Кира Вайнир – Покорившая небеса (страница 38)

И занялась обычным картофельным пюре на молоке и сливочном масле. По моему скромному мнению лучшего гарнира для любого мяса в природе просто не существовало.

Всё уже было готово, и я просто сидела с Фартом на подоконнике и ждала гостей. Впрочем, долго они себя ждать не заставили. За столом было шумно, не смотря на то, что пришли всего-то соседка с детьми, Грей и Клаус, ради моего возвращения закрывший сегодня трактир пораньше.

Всем было весело, когда я рассказывала, как мы извозились с бастардом в грязи, про рассветы и танцы на корабле, и конечно, было интересно узнать про остров. Когда мальчишки осоловели, и соседка, тепло попрощавшись, отправилась домой, укладывать сорванцов спать, пришёл черёд и для других рассказов.

— Я почему-то так и подумал, что вдруг это принц, но говорить не стал. — Признался Грей.

— Почему это? — удивилась я.

— Потому что тогда ты бы наотрез отказалась бы идти за лекарством. — Признался Грей.

— Ну, если даже наш добрый Грей заподозрил в Тени принца, то уж вы-то наверняка догадались? — спросила я Клауса.

— Конечно. — И не думал скрывать он.

— Что же я-то такая недогадливая! — вздохнула я.

— Эх, девочка, — с таким же вздохом ответил мне Клаус. — Потому что подлость по-настоящему только раз и видела. Потому что делишь всё на светлое и тёмное. А жизнь она вся в полутонах. И хитрить приходится, и обманывать. Судьба любит людей перед выбором ставить, и даже выбирая меньшее из зол, потом бывает стыдно за свой выбор.

Эти слова я повторяла потом несколько дней. И так, и эдак… Вспоминала, размышляла. Предательство гнусная и подлая вещь. Но разве я сама не предала свою семью? Не я ли причина того горя, что унесло моих бабушку и родителей? И пусть вся моя последующая жизнь была сплошной расплатой, но я-то её заслужила, а почему и за что умерли родители, почему бабушкино сердце не выдержало?

И могло ли быть так, что у того же Лира были причины промолчать? И не только для того, чтобы защитить меня же от моего упрямства?

В результате моих раздумий, когда через несколько дней после моего возвращения, в дверь моего дома робко постучали, я не сделала вид, что никого нет дома, а пошла открывать. Справедливо предположив, что уж Винард так осторожно не стучал бы. Рыцарь, похоже, по жизни понимал только лобовую атаку.

— Привет, — протянул Лир, умудрившись прижать свои острые уши к голове. — Я тебе твои вещи принёс и инструмент. Подумал, что ты без него скучаешь.

В руках у Лира действительно был мой инструмент, правда, завёрнутый в какую-то мешковину.

— А остальные где? — спросила я, отступая вглубь дома и приглашая музыканта жестом проходить.

— Ну, принц сразу после того, как мы переправились с острова, отправился в столицу. Винард проводил нас до корабля, который направлялся на Правосудие, а сам на другом корабле вернулся к себе, на Север. А Дана на меня разозлилась, сказала, что сам тебя обидел, чтоб сам и шёл объяснялся. Эти двое, она и… Они короче жениться собрались. Представляешь? Она на флейте играет, он на волынке и вроде не было ничего, а тут нате вам. Нет, я за них конечно рад… — Сбивчиво частил Лир.

— Есть будешь? — предложила я.

— А накормишь? — заинтересованно принюхался Лир.

— Иначе бы не предлагала. — Буркнула я, отправляя в печку горшочек жаркóго.

— Лен… Ты злишься на меня? — тихо спросил Лир после недолгого молчания.

— Не знаю. Но объяснения услышать хотелось бы. — Ответила я.

— Ты же помнишь, кто я? И да, то, что под маской родственная бастарду душа я понял в тот вечер, когда состоялся разговор о проклятии. — Признался Лир. — Но если бы я это озвучил, а нужно совсем идиотом быть, чтобы зная о родственной связи, не догадаться что у нас сам его высочество пожаловал, то ты бы никогда не согласилась. Мы и так тебя толпой уговаривали. А ведь речь шла о спасении тебя самой и Винарда, который вообще никакого отношения к делам принца не имел. И был такой же жертвой поступков принца как и ты. Ему-то проклятье вообще ни за что прилетело. А если бы я сказал? Сидели бы и гадали до последнего, коснётся тебя проклятие или нет. Но и это не всё. Помнишь пророчество о гибели мира? С последним ирлингом погибнет и наш мир Небес. Империя жестока и несправедлива, но другого мира у нас нет.

— Иии… — намекнула я, что было бы неплохо и продолжить.

— Я надеялся, что тяготы пути сблизят тебя с одним из братьев. — Выдохнул он. — Я хотел обмануть пророчество. А вместо этого… Вместо этого у тебя появились крылья, и ты можешь летать.

— И это такое чудо, чистый восторг! — даже голова закружилась от воспоминаний. — И как я могла бояться высоты?

— Ты перестала её бояться, потому что Винард показал тебе всю её невозможную красоту. Он просто осторожно, понемногу заменил страх восхищением. — Напомнил мне Лир.

— И тоже молчал о том, кто такой Тень. — Не хотела я признавать заслуги бастарда.

— В тот вечер, Винард сказал, что его друг не может открыть лица и говорить, и ты сама сказала, что, мол, понятно, какой-то дурной рыцарский обет. — Решил побыть напоминалкой Лир.

— Ну, да. На дурака не нужен нож, ему с три короба наврëшь, и делай с ним, что хошь. Тут правда дура, но сути это не меняет. — Хмыкнула я.

Моё возвращение словно послужило сигналом для зимы, что можно резвиться в волю. Морозы крепчали, а метели были такие, что иногда колокол на часовой башне звонил сам по себе, просто от ветра. Жители города всё больше сидели по домам или трактирам. И наш трактир исключением не был. Скорее наоборот, пустых мест, почти не было.

Он бы подошел, я бы отвернулась,

Он бы приставал ко мне, я б ушла

Он бы зарыдал, я бы улыбнулась

Вот таки дела.

Да он бы мой ответ, месяц дожидался,

Я б его до паники довела.

Только принца нет, где ж он задевался?

Я не поняла. — Выводила я под хохот гостей трактира дядюшки Клауса, когда дверь распахнулась.

— Где эта демонова ведьма? — заорал с порога тот самый наёмник, которого я на спор накормила картошкой. — Всю душу ты мне вымотала! Нигде эту твою картошку не готовят и не знают!

— Так я же тебе вроде проспорила ужин. — Усмехнулась я. — Так что нести?

— Страж с тобой! Тащи свою картошку! — сел за стол наёмник. — Только и я не с пустыми руками. Смотри, чего привёз. А вот из этого сумеешь приготовить?

В ящике, который он принёс с собой, лежали завёрнутые в кучу слоёв, подвядшие, но вполне узнаваемые синенькие, или баклажаны. Уже тем же вечером я выставила на стол рулетики с сыром, ветчиной и чесноком. И жаренные кольцами баклажаны, заложенные мясным фаршем и засыпанные запечённой сырно-чесночной шапочкой. Были бы среди нас греки, наверняка бы оценили.

После этого и повелось, что наёмники тащили к нам в трактир всякие овощи и фрукты издалека и смотрели, что из этого получится.

Только один раз, в конце зимы, я почувствовала странное волнение, чей-то взгляд жёг мне спину. Но никого нового среди завсегдатаев трактира я не увидела. Возвращаясь домой, я чувствовала словно кто-то идёт рядом. Я остановилась и подняла лицо вверх, подставляя его под падающие снежные хлопья. И закрыла глаза. Ни одна снежинка не коснулась моей кожи. Странно, может, таяли в воздухе из-за ошейника?

А вот начавшаяся капель запустила обратный отсчёт уже для меня.

Глава 34

Винард.

Зима уже была на исходе. Совсем скоро уже, с приходом тёплых ветров, потянутся к Драконьему острову корабли под чёрными флагами со всех краёв Империи. На палубах этих кораблей не слышно песен и смеха. Даже разговоров не доносится. Иногда только плач. Да и тот быстро стихает.

Корабли пристают к одному единственному доку и сразу отходят, а поникшие, словно неживые, в тёмных плащах девушки потянутся от берега в сторону скал. Видно артефакт как-то влиял на несчастных, но в последние дни они все были словно лишены всяких эмоций. А по прибытию на остров, они словно слышали зов, противиться которому, были не в силах.

И как мотыльки летят на свет огня, так и они шли навстречу собственной гибели. Иногда замолкая на полуслове, поднимались от костра или сразу после того, как прибыли к острову, шли молча, склоняя головы. Переставая даже молиться Стражу и Небесам.

Это был поистине чудовищный путь. По-настоящему последний. Я видел эти странные шествия. Словно живые люди разом превращались в призраков. Кому-то достаточно было просто ступить на остров, кто-то задерживался у прибрежного костра на пару дней, прежде чем поддаться этому зову или воли артефакта.

Иногда с гор спускались непроглядные чёрные облака. Они закрывали собой девушку или сразу нескольких, а когда рассеивались, никого уже не оставалось. И это я тоже видел.

Но в итоге, всех ждало одно. И забыть не мог залитые и словно пропитавшиеся кровью камни в пещере дракона. Эхо, наполненное стонами и затихающими криками, которые кажется, никогда не смолкают под высокими сводами драконьих пещер. И запах. Тяжёлый, густой и застаревший запах крови.

Если кто-то меня спросит, какая самая мерзкая и жуткая смерть, я мгновения думать не буду. Остров, на котором обосновался дракон, самое тёмное и проклятое место в Империи Небес!

Во дворе моего замка тоже стоял драконий обелиск. И каждое утро я шёл к нему в надежде… Но на первой строчке, по-прежнему алой вязью горело имя Элейны Орландской, герцогини и хозяйки Изумрудного острова, Истинной пары наследного принца.