Кира Туманова – Измена. Не прощу твою ложь - Кира Туманова (страница 29)

— Ты переживал об их душевном спокойствии, когда тратил семейные деньги на свои развлечения? — вскипаю, как чайник. Ничего себе, он еще боится, что я про него что-то скажу.

Стоит об этом вспомнить, и даже кадка с фикусом не может замаскировать мой гнев — меня колотит. Наверное, слишком громко произношу последнюю фразу, потому что вновь пришедшие гости с любопытством косятся в мою сторону.

Глубоко выдыхаю. Так не пойдет! Только разругаемся в клочья.

— Что ты им сказал? — повторяю вновь. — Мне нужны факты.

— Если вкратце, то о том, что мы всегда будем их любить больше всего на свете. Но еще, что папа и мама поссорились, и пока будут жить отдельно. Но это даже неплохо, потому что теперь у них будет две детских комнаты, а еще они смогут по очереди ночевать у нас и ходить в гости в любое время…

— Марк, о чем ты говоришь? Какая комната? О чем вообще речь?

— Не знаю, Лена… Но психологи говорят, что нужно дать детям чувство безопасности и снять с них ответственность за происходящее…

— О, господи, Марк! — прикладываю руку ко лбу, с трудом сдерживаюсь, чтобы не заорать. Какой же бред! У моих детей даже имеющейся комнаты может не быть, а им уже обещана сказочная жизнь. — Что ты несешь? Почему тебе говорят, что делать, то Илона, то советы из интернета? Ты же врал им! Что еще сказал? Только коротко…

— Я не врал, я рассказывал о том, что будет, — цедит Марк. — Ну как я могу объяснить маленьким девочкам, что я идиот, которого сжирает чувство вины перед ними?

— Марк, давай потом об этом… Дети знают про Илону? — Какой же он занудный, сейчас меня ждет еще пара часов рассусоливаний про его мотивы, душевные терзания и поиски истины.

— Нет, я не сказал им про нее, но они в курсе, что я очень серьезно перед тобой провинился. — Так, уже хоть что-то конкретное.

— В чем провинился? Подробнее… — Рявкаю я. — Про то, что они могут остаться без крыши над головой, надеюсь, молчал?

— Конечно, молчал. Я виноват, Лена, но для детей сделаю все. У меня все наладится. Если мне нужно будет предоставить им отдельную комнату, я выпрыгну из штанов…

«Ты уже выпрыгнул. Даже не один раз» — ехидно проносится в моей голове.

— Ясно. Они знают, что ты в больнице?

— Да, я сказал им, — и, чувствуя мое напряжение, предупреждает мой вопрос, — просто попал под машину. Но жив-здоров, синяки пройдут, и мы снова встретимся, — услышав это, с облегчением выдыхаю. Судя по всему, здесь уже обошлось без интернет-советов.

— Хорошо, что еще?

— Я обещал им собаку…

— Что? Какую собаку? — мне кажется, что я ослышалась.

— Не знаю, Ксюша хотела йорка, Даша — пекинеса, мы еще не решили. Я прочитал, что для нивелирования негативных эмоций нужны позитивные…

Сбрасываю звонок Марка на полуслове, нет времени на обсуждение дурацких фантазий, нужно срочно звонить дочкам. Хочу понять, как они отреагировали на весь этот бред.

Телефон Даши вне зоны действия сети. Сердце колотится где-то в горле. В волнении вскакиваю с дивана и непослушными пальцами набираю Ксюшу. Пока слушаю долгие гудки, пытаюсь собрать мысли в кучу.

От разговора с Марком даже я нахожусь в ощущении легкого шока, что тогда говорить о детях? Позвонил любимый папочка, сказал, что в чем-то накосячил, но лежит в больнице, зато посулил щенка и золотые горы.

Сложно представить реакцию восьмилеток… Вряд ли они сейчас в предвкушении позитивных эмоций рисуют на бумаге картинки новой жизни. Плачут дома или не дай бог, я вздрагиваю при этой мысли, побежали его навещать.

Жду ответа Ксюши стоя, раскачиваясь от волнения, коленки дрожат, но сидеть я не в силах. Никто не подходит к телефону. Набираю ее снова и снова, слушаю долгие гудки и пытаюсь отогнать дурные мысли. Все хорошо, они просто не слышат звонка. Такое бывает…

— Лена, держи сумку. Что-то случилось?

Вздрагиваю, почувствовав на плече тяжелую руку Льва.

— Пока не уверена. Но, кажется случилось. — Сбрасываю вызов. Понятно, что Ксюша мне не ответит.

— Нужна моя помощь? У меня еще есть время.

В ответ молча мотаю головой. Как бы не были чисты помыслы моего детектива, я не готова впускать его в свою семью. Во всяком случае, пока.

42. Пересечение

— Девочки, я дома, — снимаю обувь в прихожей и жду привычного топанья. Но меня встречает полная тишина.

На всякий случай забегаю на кухню, поднимаюсь в детскую комнату. Печенье в вазочке нетронуто, школьных рюкзаков нет. Кровати наскоро заправлены, поверх покрывала Ксюши валяется телефон. Другой телефон стоит на зарядке.

Они даже не заходили после школы, сразу отправились к Марку. Навестить больного папочку — это так на них похоже. И у меня нет возможности их остановить!

Вспоминаю серьезные мордашки, с которыми они спускались утром ко мне. У меня ведь язык не повернулся напомнить, чтобы проверили — все ли они взяли. Не хотела гасить их пыл и стремление к самостоятельности. Теперь приходится расплачиваться за свою педагогическую принципиальность.

Бросаюсь вниз и бегу обратно к машине. Одновременно набираю Марка и ору в трубку:

— Илона у тебя?

— Нет, она по делам поехала. А что?

О, у нее и дела еще есть. Какие, интересно мне?

— Не пускай ее. Позвони, пусть сумку себе новую купит… Уборку в вашем гнездышке сделает. Не знаю… Что угодно.

— А что такое?

— Ничего! Просто кто-то, видимо, слишком жаловался детям на свое состояние. Жди гостей. Думаю, девчонки, поехали к тебе. Сейчас заберу их.

— Ох…

— Если они придут, позвони. Умоляю…

Внутри меня словно включается секундомер. Тикает, заставляя поторопиться. Гонит вперед, заставляя нарушать правила, будто дело касается моей жизни.

Хоть бы они не пересеклись с Илоной!

**

Тяжело дыша падаю грудью на стойку дежурной медсестры. Звонка от Марка не было, да и он сам не отвечает на телефон.

Меня уже потряхивает. Что происходит вообще?

— Скажите, к Арзамасову дочки приходили?

— А вы кто ему? — Натягивает губы медсестра.

— Жена…

— Еще одна? У него все утро жена сидела, молоденькая такая….

Тыльной стороной ладони вытираю вспотевший лоб — неслась с парковки, как сайгак. Новость о том, что я, оказывается, уже не жена больше не рвёт мне душу, только бесит.

Придушить бы старую грымзу, но нельзя. Без ее разрешения на посещение меня из палаты выведет охрана.

— Это мои дети, — подчеркнуто вежливо говорю я.

Опытным взглядом сканирует меня:

— А… Понятно, — цедит сквозь зубы. — Да, приходили. Я их развернула, потому что у отца сейчас посетитель.

— Какой еще посетитель? — округляю глаза.

— Не важно, — поняв, что сболтнула лишнее, медсестра достает папку с назначениями и делает вид, что изучает списки. — Я не обязана предоставлять информацию.

Я холодею от возникшего подозрения.

— У него в палате мужчина? Дородный такой, с висячими брылями?

— Не видите, я занята, — рявкает медсестра. — Дочки ваши в парке ждут, и вы прогуляйтесь.

— Этот мужчина… Он один приехал?

Медсестра молча копается в папке, игнорируя мой вопрос.