Кира Туманова – Измена. Не прощу твою ложь - Кира Туманова (страница 35)

— Так рада, что ты пришел. В последнее время до тебя даже дозвониться не всегда удается.

— Да, Лена, дел много. Как всегда, конец года… — Лев по привычке дергает ворот простого свитера, забыв, что не в рубашке. Будто пытается вдохнуть воздуха побольше.

Не смотря на демократичный внешний вид, он чувствует себя не в своей тарелке. Мне, если честно, тоже неловко. На этой кухне очень давно не сидел мужчина. После выписки Марк зашел сюда только один раз, чтобы забрать вещи.

Погружаю нож в пышный пирог с мясной начинкой и с удовольствием наблюдаю, как подрагивают ноздри Льва.

Догадываюсь, как он питается — в офисе из автомата со снеками, вечером — с помощью доставки.

Так и вижу, как он сидит, раскинувшись в своем кресле, смотрит на «Дождь в Сокольниках», и жует незамысловатое произведение вьетнамской кухни из картонной коробки.

…Отпивая коллекционный виски и стряхивая пепел кубинской сигары на шкуру медведя, которая лежит у него на полу…

Трясу головой, пытаясь отогнать это видение. Даже не знаю, почему мне придумалась сигара с виски, никогда не видела его курящим. Просто Лев такой — загадочный, противоречивый. Я никогда не могу понять, что на самом деле творится в его голове. А это неслабо напрягает.

Очень волновалась, приглашая его в гости на домашний ужин. Не знала, как еще отблагодарить за все, что он для нас сделал.

За все время нашего общения Лев приоткрыл панцирь только тогда — в ресторане, и то оставался джентльменом до мозга костей.

А сейчас передо мной сидит обычный голодный мужик, и это чертовски приятно. Такой образ мне понятен и знаком, и я сразу расслабляюсь.

— Ты считаешь, что у меня есть все шансы сохранить дом? — ставлю перед Львом тарелку с пирогом и кофейник. — Еще все эти судебные издержки… Твой адвокат, конечно, монстр. Но и ценник у него не гуманный, ты уж прости.

— Не просто считаю, я уверен в этом… — Лев, не выдержав, надкусывает пирог и блаженно щурится, как разомлевший кот. Я терпеливо жду, чтобы спрятать победную улыбку, отворачиваюсь и делаю вид, что мне срочно понадобилось что-то в шкафчике. Теперь-то я знаю, что и у безупречного детектива-застройщика есть свои слабости! — Марк, благодаря своим показаниям, теперь будет не будет обвиняемым, а свидетелем. Кстати, как он?

Морщусь, мне все ещё неприятно говорить о муже. Разворачиваюсь ко Льву и делая вид, что хлопочу на кухне, начинаю рассказывать. Мне легче делать это, пока руки чем-то заняты.

— Нормально. Живет один в квартире, ну ты знаешь это и без меня. Думаю, что ему бывает трудно. Тяжело, больно, одиноко. Иногда он звонит девчонкам, пару раз пытался поговорить со мной в нетрезвом состоянии. Зато сейчас он может делать все, что захочется, даже пить коньяк лежа на кровати в ботинках — никто ему не сделает замечания. Знаешь, что мне странно? — Вытираю руки полотенцем, и пристально смотрю на Льва. — Он же всегда был такой. Какой-то… Без стержня. С первого дня знакомства. Но я не замечала. Выполняла роль подставки под глиняную статую. Он же привык так жить, когда его направляют, поддерживают. Вот он возомнил о себе невесть что, выбил эту подставку, и что теперь? Это уже не человек, а просто кучка… Он же не может один, может Илона вернется и как-то его соберет? Слепит обратно?

— Да, Илону папочка успел отправить за границу, подальше от репортёров.

— Она даже оттуда умудряется регулярно звонить и рассказывать о том, как скучает и ждет воссоединения.

— Ты должна быть благодарна ей за настойчивость, — Лев так увлеченно жуёт что мне кажется, я ослышалась.

— В смысле?

— Она бросила все силы на то, чтобы поскорее заполучить Марка. Перед ней стоял трудный выбор: давить на него, чтобы он делил имущество — в этом случае ваш судебный процесс мог длиться очень долго, или по-быстрому без претензий друг к другу развестись. Илона выбрала любовь… — Лев вновь вонзает зубы в пирог.

— …Или решила, что накопления ее папочки позволят ей и дальше вести образ жизни, к которому она привыкла, — подхватываю я. — Она же не знает, что такое нужда. Думаю, ее ждут сюрприз, когда вернется. Опустившийся свободный принц вовсе не так привлекателен, как женатый и ухоженный. Пусть с нуля начинает с ним все, как я когда-то. Если Марк не будет вставлять палки в колеса, нас разведут уже через неделю.

— Мне жаль, что так произошло.

— Нет, не стоит жалеть. Я благодарна Марку за детей, за все хорошее, что было между нами. Не знаю, станет ли развод спасением, но я точно знаю, что для меня это — не конец. И я не смогла бы замести всю эту грязь под коврик и делать вид, что ничего не было. У каждого решения есть две стороны, и жизнь такая сложная штука…

— Жизнь проста только для дураков. А мы с тобой, слава Богу…

Шорох за дверями заставляет Льва прерваться и внимательно прислушаться.

— Девчонки, выходите. У нас в гостях сыщик, спрятаться не получится, — я улыбаюсь, глядя, как понуро выходят дочки.

— Мы не подслушивали, — мямлит Ксюша. — Мы только подошли. Честно.

— Нам нужен дядя Лев, — выпаливает более бойкая Даша.

— О как, — Лев Александрович округляет глаза. — И что же произошло?

51. Вылитые!

— О как, — Лев Александрович округляет глаза. — И что же произошло?

Я хватаюсь за полотенце и смахиваю невидимые крошки, чтобы спрятать смущение. Больше всего сейчас мне хочется выскочить из дома и убежать на мороз. Прямо так, без одежды и в тапочках.

Потому что догадываюсь, о чем они хотят попросить: покатать на огромной машине или отвезти в дом, где гостиные, как в Хогвартсе.

Или, не дай бог, показать шрамы, которые ему оставили матёрые бандиты.

Лев в нашей семье — фигура уважаемая, вызывает у дочек повышенный интерес. Каждый раз после их случайных встреч, мне приходится отвечать на кучу вопросов.

Боюсь, что могла переборщить и теперь они его воспринимают, как гибрид Бэтмена и тайного олигарха.

— Дядя Лев, у нас лампочки не горят…

— …В гирлянде на улице.

С облегчением отбрасываю ставшим ненужным полотенце. Сеанс «испанского стыда» на сегодня отменяется.

Лев, хитро прищурившись, интересуется:

— И что там у нас с лампочками?

— Мы с мамой украсили дом к Новому году, а гирлянда не горит.

— …У всех красиво, а у нас не очень. И еще мы не смогли украшение на дверь повесить.

— Там есть гвоздик, но мама не дотягивается. Это раньше папа делал.

Последняя фраза Ксюши, сказанная с робким придыханием, впивается в меня острым камушком вины. Что мне стоило немного заморочиться и стремянку принести?

Но Лев быстро соображает, что к чему.

— Давайте так, — серьезным тоном говорит он, — вы сейчас идёте к себе одеваться, потому что на улице холодно. И через десять минут я вас жду — поможете мне.

Девчонки согласно кивают. Их тут же будто ветром сдувает.

Лев провожает их взглядом, и, когда наверху хлопает дверь, тихо спрашивает:

— Марк не заходит?

— Нет, — я снова хватаюсь за полотенце, как за спасательный круг, — я же говорила тебе, стараюсь с ним не общаться. Девочки, обычно, приходят к нему домой.

— Злишься на него?

— Нет, это другое. Не хочу видеть его в этом доме, понимаешь? — Прижимаю руку к груди, — Хотя нет, не только в доме, но и вообще… У нас развод через две недели, сразу после Новогодних праздников. Но меня там будет представлять адвокат. Мне так неприятно это всё, так мерзко… И это не трусость, нет! Это какая-то эмоциональная гигиена. Хочется дистанцироваться от всего и не погружаться.

— Тебе все равно придется с ним общаться.

— Нет, ты не понимаешь. Я не отказываюсь от общения. И знаю, что привыкну и справлюсь. Верю, что все будет хорошо. Но пока мне эти эмоциональные качели не нужны. Я же себя знаю… Он сейчас одинокий и несчастный, и я боюсь, что буду чувствовать вину и ответственность. Вдруг мне опять захочется его спасти? Не хочу даже проверять! Потом буду жалеть о том, что его пожалела… Мне нужно выдохнуть, чтобы принять новые условия своей жизни. Даже то, что у меня будут периодически перегорать лампочки в гирлянде, а для украшения дома придется выволакивать стремянку из подвала.

— Твои лампочки я готов взять на себя. А еще ножи и неприбитые полочки, — шутливо откликается Лев.

— Но ты не будешь рядом всегда, — Лев открывает рот, чтобы что-то сказать, но я поднимаю руку в предостерегающем жесте. — Подожди, не надо меня убеждать в обратном. Я должна сама научиться, чтобы не зависеть ни от кого. Поэтому, я с вами! Покажешь, как ремонтировать новогодние гирлянды? Возможно, у меня не будет средств, чтобы позволить себе нанимать специалистов. Марк же выдоил все счета…

— Думаю, эту проблему можно решить.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой муж, слава богу, совершил два умных поступка в своей жизни. Один из них — покупка жилья. Стоимость его… прости, вашей квартиры сейчас поднялась вдвое. Думаю, что все накопления ты вернешь с продажи. Марку придется подыскать себе для любовных утех что-нибудь попроще, но это уже его проблемы.

— А второй умный поступок?

— Он удачно женился… На умнице и красавице. — Я опускаю глазки, вот с этим утверждением можно поспорить. За последние месяцы я похудела, и женщина в процессе развода не выглядит свежей розочкой. — Жаль, что оказался таким дураком, что упустил тебя.

Я вспыхиваю. Как сильно отличается сегодняшний комплимент Льва от скабрезных ухмылок, которыми он награждал меня в начале нашего знакомства.