Кира Туманова – Измена. Не прощу твою ложь - Кира Туманова (страница 34)
Сама виновата, нужно было самой сказать им правду, но я смалодушничала, хотела свалить ответственность на Марка. В итоге получила Илону, которая пыталась сама познакомиться с моими девочками.
Детей совершенно напрасно считают наивными и глупыми. В восемь лет девчонки очень чётко улавливают родительские эмоции.
Их любимый папочка — это модель, по которой они будут искать себе будущего мужа. Других мужчин ведь в их жизни нет. И я придушу Марка, если он сейчас добьёт счастливую семейную жизнь моих дочерей. Он и так уже достаточно продвинулся в этом направлении.
Не замечаю, как к выходу торопливым колобком прокатился Дмитрий. Наверное, и Илону бы пропустила, но Ксюша двигает меня локотком в бок:
— Мам, смотри… Опять эта ведьма. Она ведь ничего с папой не сделала?
Высокомерно окатив меня презрительным взглядом из-под спутанной грязной чёлки, Илона дефилирует следом за отцом. Ох, не стоит ей сейчас демонстрировать подобный пафос. Увидит себя в зеркало, поймет, как глупо и смешно это выглядит.
— Никого она не тронет, вы над ней хорошо поработали, — с трудом сдерживаю ухмылку.
— Я же говорю, она сама… — надувает губки Даша. Вижу, как она вновь обиженно сжимает кулачки и перевожу тему.
— Все, думаю, ваш папочка закончил прием гостей. Пойдемте. Он по вам очень соскучился! Я точно знаю!
Ксюша и Даша ручейком просачиваются палату и испуганно замирают. Переводят взгляд со Льва на бледного Марка. Желание броситься к отцу борется в них с робостью перед мощным незнакомцем, который был с ними так суров несколько минут назад.
Лев подходит к девчонкам и присаживается на корточки перед ними, так что их глаза становятся на одном уровне.
— А вот и вы, — тепло улыбается. — Надо же, как вовремя! Мне ваш папа как раз про вас рассказывает. Ты Ксюша — прикасается к носику старшей, а ты — Даша.
Безошибочно! С первого раза мало у кого получается их отличить. Я с подозрением смотрю на Марка, а тот лишь в недоумении качает головой. Но, когда дело касается Льва, я уже привыкла не удивляться.
— Мы потом договорим, — обращается Лев к Марку. — Я приглашу своего человека, расскажешь все в подробностях. Я все решу, обещаю!
Протягивает руку для рукопожатия, но Марк демонстративно отводит взгляд к стене, будто не замечая этого.
К щекам приливает кровь, чувствую неловкость за почти бывшего мужа, будто это я его сделала таким неблагодарным и невоспитанным.
А Лев смотрит на него с таким же недоумением, как я на Илону только что.
Вот уж, действительно, самое время для демонстрации своего «фи».
Ничуть не смутившись, Лев выходит из палаты показав мне уже за спиной девчонок большой палец вверх, чтобы я не сомневалась, что финансовые проблемы моей семьи взяты под контроль.
Слегка подталкиваю девчонок в спину, и они, наконец, наперегонки бросаются к отцу.
— Папа, у тебя где болит?
— А тебя скоро отпустят?
— У меня по математике тройка, но я её случайно получила.
— Ты с нами сходишь в океанариум?
Какое-то время Марк в полголоса отвечает на их милые вопросы. Я стою, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди.
— Папа, я нас нарисовала, смотри. — Ксюша размахивает рисунком, где даже я со своего места определяю не четырех человек, а пять.
Марк держит листочек из блокнота лежа на весу. Я вижу, как подрагивают его руки и перекатывается под кожей кадык от волнения.
— Очень мило, — говорит он изменившимся голосом. — Это я, это мама, вы с Дашей…
— А это Грэнни, видишь? Вот здесь. Я замалевала ее. Она тянет тебя за руку, но у нее ничего не получится, ведь правда?
Столько искренней веры в ее голосе, что глаза тут же начинает немилосердно щипать, и я начинаю разглядывать потолок, чтобы не позволить предательской слезинке скатиться по щеке.
Марк молчит. Я крепко зажмуриваюсь, с колоссальным усилием сглатываю колючий комок, который стоит в горле. Открываю глаза. Больничная палата утопает в солнечном свете и тишине. Эта немая сцена может служить лучшей иллюстрацией окончания нашего брака — бледный виноватый Марк со скомканным детским рисунком, и дочки, трогательно вытянувшие тонкие шейки в ожидании его ответа.
Девочки сами не зная того, поставили отцу жесткую подножку, он теперь не может сказать им правду. Не может же он признаться, что позволит утащить себя ужасному чудовищу?
Решаю нарушить затянувшуюся паузу:
— Нет-нет, Илона — не ведьма, обычная девушка…
— Все-таки она решила вмешаться. Я не знал. Что ж… — задумчиво, будто сам себе говорит Марк. А потом уже другим тоном задает вопрос, видимо, чтобы хоть что-то спросить. — Почему Грэнни, девочки?
Дочки снова тараторят:
— Ну эта такая бабка, с белыми волосами.
— Страшная и черная…
— Из игры…
— Но ее можно победить…
— Хотя у нее и бейсбольная бита есть…
Потираю лоб двумя пальцами. Нда, видимо стоит серьезно ограничить использование компьютера. Не известно, какие еще монстры им знакомы.
— Девочки, папа еще по телефону сказал вам, что после больницы будет жить в другом месте. Недалеко от нас, вы будете видеться, обязательно. — Беру инициативу в свои руки. — Так будет лучше для всех.
— Но почему?
— Помните, что я делаю, когда вы ссоритесь? — подхожу к девочкам, которые оккупировали кровать Марка и опускаюсь рядом на стул. Ласково провожу ладошкой по щечкам. — Я развожу вас по разным комнатам. Знаете, почему?
— Чтобы мы не подрались?
— Не наговорили лишнего?
— В точку, девочки. Когда люди крепко ссорятся, нужно разойтись, иначе можно натворить таких дел, о которых потом будешь жалеть. Вы же сами знаете, что от страха и гнева себя перестаешь контролировать. И мы с папой, поругавшись, можем совершить такие глупости, которые затронут вас. Например, можем пытаться перетянуть вас каждый на свою сторону. Или вдруг вы услышите, как мы кричим? И вам захочется тоже к нам присоединиться?
— Папа не сказал, что вы поругались… Но обещал собаку и новый дом.
Бросаю уничижительный взгляд на Марка, который смущенно натягивает на себя одеяло. Ну конечно, интернет-психологи о главном умолчали.
— Мы с вашим папой… — Снова поднимаю вверх глаза, чтобы убрать противное щипание. — В общем, папа сильно обидел меня, а я тоже сделала ему очень больно. Хотела получить власть над ситуацией и думала, что, отомстив, почувствую облегчение. Но ошиблась. Из-за меня ваш папа теперь в больнице.
Девочки испуганно смотрят на меня.
— Нет, нет, мы не дрались… — Предупреждаю вопрос, который читаю в их глазах, — Но очень можем это сделать снова. Поэтому, нам нужна ваша помощь. Вы должны помочь нам посидеть в разных комнатах, но, чтобы никто из нас не чувствовал себя брошенным и одиноким. Хорошо? Пять дней в неделю вы будете утешать меня — я же все-таки слабая девочка, а два дня в неделю — ходить к папе. Он мужчина, ему и пары дней будет достаточно.
— Вы разведетесь, как родители Светки?
— Мои милые зайки, — прижимаю к себе их склоненные головки, — когда разводятся люди, они просто перестают быть мужем и женой. Но они все равно остаются родителями. Папа останется вашим навсегда, чтобы ни случилось. И он любит вас больше всего на свете, правда Марк?
— Да, — хрипло поддакивает он и гладит дочек по спине.
Господи, ну скажи ты им, как сильно их любишь, как будешь ждать каждой встречи. Ну хоть что-нибудь скажи им! Обними, чурбан чёртовый! Они же так рвались к тебе, так переживали…
Мне хочется схватить Марка и потрясти за грудки. Чтобы очнулся, пришел в себя… Но внимательно вглядываюсь в его покрасневшие глаза и вижу, что он просто не может говорить, боится расплакаться.
Но в этот раз эмоциональность и чуткость, которая всегда меня в нем восхищала, меня только раздражает. Мужчина не должен себя жалеть. Слишком долго я велась на красивые сердечные проявления. Но теперь знаю цену этому всему — Марк, как флюгер. Завтра придет Илона и он с такой же искренностью будет внимать ее картинам светлого будущего.
— Пойдемте, девочки, папа устал. У него сегодня тяжелый день.
Притихшие девчонки чмокают Марка в щеки и опустив головы понуро выходят из палаты. Мне еще не раз придется говорить с ними на сложные темы. Возможно, с помощью психолога.
— Подожди, — вдруг говорит мне притихший Марк. — Прости меня, если сможешь. Пожалуйста, прости…
Я молча закрываю дверь и ехидно улыбаюсь. Месть бывает разной. Не могу отказать себе в небольшом удовольствии — представлять, как Марк будет объяснять дочкам, почему с ним живет бабка Грэнни.
50. Жизнь — сложная штука