Кира Туманова – Диагноз развод. Ты это заслужил (страница 3)
- Три месяца уж, даже чуть больше. Это он мне на день рождения подарил, - сжимает грудь в руках и радостно трясет ей перед моими глазами.
Моё сердце трепещет где-то в горле, повторяя вибрацию силикона. Вот так, значит... А на ремонт в детской денег у нас нет.
«Понимаешь, Лилёк, сейчас столько затрат, нужно планировать бюджет грамотно».
Сглатываю, чтобы найти в себе силы и оторваться от щедрого подарка, в котором уместились и дизайн-проект, и новая кровать для Дениса, и даже обои с шелкографией.
- М... Представительный мужчина он у вас. Как он вас дождался, в его-то возрасте...
- Нет, он женат. Но жена не стенка, подвинем, – снова идиотский смех, от которого меня передергивает.
- Понятно, - сухо замечаю я. – И хотите сразить его наповал переменами во внешности?
- Да, нужно что-то провокационное, дерзкое, такое, - щелкает пальцами, пытаясь подобрать слова, - сексуальное, но трогательное. Он обещал эти выходные провести со мной.
Надо же, какое совпадение!
Даст ис фантастиш все-таки состоится и вовсе не с горячими немецкими мужчинами, как я предполагала.
- Дерзкое и провокационное, значит. - Держу в руках упаковки с филерами. – Думаю, я смогу вам помочь. У вас будут самые сексуальные губы из всех возможных. Проходите на кресло.
Будут тебе губы. Такие большие, что тебя через трубочку придется кормить! Ничего крупнее горошины не влезет.
***
Спустя пятнадцать минут Анжела, глядя в зеркало, неуверенно трогает свои губищи пальцами, будто не веря, что они настоящие. Слегка приоткрывает рот, это выглядит так, будто в движение пришли два гальванических вареника, и вопросительно смотрит на меня.
- Не переживайте, это отёк. - С добродушной улыбкой говорю я. - Скоро пройдет. На вас же все заживает. Как на суке, то есть собаке. Простите...
Засовываю руки в карманы и отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку.
Желание пациента для нас закон! Формально, меня даже не в чем упрекнуть. Я просто хорошо сделала свою работу.
3. Хочу специалиста и печенье
Падаю в кресло, сжимая виски руками.
Я не готова к новости, что у моего супруга есть любовница. Нет!
Он не мог так поступить со мной, он слишком честный и принципиальный. Может быть я просто истеричка, которая накручивает себя?
Прикрыв глаза снова прогоняю перед мысленным взором случившееся.
Факты неопровержимы. Надежды на то, что у Игоря есть брат-близнец с таким же именем, нет никакой!
- Извините, - в дверь просовывается голова очередной пациентки. – Можно заходить?
- Я не знаю... – сдавленно хриплю, погружённая в свои мысли.
- В смысле? – женщина опускает глаза в листочек, который держит в руках, и задумчиво шевелит губами. – Мне к косметологу... Вы врач Лилия Михайловна?
Мне очень хочется выпихнуть пациентку в коридор, запереть дверь на ключ и позвонить Игорю. Прямо сейчас! Топать ногами и орать. Визжать в трубку так, чтобы у него в глазах полопались капилляры и разорвались к чертям барабанные перепонки.
Но эту соблазнительную картину вытесняет воспоминание о сурово сдвинутых бровях нашего главврача Гуляева. Нет, если истерить, то не на работе! Я подожду до вечера, а пока подумаю, что делать дальше.
Вздохнув, поправляю бейджик на халате:
- Заходите... Да. Я врач Лилия Михайловна.
Мои руки не дрожат, когда я кисточкой наношу пилинг. Но взбесившееся сердце колотится так, что хочется включить радио, чтобы заглушить его стук.
Перед глазами, как кадры из немого кино, бегут тошнотворные сцены с участием моего мужа. В локациях, которые выдала пустоголовая любовница.
Вот котик лежит в джакузи, Анжела массирует ему спинку, а мы с Денисом дружно пропалываем грядки на даче свекрови.
А это пьяный котик в гостинице кормит виноградом лебедя, свернутого из полотенца, а другой рукой хлопает Анжелу по заднице, пока я уезжаю навестить сына в летнем лагере.
Котик любуется ночным городом из окон лимузина, а потом зарывается в грудь Анжелы лицом...
- Ой, - раздаётся с кресла. – Щиплет же...
- Простите, - бережно промакиваю уголки глаз пациентке и укладываю сверху ватные спонжи, чтобы она не видела моего расстроенного лица.
Внутри всё горит от обиды.
Я завидую одиноким женщинам, которых никто не обманет. И молоденьким девушкам, которые, в ответ на предательство, могут упорхнуть в новую жизнь, гордо вскинув подбородок.
А что делать мне?
Смахиваю одинокую слезу с щеки и думаю о том, что лучше бы Олег Альбертович Гуляев мечтал о штатном психологе, а не томографе.
Сейчас мне, как никогда, нужна помощь специалиста, который скажет, какая я сильная, состоявшаяся и мудрая. А потом шепнёт на ушко, что всё будет хорошо и предложит чай с печеньем...
- Лилия Михайловна, - чуть не сорвав дверь с петель в кабинет врывается Леночка, старший администратор. - Вы почему трубку не берёте? Срочно в зал!
От её крика пациентка вздрагивает и, зажимая спонжи руками, вновь стонет:
- Ой, опять щиплет. Не могу...
Шикаю на Леночку и округляю глаза. У меня процедура, разве не видно?
Леночка испуганно косится на пациентку и, водя рукой у горла, беззвучной пантомимой пытается показать, что дело важное и не терпит отлагательств.
Устав от моей непонятливости подкатывает глаза и зловеще шепчет:
- Гуляев ждет! Быстрее...
И вновь исчезает за дверью.
- Не переживайте, Варвара Степановна, я закончу процедуру, – начинаю плавными и медленными движениями удалять пилинг с лица женщины. – Гуляев подождет, а вот аминокислоты ждать не будут. Через неделю, как отшелушитесь, красоткой будете!
- В моё время лимоном натирались. Дешево и эффективно, – ворчливо откликается Варвара Степановна*. – Это сейчас напридумывали разного... Вот невестка моя...
Я задумчиво слушаю её и киваю/
В мозгу свербит мысль – что главврачу понадобилось от меня именно сейчас?
Неужели меня уже накрыл «эффект Анжелы»? Успела нажаловаться?
Хотя это и не нужно, Гуляев сам мог увидеть новоявленную Джоли в коридоре больницы. Она сейчас девушка заметная...
4. Все серьезнее, чем я думала
Торопливо бегу по коридорам в конференц-зал.
Нервно кусаю губы. Мне страшно представить, какая кара падёт сейчас на мою голову. Не удивлюсь, если Гуляев решит устроить публичную порку, чтобы взять реванш в вечной битве с моим мужем.
Мне всегда мешало, что я – жена Семирадского. Коллеги меня боялись и недолюбливали. При моём появлении замолкали даже самые отъявленные больничные сплетницы, чтобы я не дай бог не донесла мужу свежие новости.
Знали бы они, что при одном упоминании о моей работе Игорь всегда тоскливо подкатывал глаза от скуки. Будто мои обязанности в медцентре – чистка аквариумов или выдача бахил в гардеробе.
Впервые мне могло пригодиться заступничество Игоря. Но, скорее всего, мой драгоценный супруг будет первым кричать «Ату ее!», как на псовой охоте. За то, что я сделала с его любовницей...
- Ой, - едва успеваю отскочить. Из темноты узкого прохода на меня двигается огромный розовый заяц.
Вжимаюсь в стену, но мохнатое чудовище, расшиперив лапы, цепляется за мой бейдж.