Кира Уайт – Метод Органа (страница 5)

Несколько минут лежу, сохраняя неподвижность, и глубоко дышу, борясь с дурнотой. Скорее всего мои похитители еще не заметили, что я пришла в себя. Стоит этим воспользоваться. Легче подумать, чем сделать. Кажется, прими я хотя бы подобие вертикального положения, меня вновь заберет чернота. Или вывернет наизнанку.

С трудом поднимаю отяжелевшие веки. Требуется несколько попыток, чтобы поймать фокус и осмотреться. Я в небольшой комнате с минимумом мебели. Кроме покосившегося комода, стула в углу и дивана, на котором лежу, здесь ничего нет. Из помещения ведут две двери, за одной из них и ведется уже тихий разговор. Прислушиваюсь, но не могу выделить ни слова, лишь бесконечный бубнеж.

Упираюсь ладонью в диван и без лишней спешки принимаю сидячее положение. Приходится стиснуть зубы, чтобы преодолеть желание избавиться от содержимого желудка. Хотя прошло уже больше суток с тех пор, когда я в последний раз ела, что еще хуже. Ненавижу горечь желчи на языке.

Еще несколько минут уходит на то, чтобы совладать с собой и подняться. Ноги подрагивают, а голова раскалывается, но хотя бы тошнота немного отступила. Плетусь к той двери, за которой все это время сохранялась тишина. Нужно поискать хоть какое-то подобие оружия, нож я потеряла, а пистолет у меня забрали – за поясом пусто.

Осторожно давлю на ручку, и она беззвучно поддается. За дверью оказывается крошечная, под стать комнате, ванная. Быстрый осмотр ничего не дает. Оглядываюсь на стул, можно разломать его и использовать ножки в качестве средства обороны. Но в первую очередь следует избавиться от тянущего ощущения на коже и горького привкуса на губах, не хватало получить еще большую интоксикацию от той дряни, которой меня вырубили. Включать воду небезопасно, это могут услышать, но жажда столь нестерпима, что я решаю рискнуть.

Быстро прохожу в ванную, включаю минимальный напор, под который тут же подставляю ладони. Умываюсь и вдоволь напиваюсь воды из-под крана. В тот же миг чувствую себя в десятки раз лучше. Рядом с раковиной обнаруживается полотенце, но и не думаю пользоваться им, позволяя ледяным каплям стекать с лица. Ненавижу это ощущение, но сейчас даже рада ему – приводит в чувство.

Делаю еще несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего решаю – пора. Конечно, я в полной мере осознаю, что не в форме, но ждать, когда ко мне вернется способность постоять за себя, нет времени. Решительным шагом направляюсь из ванной, намереваясь расколотить стул и попытаться разобраться с похитителями.

Застываю на пороге, потому как в тот же миг, как я выхожу из ванной, распахивается вторая дверь.

– Шон? – пытаюсь воскликнуть, но изо рта вырывается лишь хриплый шепот.

– О, ты очнулась, отлично, – с облегчением говорит брат, направляясь ко мне.

Прочищаю горло и спрашиваю, настороженно глядя ему за спину:

– Какого черта? Кто нас похитил?

Шон растерянно моргает, замерев на полпути.

– Похитил? Дани, нас не похищали. Не волнуйся, все это лишь недоразумение.

Начинаю злиться, пальцы сжимаются в кулаки.

Как это понимать, черт возьми?

– Это ты недоразумение, Шон! Выкладывай уже! Что происходит?

– Я… – начинает он, но замолкает, когда до слуха доносится женский голос.

– Даниэль? – произносит показавшаяся на пороге мама.

На ней мятый брючный костюм насыщенного зеленого цвета. Несколько локонов выбились из прически, глаза покраснели, а веки припухли, но, похоже, ее вообще не волнует непрезентабельный внешний вид.

– Мам, – выдыхаю с облегчением и направляюсь к ней в обход Шона.

Она плетется навстречу. С каждым шагом слез в ее глазах становится все больше и больше, пока она не дает им волю и не начинает рыдать.

– Милая, ты в порядке? – всхлипывая, спрашивает мама, заключая меня в такие крепкие объятия, что почти перекрывает доступ к кислороду.

– Да, – отвечаю ей в волосы.

Оборачиваюсь и выжидательно смотрю на брата, давая понять, что мне все еще нужны ответы.

– Ты слышала, что произошло с отцом? – спрашивает Шон, отчего мама начинает плакать еще горше и цепляться за меня так, будто я ее единственное спасение.

Решаю не рассказывать о том, что присутствовала при казни, это может возыметь еще более негативный эффект.

– Да, – отвечаю коротко.

– Андреас… – между всхлипами причитает мама, – его больше нет…

Переглядываемся с Шоном. Только сейчас замечаю, насколько его лицо осунулось, а расстроенное выражение делает брата еще мрачнее.

– Шеффилд заявился к нему в офис, – негромко рассказывает Шон, с опаской покосившись на рыдающую маму. – Оттуда отца и забрали. Ко мне приехал Томас, а маму из дома увез Кастор. Я отправил человека к тебе домой, а потом и в «Тень», но тебя там не оказалось. Пришлось действовать быстро и бежать без тебя, пока люди Шеффилда до нас не добрались.

Медленно киваю, поглаживаю маму по волосам и осторожно продвигаюсь в сторону дивана, чтобы усадить ее.

– Где мы вообще?

– В старой части города, – охотно сообщает Шон. – У меня тут несколько домов в качестве убежища на всякий случай.

Отцепляю от себя руки мамы, подталкиваю ее к дивану, но, когда она садится, остаюсь стоять, сурово глядя на брата. От моего внимания ему явно становится не по себе.

– Что?

– Какого черта ты подослал людей, чтобы меня похитили? И зачем вообще скрываешься?

Шон ошарашенно моргает.

– Не понял.

Не удивлена.

– Для чего было меня похищать? – спрашиваю максимально медленно. – Неужели нельзя было спокойно сообщить, что вы в порядке?

Шон потирает переносицу указательным пальцем, что выдает крайнюю степень волнения.

– Я отправил за тобой Мирека. Он не так меня понял, когда я сказал, чтобы он привез тебя сюда любой ценой. Но не волнуйся, я уже его отчитал. Кроме того, ты его ранила, так что он получил по заслугам за оплошность.

Ну что за идиот? И люди у него такие же!

Хотя, с другой стороны, неизвестному мне Миреку пришлось бы сильно постараться, чтобы убедить меня ехать с ним черт-те куда. Особенно после встречи с Шеффилдом. Но нападать тоже не стоило.

– Ладно. А что насчет тебя?

– Я не мог бросить маму одну в таком состоянии.

Поджимаю губы и качаю головой, покосившись на маму. Она шмыгает носом, вытирая слезы платком и несколько раз всхлипывает, обреченно глядя на меня.

– И что ты собираешься делать дальше? Вечно скрываться?

– Не знаю, – честно отвечает брат.

– Ты как ребенок, Шон, – выдыхаю раздраженно. – Сначала делаешь – потом думаешь. Служба безопасности нашла что-нибудь в твоих клубах?

– Нет, но…

– Никаких но! – перебиваю жестко. – Ты поступил как идиот, исчезнув после казни отца. – Мама шумно выдыхает, но я не обращаю внимания, продолжая отчитывать брата: – Это вызвало подозрения. Тебя, как и маму, уже ищут. И, если, спрятав ее, ты сделал правильно, потому что Шеффилд не оставил бы ее в покое, то затаившись сам, навлек на себя неприятности.

Шон судорожно вздыхает и взволнованно проводит ладонью по густым темно-каштановым волосам, растрепав их окончательно.

– Что ты предлагаешь? – с сомнением спрашивает он.

– Возвращайся. Подкупи пилота и людей, готовых предоставить тебе алиби. Когда Шеффилд придет за тобой, скажи, что тебя просто не было в городе, а где мама ты не знаешь. Ври, Шон. Как никогда в жизни не врал, иначе тебя посадят. Эдвард найдет за что.

Брат бледнеет.

– А ты?

– Он приходил в «Тень» сегодня. У службы безопасности на меня ничего нет.

– Ты разговаривала с ним? – тихо спрашивает мама, окончательно поборов слезы и более-менее успокоившись.

– Да, – отвечаю коротко. Вновь поворачиваюсь к Шону. – Пока ты будешь восстанавливать свою репутацию, я отвезу маму в другое место. Потом придумаем, как поступить дальше.

– Что мы придумаем? – дрожащим голосом спрашивает она, на ее ресницах вновь блестят слезы. Чтоб тебя! – Я не могу всю жизнь прятаться, Даниэль. Что я буду делать без Андреаса?

– Жить! – отрезаю безапелляционно. – Отец мертв, тебе придется принять это, мама. Шеффилд не тот человек, который оставит все, как есть. Если он найдет тебя, то посадит как соучастницу преступлений, даже если ты их не совершала. Ты жила с Андреасом долгие годы, доказать, что ты ничего не знала, невозможно.

Мама тяжело сглатывает и опускает взгляд на скомканный платок в своих руках.

– Почему ты так жестока? – произносит она едва слышно.