Кира Вайнир – Пробудившая пламя (страница 57)

И когда, пять лет спустя, мы окончательно отбили Галхур после жесточайших и изматывающих боёв, когда мы щедро полили кровью стены крепости, я нашёл какую-то тряпку красного цвета, потому что даже полковые знамёна пошли на перевязку, и именно её водрузил на флагшток крепости. То чувство триумфа до сих пор билось в груди. И, наверное, не было ничего, что могло бы с ним сравниться.

Вот и сейчас, словно стою над картой и смотрю на "свою крепость", которая вдруг решила, что больше не моя. Сейчас я был готов сражаться, как никогда. И пусть я совершенно, как оказалось, не знал своего противника. Сложность задачи меня никогда не отталкивала.

Утром я проснулся от того, что по комнате кто-то тихо шёл. Шелест юбок подсказал, что кто-то из наложниц. Чуть приоткрыл глаза и наблюдал сквозь ресницы, как Анаис подошла к столу, откинула крышку шкатулки с камнями и протянула к ним руку.

– Анаис! Что ты здесь делаешь? – резко сел на кровати я.

– Ах, господин, вы меня напугали. – Присела в поклоне она. – Я пришла пожелать вам доброго утра, ведь вчера нам не было даровано счастье встретить вас. А мы так ждали...

– И срочно придумывали для Марса очередную болезнь? Вы собирались врать до бесконечности? А когда я бы решил навестить сына, что бы вы делали? – накинул халат я.

– Простите, господин. Я виновата, я солгала вам. Но это была ложь во благо. Вы были ранены, а я не хотела вас лишний растревожить. – Пролепетала она.

– Я смотрю, ты хорошо знаешь дорогу до этой шкатулки. – Кивнул я в сторону своего стола.

– Ну что вы! Пока вас нет, комнаты закрыты, и ни у кого нет возможности сюда зайти. – Улыбается Анаис. – А вы уже решили в золото или в серебро будете оправлять эти камни?

– Наверное, в золото. – Отмахнулся я.

– В золото? – она радостно заулыбалась. – В золоте эти камни будут изумительно смотреться на смуглой коже.

– Ты сейчас на себя намекаешь? А ты думаешь, что после твоего вранья ты заслуживаешь подарков? – изумился я тому, что после таких заявлений ещё Далли обвиняли в том, что она наглая.

– Господин, спросите майриме! Она велела не тревожить вас упоминаниями этой выскочки, что всё никак не может уяснить своё место! – Анаис не отрывала взгляда от шкатулки, и я решил её закрыть.

– Анаис, вчера ночью, пока ты спала, мы выяснили, что всё, в чём обвиняли Ираидалу долгие годы, это наглая ложь. А её заслуги, приписывали совсем другим людям. Выяснение было громким, странно, что слуги тебе этого не рассказали. – Только теперь она подняла глаза на меня.

– Я не интересуюсь судьбой лари Ираидалы, мы с ней никогда не были дружны, и даже не пытались сделать вид. Между двумя женщинами, любящими одного мужчину дружба невозможна, мой господин. – Анаис опустила глаза, словно засмущавшись своего признания.

А вот Далли о своей любви всегда говорила, глядя прямо в глаза. Словно желала, чтобы я заглянул в самую душу.

– Тогда тем более, не тебе указывать лари Ираидале на её место, и что она может себе позволить делать, а что нет. И раз ты не знаешь, то я лично довожу до твоего сведения, что в этом дворце любое проявление неуважения к лари Ираидале будет караться без снисхождения! – предупредил я. – И напомню две вещи. Первое, если бы не Ираидала, то ты сейчас была бы простой наложницей, доживающей годы в трауре в старом дворце. Второе, в мои комнаты, наложницы приходят, только когда я их зову или в ночь лари. В следующий раз за подобное самоволие получишь ремней и ссылку на работы в нижний гарем.

– Но господин... – попыталась она что-то возразить.

– Смотрителя гарема сюда, живо! – приказал я, вытаскивая Анаис из своей комнаты, сжав её плечо.

– Я здесь господин! – начал кланяться ещё видимо не отошедший после вчерашнего евнух.

– Если ещё раз, хоть одна наложница без моего приглашения окажется в моей комнате, ты заплатишь головой. Проводите лари до её покоев! В мои комнаты без моего разрешения ни впускать никого. Ясно? – со злости хлопнул дверью и вылетел на балкон.

Решение разогнать весь гарем становилось всё более привлекательным и верным. Посмотрел в сторону гавани и замер.

В гавань заходил корабль под алыми парусами. Императорский гонец. На пирсе началась суматоха, глазастые мальчишки сорвались со своих насестов и побежали в разные стороны. Новость о том, что император отправил корабль за взбунтовавшейся лари, секретом ни для кого не была.

Пока корабль швартовался на пирсе показалась матушка Вали́, старшие кварталов. Да и простых жителей собиралась приличная толпа. Вдруг, не дожидаясь, когда опустят трап, через борт корабля перемахнула здоровенная зверюга. Гронх! Но опасный зверь уселся на пирсе, развернувшись мордой к кораблю и стал ждать.

Наконец-то край трапа ударился о камни пирса. От непонятного волнения я сжал край балюстрады. По трапу шёл конь черной масти. Знакомый жеребец. А за его шею держалась девушка, казавшаяся отсюда ещё миниатюрнее. Ветер заигрался в снежно-белых прядях. Матушка Вали́ поспешила обнять прибывшую.

Дальше я смотреть не стал. Дорога из порта чуть длиннее, чем от дворца, значит, я смогу прибыть или чуть раньше Ираидалы, или вместе с ней. С такой скоростью я не одевался даже на войне. Но всё равно опоздал.

Когда я подъезжал к крытой галерее моста, Ираидала уже соскакивала со своего жеребца. Её охрана чуть отставала, видно конь застоялся за время плавания и не хотел ждать, но мне это было только на руку.

Далли взлетела по ступенькам, отстукивая ритм каблучками сапог. Я не сразу последовал за ней, остолбенев от её вида. Внутри проснулось возмущённое желание немедленно закутать её с ног до головы и закрыть в комнате. Но по тому, как она себя держала, я понял, что это для неё привычный наряд. Она всё это время вот так ходила? Рубашка, штаны и бесстыдно короткое платье поверх? Да ещё и с разрезами, чуть ли не откуда ноги растут!

Выйдя на галерею, Ираидала остановилась, услышав крики боли с площади, над которой она сейчас проходила. Я и забыл, что сегодня казнят тех самых предателей, что пропустили без предупреждения корабли Димария.

– Пламя! Что это? – спросила она саму себя, но я решил ответить, хоть и удивился её вопросу.

– Казнь предателей, пропустивших вражеский флот к Геликарнаку. Фарлака. Разве госпожа не знает этой казни? – её недоумение сбивало с толку.

– Фарлака? Это? А разве фарлака это не удары по пяткам? – схватилась она за собственное горло, разговаривая со мной даже не оборачиваясь.

– С чего вы это взяли, лари? – вот тебе и жестокость Ираидалы, она, кажется, требовала, сама не зная, чего требует.

– Прочитала где-то... Кажется, в синей книжке с оторванными страницами... – все тише говорила она.

А я вспомнил эту книгу из дворцовой библиотеки. Она была настолько старой, что страницы сами отваливались. Видимо, какие-то перепутались или вообще пропали. А она выбрала наказание, уверенная в своих знаниях, в книжке же прочитала, читающая моя!

За этими рассуждениями я чуть было не проворонил момента, когда Далли начала оседать. Едва успел её подхватить.

– Что вы сделали с лари? – раздалось возмущенное из-за спины.

– Я ничего. Лари упала в обморок, увидев фарлаку. – Я держал Далли на руках, разглядывая вроде и знакомые, но какие-то иные черты.

– Кладите сюда. – Начала командовать одна из двух служанок, присмотревшись, я узнал ту, что приходила ко мне в ночь покушения на Далли. – Надо привести госпожу в чувство.

– Не стоит. Она опять увидит казнь. Идите за мной! – приказал я и пошёл ко дворцу.

В императорском саду было достаточно широких и удобных скамей, а крики и запах с площади туда не доносились. Пока шел, рассматривал Ираидалу.

– Что случилось? Она болеет? Последствия покушения? – спросил у её служанок, заметив тёмные круги под глазами.

– Если госпожа сочтёт нужным, она ответит вам сама. – Ответила вторая, незнакомая мне служанка.

– Это оман. – Прошептала ей вторая.

– Да мне хоть император! Я личная служанка госпожи! – ответила дерзкая девка.

– Так! Ты... – начал я и осёкся, столкнувшись с внимательным взглядом гронха, демонстрирующего изумительные клыки в дружелюбном оскале.

Этот взгляд был настолько говорящим и разумным, что я без всяких пояснений понял, что зверю я не нравлюсь.

– Кладите госпожу сюда, оман. – Сказала знакомая мне рабыня, укладывая на край скамьи свернутый плащ. – Госпожа неделю в пути, а она плохо переносит качку. И хоть матушка Вали́ напоила госпожу отваром, чтобы снять последствия долгого пути, долго его действие не продлится.

Ираидала

По требованию императора, я отправилась обратно в столицу, на присланном им корабле. Детей, хоть и с большим трудом, но оставила дома. Никто не мог предсказать, что ждёт меня в столице, и вести детей в заведомо опасное место, я не собиралась. Неделю пути я почти не запомнила, потому что почти всё время спала. А когда не спала, мне было очень плохо.

– Госпожа! Вам нужно покушать. – Уговаривала меня Фарли. А у меня от одного только слова, желудок к горлу поднимался. – Ну, хоть рыбки! Она прохладная...

К завершению плавания, я окончательно поняла, что вот хождение по морям на кораблях не моё, от слов совсем и вообще. Долгожданный берег я ждала с нетерпением. Хотелось ощутить уже, наконец, под ногами землю, а не качающуюся палубу.

Передалось моё нетерпение и Шторму, он вообще не стал дожидаться, когда спустят трап. Гронх откровенно наслаждался реакцией окружающих на себя, такого красивого. А вот Адик хоть и переступал копытами в нетерпении, но позволил мне держаться за себя во время спуска.