Кира Туманова – Развод. Горькая правда (страница 34)

Не скажу, что проникся к Сашке всепоглощающей привязанностью, которая толкает мужчин на подвиги ради своих детей. Нет! Это был долг. И я отдавал его, скрипя зубами. Может быть, если бы я расцвел любовью к нему, не смог бы скрывать его существование? Но этого не случилось.

И я терпел, малодушно оттягивал момент признания. Знал, что причиню Вике боль, и утешал себя тем, что просто выбираю подходящее время.

Позади самый сложный вечер в моей жизни.

Нет, мы с Викой не молчали, обменивались ничего не значащими фразами, сидя за столом. Но напряжение, которое витало в комнате, можно было резать ножом.

Мать была непривычно тиха. Накануне она сказала, что Вика так и живет у своей хозяйки, и квартира стоит пустая. И что Вика будет рада, если мы какое-то время проведём там. На мои беспокойные вопросы, смущенно отводила глаза.

На что мать рассчитывала? Что моя почти бывшая жена, раскрыв объятия, встретит меня у порога?

Думаю, ответа не знает даже сама Нина! Хотя, чем я лучше неё? На что сам рассчитывал, когда приперся сюда?

Когда не повинился, когда три года назад в офис заявилась Дарья и заявила, что у меня есть сын?

Как всё нескладно и неловко…

— Когда я проснусь, тебя уже не будет? — повторяет Сашка.

Кусаю губы, чтобы отрезвить себя и избавиться от ощущения попадания в страшный сон своего детства.

Когда-то я задавал такой же вопрос Нине. И, вскочив утром с кровати, ощущал в комнате только её запах. Но не её саму!

Тебе плохо сейчас, я знаю. Ты болен и соскучился по мне. Я бы очень хотел сидеть рядом с тобой всю ночь, сын. И эту, и следующую. Пока ты не выздоровеешь. Я бы хотел смотреть, как ты растешь, быть рядом… Но, наверное, я не смогу.

— Не знаю, — отвечаю честно. Глаза болят, хотя слёз нет.

Трогаю его лоб, чтобы скрыть смущение. Ветрянка — не самая ужасная болезнь, хоть и неприятная.

Я давно его не видел. Пару месяцев — точно! За это время я будто прожил двадцать лет.

Только сейчас осознаю, что это лежит маленький человек, к появлению которого я причастен. Он живой, он настоящий! Он переживает и боится. Я не так давно орал на мать за то, что она смеет играть судьбами других людей.

Да, Нина не просчитывает последствия своих поступков. А чем я лучше?

Я же не любил Сашку, сейчас это понимаю. Нёс за него ответственность, потому что должен, а не потому что я так хотел.

Когда я смотрю на Викин животик, я готов плакать. Я любил нашего ребенка еще до того, как она забеременела. Я отдал бы жизнь за нашу дочь, когда она была еще размером с горошину.

С Сашкой такого не было никогда. Просто ответственность, потому что «я же мужик и должен отвечать».

Ответил, блин!

И сейчас этот ребёнок больше привязан к моей жене, а не ко мне. Потому что своей детской чуйкой понимает, что она может ему то, что не смог дать я.

Смысл не в грёбаной холодной ответственности, а в том, чтобы быть рядом, когда страшно, обидно и горько. Укрыть, обнять и не уходить! А я ушёл…

— Па, не уходи, ладно?

Я бы хотел обещать тебе, но не могу! Потому что это не мне решать теперь. Я облажался… Жестко облажался из-за своей трусости и гордости, которую выдавал за заботу о близких. Мне нравилось быть идеальным любимым мужем, и я не хотел становиться плохим. И мне теперь отвечать. И прости, сын, что это зацепит тебя.

— Сашка, я не знаю, что будет завтра.

— Пожалуйста…

Как бы я хотел повиниться сейчас, рассказать всё, как есть, попросить у тебя поддержки и помощи. Жаль, что ты пока слишком мал. И любишь меня, хотя я этого не заслужил…

— Слушай, а хочешь сказку?

Сашка заинтересованно навостряет уши.

— Значит так… — задумчиво чешу затылок. Последнюю сказку я читал лет двадцать назад. Вспомнить бы о чем там. — Ага… Жила-была прекрасная принцесса и один глупый принц.

— Фу, — при свете ночника вижу, как брезгливо кривится Сашкина моська. — Если сам сочиняешь, а не из книжки, то это для девочек.

— Тфу ты чёрт. Ладно… Тогда, жили-были зайчонок и белочка…

— Нет, это для малышей.

Чувствую себя полным дураком, под пронизывающим детским взглядом.

— Эм… А что подходит для взрослых парней?

— Машины, роботы, монстры… Вика про пожарный трактор умеет рассказывать.

Усмехаюсь:

— Ну, такой высокий уровень я не потяну. А про кого ты хочешь сказку?

— Давай про… — задумывается на секунду, — про монстров и насекомых.

— Монстры — это мужественно, одобряю. Почему про насекомых?

— Они тоже страшные, — вздыхает. — И еще бывают очень неприятные. И кусучие.

— Понял. Ладно давай тогда так… Жили-были маленький монстр с большими глазами и жук-носорог.

Ядрёный ёж! Я никогда в жизни не чувствовал себя таким идиотом, как сейчас.

Но как-то же я должен ему рассказать о том, что происходит.

47. Сказочный идиот

— Жил-был маленький монстр. Пушистый, с большими глазками. Добрый монстр, как в мультике. И да, — трясу рукой, пытаясь подобрать слова. — Это была монстр девочка с красивыми голубыми глазками и в симпатичном платьице в горошек.

— Мовочка.

— Что?

— Монстр-девочка, это Мовочка. Был бы мальчик, можно было бы назвать Мочик.

— Хорошо, но не суть… Мовочка очень любила жука-носорога, и звали его…, - задумываюсь на секунду, — Журог.

— Они были женаты?

— Да, и жили они в милом домике, где было много-много мягких подушечек, вкусняшек и картин. И еще там стояла маленькая детская кроватка…

Замолкаю, пытаясь сообразить, как бы перейти к сути. Я не мастер детализаций. С метафорами — тоже беда. Это Вика как-то умудряется про пожарный трактор рассказывать, у неё, наверное, сюжет подинамичнее.

— А дальше?

Не могу сдержать довольную улыбку. Моё нехитрое творчество всё-таки нашло благодарного слушателя.

— Ты только не перебивай, я начинающий сказочник, мне тяжело. — Сашка молча кивает, жестом показывает, что закрывает рот на замок. — В общем, у них была только кроватка, а детей у них не было. Хотя они очень хотели маленького Мока или Стражу. Монстру и жуку тяжело обзавестись потомством.

— Почему? Они же любят друг друга?

— Ты обещал не перебивать. В общем, детей у них не было… Мовочка очень сильно переживала, чахла, бледнела. У нее даже шёрстка линять начала. А Журог очень хотел ей помочь, утешить, успокоить. Ему тоже было тяжело, потому что он не понимал, что ему делать. Он пытался обнять своими колючими лапками Мовочку, но она только плакала. Пытался рассмешить, но она не смеялась.

— Потому что, нужно не веселить, а вместе горевать. Журог, наверное, сам не линял?

— Вот видишь, какой ты умный. — Задумываюсь. — Да, Журог не линял. И переживал, наверное, больше не из-за неё, а из-за себя. Ведь он привык, что его всегда ждет дома здоровая, красивая и веселая Мовочка. И немного обижался на Мовочку за то, что она не хочет веселиться.

— Какой плохой жук.

— Да, очень эгоистичный, — вздыхаю. — Однажды друзья позвали Журога в гости. Ты не подумай, он спросил разрешения. И Мовочка с радостью отпустила его. Наверное, ей было неловко, что он столько времени проводит с ней. Она даже настаивала, чтобы он развлёкся. Журог и пошел. А по дороге он увидел, как лягушка схватила пиявочку. Почти проглотила её, только кончик хвостика торчал из рта…

Сашка поворачивается на бочок. Надо же, пошёл самый накал страстей, а ему, кажется, про слезы Мовочки было интересней слушать.