться изморозью, которая начала расти маленькими кристалликами в разные стороны, как на телах, которые он видел.

— Видишь? — кивнула она на рану. — Это проклятие смерти. Выйдешь на сильный мороз, и очень быстро погибнешь, станешь как те тела, что ты видел, если не долечить.

— Как меня тогда довезли? — поморщился Кондрат. Рука успела немного занеметь.

— Так и довезли, старым народным способом.

— Каким же?

— Тело к телу, — усмехнулась она. — А теперь спи. Ты уже не ребёнок, не надо мешать нашим сёстрам спасать тебя.

— Я ещё хотел спросить про кристаллы и сам корабль… — пробормотал Кондрат.

— Спрашивай, если сможешь, — хмыкнула она.

И он бы рад был спросить, но язык начал заплетаться, а в голове стало настолько тяжело, что он сам не заметил, как оказался головой на подушке. Всё вокруг темнело, и Кондрата неуклонно клонило в сон. Он ещё немного посопротивлялся этому чувству, после чего понял, что всё бесполезно и просто сдался, отдавшись усталости, которая накатила не просто так.

В любом случае, доводы старейшины были весомыми. Не имеет смысла рваться расследовать дальше, когда тебя может убить банальный холод. Потому в следующие дни Кондрат позволил женщинам поухаживать за собой, что было для него… несколько непривычно.

Он привык к одинокой жизни, которую не разбавляла забота. С того самого момента, когда по глупости решил пойти в армию до того момента, как стал старым детективом он всегда был сам по себе. А здесь за ним всегда кто-то да ухаживал, перевязывал, заботливо кормил, менял постель и повязки и даже помогал ходить в туалет.

Суровые женщины как штык приходили в одно и то же время, когда рядом за занавеской обязательно кто-то да дежурил. Но суровость была внешней, обтёсанной суровыми ветрами и жёсткими условиями жизни, но стоило им немного попривыкнуть, как пошли разговоры в его присутствии, мягкие голоса, когда к нему обращались и даже улыбки. Чего стоил смешок одной из женщин, когда она увидела его утренний стояк — на мгновение женщина помолодела сразу не пару десятков лет, став юной.

С ран постепенно сходила голубизна, они приобретали бордовый оттенок и медленно затягивались, оставляя за собой рубцы. Вскоре Кондрат уже мог встать на ноги, не шатаясь из стороны в сторону, как маятник. В юрте, где его расположили никого не было, ни детей, ни мужчин, только те, кто за ним следил, и как он сразу отметил, без оружия они к нему не входили, пусть и выглядели куда более расслабленно. Может боялись, что он обратится в одного из тех мертвецов? Или боялись конкретно его?

За то время, что Кондрат провёл в их импровизированном госпитале, он пытался выяснить подробности как о его товарищах, так и о корабле, но единственное, чего добился от женщин, это отговорок по типу «с ними всё в порядке» и «потом». Почему они не позволяли ему с ними увидеться, был первым вопросом, который он задал напрямую старухе, когда пришла его навестить. Ответ был просто и лаконичен.

— Я им не доверяю.

— А мне доверяете?

— Ты прошёл испытание, заглянув в глаза смерти, тебе мы можем доверять. О них речи не шло, всё это время они сидели в тепле и уюте сытыми и нетронутыми. К тому же ты ведь и не совсем из службы расследований.

— С чего вы взяли?

Она лишь хитро улыбнулась и кивнула на вещи, аккуратно сложенные в стороне.

— Где значок специальной службы расследований, мистер Брилль? — поинтересовалась она, зная, что ему нечего будет ответить.

— Вы не доверяете им?

— Империя пришла на наши земли, чтобы забрать то, что им не принадлежало по праву, силой. У них не получилось это сделать в первый раз, но неужели ты веришь, Кондрат Брилль, что империя остановится на этом? С чего мне им доверять сейчас?

— Но мне вы доверяете.

— Духи сказали своё слово. Покажите раны, я хочу посмотреть.

Кондрат не стал спорить, просто разделся и показал свои шрамы, которые успели удивительно быстро зарубцеваться. Теперь это были обычные свежие бардовые шрамы, ничем не отличающиеся от тех, что он получал раньше. Такисуко пощупала их, потыкала пальцем, после чего удовлетворённо кивнула.

— Можете одеваться. Холод больше не заберёт вашу жизнь.

— Вы можете сказать, зачем вам эти минералы? — спросил Кондрат, подойдя к своим вещам.

— Оружие, амулеты, обряды.

— Они не опасны?

— Опасен даже огонь, если не уметь им пользоваться. Они же безвредны настолько же, насколько и обычный нож. Они стали частью нашей жизни, показателем смелости и памяти о тех, кого забрали эти холодные земли.

— Они растут на трупах людей, — напомнил он.

— И именно поэтому они для нас ценны, Кондрат Брилль.

— Вы знаете, откуда они берутся? Почему растут именно на трупах?

— Это проклятие. Проклятие того, что жило в том корабле. Смерть коснулась их и оставила эти клыки на их телах, как оставляют следы от зубов звери на своей добыче. То место пропитано злом, и оно растёт на телах тех, кто стал их жертвой.

— Но почему вы не сожгли тот корабль, когда узнали о нём и том, что в нём завелось?

— А вы уверены, что это поможет? — поинтересовалась Такисуко. — Уверены, что мы не сделаем ещё хуже? Смерть не убить огнём, а вот выпустить, разрушив сосуд — это вполне возможно.

— Но сейчас смерти там нет. Её кто-то забрал. А значит можно похоронить то место вместе со всем, что там осталось.

— И тем не менее, вы так уверены, что не будет последствий? — старуха рассмеялась. — Как меня удивляет самоуверенность мужчин, которые считают, что знают лучше остальных, но не думают о возможных последствиях.

— И тем не менее огонь может всё уничтожить.

— А если выпустит, ты об этом думал? Нет, навряд ли, ты просто уверен, что это поможет, и не думаешь, что будет, если окажешься не прав, — продолжала она посмеиваться над ним. — Всё, иди к своим товарищам, они тебя уже, наверное, заждались. Я сообщу вашим проводникам, куда вам стоит держать путь. И да, возьми от меня это…

— Он протянула какую-то железную пластинку с выштампованными на ней знаками. Кондрат с интересом покрутил его в руках.

— Что это?

— То, что заставит поверить племя, где живёт Родуми, что вы от меня.

Она махнула рукой в сторону выхода.

Снаружи Кондрата уже ждала девушка, всё та же вредная и гордая охотница, от которой, казалось, было невозможно отвязаться. Она встретила его внимательным взглядом.

— Оклемался? — поинтересовалась девушка. Без агрессии, без какого-либо пренебрежения или подозрения. Простым будничным тоном, будто и не было никаких натянутых отношений. Как у людей, которые просто работают вместе.