Кира Тигрис – Факультет Романтики. Ромфак (страница 47)

— Когда смертные говорят, что готовы отдать за свое желание все, что угодно, — спокойно продолжила его фразу блондинка, — то чаще всего они имеют ввиду жизнь и душу!

— Душу? — эхом повторил перепуганный Доминик, хмурясь и невольно пятясь назад. — Но… такие торги ведут только высшие духи… джинны, Ифриты или демоны… Ай-яй!

Пятясь назад, парень нечаянно наступил на руку своему рыжему приятелю. Дилан все еще ползал на четвереньках под барной стойкой. Он, конечно же, уже нашел свой свиток участника ночной гонки, и теперь просто собирал на полу рассыпавшиеся мятные конфеты. Дилан жалобно заскулил, прижимая отдавленную руку к груди, но не растерялся, а со всей силы шлепнул неуклюжего приятеля ладонью прямо по мягкому месту.

Но Доминик словно не заметил удара, он тихо ойкнул, но вовсе не от боли, а скорее — от ужаса. Он только сейчас осознал, сколько раз сам за сегодняшний вечер успел произнести «я все бы отдал», «да заберите все», «клянусь всем своим».

— Я… не имел это в виду, — пробормотал он, оправдываясь, — я не хотел… мне ничего не надо! Да у меня вообще нету никаких проблем…

— Главная проблема смертных в том, что, когда вы уверены, что ваша судьба — в ваших руках, она реже всего оказывается там, — продолжала Стейси ровным безэмоциональным голосом, — прекратите разбрасываться своими клятвами. Лучше мечтайте чаще, и пусть вас подслушает свободный джинн!

Доминик помнил, что могущественный дух должен находиться недалеко от хозяина, которому подчиняется. Но джинн всегда является не в своем настоящем облике, а в образе тотема — животного или птицы, иногда рептилии — змеи или ящерицы. Он исполняет только желания, одобренные хозяином. Последнему достаточно лишь слегка еле-заметно кивнуть головой или щелкнуть пальцами.

Доминик в панике обернулся вокруг и тут же заметил его — большого белоснежного ворона-альбиноса с электрически-голубыми глазами. Он чинно восседал прямо на том самом холодильнике, в котором только что был заперт Сэмми, и важно клевал из вазочки фисташки — большие очищенные с солью и специями. Так, значит, это и есть джинн, а его хозяин, точнее — хозяйка…

— Твоя очередь, — прервала умозаключения парня Стейси, протягивая ему спонсора сегодняшней вечеринки — хорошо знакомую раскрытую кожаную торбу. Краем глаза парень заметил, как белый ворон на холодильнике расправил свои широкие крылья. — Не теряй времени, этой ночью жизни смертных и так становятся короче в два раза быстрее…

Доминик вздрогнул и снова с ужасом обернулся вокруг, не моргая и внимательно вглядываясь, пытаясь различить самые мельчайшие детали. Очень скоро он заметил, как среди безмятежно отдыхающих гостей на вечеринке летает полупрозрачное серое облако — не то тумана, не то дыма, окутывая собой, то одиночных студентов, то уединившиеся парочки, а то и вовсе — целые компании. Путешествуя таким образом по залу, серое облако быстро росло, становясь гуще и темнее, словно впитывая в себя энергию молодости, а именно — драгоценное время юности. Потом, конечно, каждый из студентов в шоке смотрел на часы и недоумевал, куда так быстро пролетел вечер? Почему так мало удалось сделать?

Кто-то забыл позвонить дорогим людям, сказать важные слова, отправить хотя бы смс, а кто-то снова не успел сделать домашнее задание или опять не выполнил обещание. Так часы убегали минутами, а годы — днями. Обернулся — и лето сменилось осенью, моргнул — и год уже пролетел.

— Но я… это… я точно доеду до финиша первым? — спросил шепотом Доминик, переводя недоверчивый взгляд с торбы на Стейси и обратно. — Я только ради этого готов рисковать!

— Доедешь, доедешь, — вздохнула она, с улыбкой глядя, как рука парня нырнула в торбу и появилась обратно, сжимая в окровавленных пальцах миниатюрный свиток, перевязанный ярко-рыжей ленточкой. — Поверь, это лучше, чем твой дядюшка Майор Балдсон обнаружит ваши фото с сегодняшнего рандеву у Косты в спальне. Главное, чтобы его табельный пистолет был подальше от рук. Хи!

— Да, блин, не смешно вообще! — возмутился Доминик, убирая свиток участника гонки в задний карман джинсов и машинально вытирая кровь с пальцев о их темную ткань. — Ты же обещала!

Стейси пожала плечами и молча запустила свою нежную элегантную руку в торбу. Хорошенькое личико девушки даже не изменилось от испуга или боли. Еще секунда — и в ее длинных музыкальных пальцах был зажат очередной миниатюрный свиток, перевязанный угольно-черной лентой.

— И ты… и ты тоже едешь с нами?! — недоумевающе пробормотал Доминик.

— Ну кто-то же должен выиграть эту гонку? — ответила девушка с милой улыбкой и подмигнула.

Глава 16. Ванильный раф с маршмеллоу

Я шла, а точнее, как обычно, привычно бежала трусцой по коридору, несясь навстречу приключениям на свою непоседливую пятую точку. Я с разбегу влетела на пожарную лестницу, благо, двери туда оказались не заперты и даже слегка приоткрыты. Ведь именно там уединялись особо разгоряченные парочки, творились всякие нелегальные продажи дипломных работ и курсовых, туда выходили «выяснять отношения» и часто назначали драки-стрелки. Так что я, перепрыгивая сразу через две ступеньки, весьма тактично не обращала внимания на то, что происходило вокруг и не смотрела по сторонам — меня это совершенно не касалось. Самое главное, что тут, на пожарной лестнице, которая планировалась использоваться в случае ЧП, не было предательских ковров под ногами, перила были самыми удобными, так же, как и ступени и наименьшие пролеты. Все было сделано ради того, чтобы жильцы данного элитного корпуса смогли быстро и беспрепятственно эвакуироваться с любого этажа и из любого места в здании. А это значит, что запасная лестница вела абсолютно во все помещения — парадные и служебные. А еще — это был наикратчайший путь на улицу прямо к парковке. Идеальный побег с места преступления!

Я спускалась все ниже и ниже. Вот я уже на первом этаже, справа от меня находилась пара огромных маятниковых дверей с круглыми окошками, ведущими, судя по блестящей золотой табличке рядом, на кухню элитного ресторана. Естественно, дорогого и пафосного. Ничего другого я и не ожидала, ведь это был корпус для детей богатейших мира сего. А они любят кушать очень вкусно!

Напротив черного входа на кухню ресторана располагалась еще одна металлическая дверь — именно она то и вела на парковку. Я уже собралась ее открыть, как, вдруг, услышала позади себя какую-то возню, приглушенные удары, скрежет, шорох, сопение-кряхтение и писки-визги. Я даже поднялась на несколько ступеней обратно вверх, чтобы лучше расслышать и рассмотреть происходящее. Вот это было очень зря!

В следующий момент в меня на всем ходу врезалось что-то небольшое белое и пушистое, однако, мягким это нечто было назвать совершенно нельзя. Удар сбил меня с ног, мы вместе с этим пищащим-вопящим трепыхающимся созданием кубарем покатились вниз по ступеням. Я спиной, а точнее — своей не очень счастливой пятой точкой, на лету врезалась в те самые маятниковые двери с окошками, ведущие на кухню. Но нет, о — счастье, я не получила перелом кобчика или двойной ушиб ягодиц третьей степени. Под напором моей пятой точки двери резко распахнулись и… я влетела в просторное помещение, растянувшись на холодном кафельном полу. Мое падение значительно смягчил этот самый пищащий шерстяной комок, и такой расклад дел ему совсем не понравился. Теперь зверек не только вопил, но и грязно ругался, щедро сыпля оскорблениями в мой адрес.

В комнате царила темнота и пахло свежестью моюще-дезенфицирующих средств. Я протерла глаза кулаками, пытаясь хоть как-то разглядеть возмущенно-раздраженное создание, на чьей милой мордашке только что притормозила моя задница. Из сумрака на меня смотрела пара разноцветных глаз — ярко-желтый и едко-зеленый, оба ярко горели от злости, прямо как гирлянда на елке.

— Нос мне сломала своим жирдячьим пердильником! — хрипело озлобленное существо, громко скребя коготками по кафельному полу. Видимо, представляло, как выцарапывает мои глаза. Это был какой-то небольшой зверек, что-то вроде маленькой белой собачки на движке чихуахуа, только очень лохматой и злобной. — Все мои клыки погнула… дурында… Ай-р-р-р! Глаза мои лопнули!

То же самое подумала и я про свои глаза, когда, вдруг, все вокруг стало ослепительно белым. Это в помещении неожиданно для нас сам собою включился свет, да такой мощный, что я на время потеряла способность видеть. Мои глаза заслезились от боли, и я закрыла их руками.

Когда я, проморгавшись и проругавшись, наконец, привыкла к столь яркому освещению и смогла оглядеться вокруг, то поняла, куда мы попали. Это была абсолютно пустая кухня ресторана, начищенная до блеска и ждущая шеф-поваров, которые должны были явиться сюда через пару-тройку часов — до утра оставалось совсем недолго. Однако, сейчас была глубокая ночь, а потому ресторан был закрыт — работали только круглосуточные бары и кофейни наверху, обслуживая гостей вечеринки. На кухне все вокруг было кристально-чистым, буквально стерильным, как в больнице. Еще бы! Это был ресторан с аж с двумя Мишленовскими звездами. Вокруг сияли блестящие столы, мойки, сушки, шкафы и холодильники, с металлических поверхностей которых на меня смотрели десятки моих же растерянных отражений. Именно тут талантливые шеф-повара вручную кропотливо делали изысканные блюда — настоящие произведения искусства.