Кира Тигрис – Факультет Романтики. Ромфак (страница 29)

«Хочешь, бери эту рыжую!» — снова и снова проносилось в красивой рыжеволосой голове Сирены. Ее зеленые глаза от презрения превратились в узкие щелки и сейчас буравили взглядом белоснежную мантию на спине удаляющегося Нарцисса:

— Убегаешь, красавчик? Вот, так, значит, да?

Но белокурая голова Нарцисса уже скрылась за поворотом.

— А ну вернись! Прекрасное создание! — взревел Ифрит, лупя кулачищами по мраморным стенам, от чего не только толчки повыпрыгивали из кабинок, но все вокруг сотрясалось и рушилось. — Я вас поймаю, щенки!

Больше всего, конечно же, не повезло Пандоре. Нет на ее нечесаную голову не наделся перевернутый унитаз и пока еще не упал ни один булыжник. Огромный валун, свалившийся с потолка, пригвоздил к полу, словно булавкой, ее белую, местами перепачканную, порванную и прожженную мантию. Девушка отчаянно кричала, когда Ифрит протянул к ней свою огромную руку, готовясь просто снести ее, вмять в стену, как букашку, словно локомотив с десятью вагонами.

Арний метался из стороны в сторону, бегая перед носом Ифрита и отвлекая его всякими оскорблениями, то подпрыгивая, то пригибаясь, то швыряя в него разбросанными по полу камнями, постоянно делая сразу по несколько сальто в воздухе и перекатываясь по полу — все, чтобы огромные ручищи джинна были заняты им, а не Пандорой. Так он защищал родную сестру, принимая удар на себя. И на это шоу акробатики и паркура можно было смотреть вечно, не зная, что же победит — удача брата или невезение сестры.

Но мое внимание сейчас всецело принадлежало лишь одному парню в этом полуразрушенном зале… простите туалете. Вот уже три минуты, как я, не моргая, озирался по сторонам в поисках худой сутулой фигурки седовласого Тамлина. Его нигде не было видно! Что же это значит? Проклятье! Неужели, его нечаянно раздавил Ифрит?

Неожиданно мой взгляд наткнулся на знакомые очертания металлического дракона, обившегося вокруг песочных часов. Верно говорили древние Варлоки: «Конец света наступит тогда, когда дракон откроет свою пасть!»

Я же снова протянул руку, чтобы ее закрыть. И в тот момент, по случайности, кто-то другой опустил свою ладонь, чтобы сделать тоже самое. Наши руки соприкоснулись. Я понял вверх свой взгляд, и меня будто током ударило. На меня с интересом смотрели эти родные электрически-голубые глаза. Передо мной стоял никто иной, как сам Тамлин. Хоть постаревший и вымотанный усталостью, но как же он был красив…

Глава 10. Все вокруг продолжает идти не так…

В тот же миг густая черная тень накрыла нас обоих. Я взглянул в голубые глаза Тамлина, распахнутые в ужасе, и увидел в них отражение Ифрита, возвышающегося черной громадой, словно торнадо, прямо за моей спиной.

— Беги! — тихо прохрипел Тамлин слабым старческим голосом. Только сейчас я рассмотрел его лицо, все покрытое мелкой сеткой частых морщин, часть из которых стали еще глубже из-за переживаний.

Но было слишком поздно. Тяжелый кулак Ифрита сбил меня с лап, я полетел вперед и столкнулся с Тамлином, который не только не успел отойти с дороги, но и зачем-то попытался меня поймать. Мы, естественно, кубарем покатились по скользкому дну фонтана. Я сильно ударился головой о камень, но, молодой и сильный, подгоняемый адреналином и страхом, резко вскочил на задние лапы. А вот мой Тамлин, слабый и дряхлый, так и остался неподвижно лежать на холодном полу. И, три шанса из четырех, он скорее всего был уже мертв.

Но я и не думал бежать и совершенно не сдвинулся с места, лишь оскалив свои беличьи резцы, развернулся лицом к Ифриту. Это было довольно смело и чрезвычайно глупо. Теперь джинн уже замахнулся на нас сразу обеими руками, дабы уж точно прихлопнуть, как мошек. Я не отступил ни на сантиметр, потому что за моей по-прежнему неподвижно лежал обессиленный Тамлин. Странно, но до сих пор я так и не понял, почему я стоял на месте, будто лапами прирос к полу, словно их облили жидким цементом, в тот момент я совсем забыл, что нужно спасаться. Почему именно в этот миг я решил задержаться? Может, мне было просто некуда идти?

Это было так бессмысленно и глупо! Впервые в жизни я прислушался к своему сердцу и совсем забыл про мозг и инстинкт самосохранения. Даже своему злейшему врагу не пожелаю попадать в такие моменты, но если уж попали, то мой совет — просто слушайте внутренний голос и сердце. Я послушно стоял на месте всего лишь несколько секунд, но именно они и спасли жизни нам обоим.

Если бы я не остановился, то и Ифрит бы не замер от удивления, да и все вокруг застыли, будто кто-то поставил самую тупую комедию на паузу. Я стоял, тяжело дыша и гордо выпятив грудь вперед — умирать, так с честью. Не знаю, каким образом они там оказались, но в моей правой лапе тролля были крепко зажаты те самые злополучные песочные часы. Я чувствовал себя таким смелым и сильным, пока Ифрит, давясь от смеха, не прохрипел:

— Ха-ха-ха! Белка-то защищает малого своей голой задницей!

И я похолодел от ужаса, краем глаза заметив свою белую мантию, которой я до этого прикрывался. Она большим светлым свертком валялась бесхозная на полу. Да я же был сейчас абсолютно голый! Проклятье! Так вот они почему все сейчас так вылупились на меня. Сирена стыдливо покраснела, а Пандора глупо захихикала. Просто дура!

Я, как мог, стал прикрывать причинное место песочными часами, со всей силы сжимая лапами теплый драконий нос.

— Ты что это творишь, охальник?! — взревел уязвленный Ифрит, видя подобное бесчинство сейчас учиняется над его волшебным артефактом, и забарабанил кулаками по стенам. — А ну убрал их оттуда! Похабник проклятый! Сейчас размажу по полу, жалкая ты крыса! Убрал, я сказал…

Я едва не выронил несчастные часы из лап, громадные черные кулаки джинна снова понеслись в мою сторону, причем, оба одним разом. Теперь уж наверняка. Я, все еще стоя на месте, крепко зажмурил глаза и через пару мгновений уперся носом… в один из них, состоящий из такого густого дыма, что он был плотный, как камень. Я не успел ничего подумать, даже как следует испугаться, как до моих прижатых к затылку беличьих ушей донеслось прекрасное девичье пение. Такой нежный и в то же время сильный красивый голос звучал громко и просто божественно. Пожалуй, это было самое прекрасное, что могло только случиться с данным туалетом, да и вообще в моей жизни. Это было пение рыжеволосой Сирены, девушка сейчас читала какое-то древнее заклинание на клочке старого пергамента. Вытащила ли она его из кармана Нарцисса или же, дерзкий маг сам его обронил — было неясно. Точно было лишь одно — сейчас Сирена пользуется своим уникальным даром, который она получила при рождении. Она может заставить любого сделать все, что угодно! Для этого ей нужно всего лишь пропеть свою просьбу, и она тут же станет приказом, который нельзя не исполнить. Недаром у девушки такое имя — Сирена.

Вот и сейчас она, пользуясь тем, что я отвлек Ифрита, стала петь ему заклинание на древнем языке, чтобы он оставил нас с Тамлином в покое, залез обратно в свои песочные часы и больше не высовывался. Джинн и рявкнуть не успел, как дракон на верхушке древних часов еще шире раскрыл свою пасть, и джинна стало туда быстро засасывать, словно пыль супермощным пылесосом. А Сирена все пела и пела свою прекрасную песню… до тех пор, пока от громадного шестиэтажного Ифрита не осталось и следа.

Только что девушка спасла не только наши с Тамлином жизни, но и остальных магов тоже. Пользуясь тем моментом, что все отвлеклись, я осторожно поставил часы на пол, прокрался к валявшейся на полу белой мантии и подпоясался ей, как полотенцем, завязав концы на пару крепких узлов — теперь уж точно не соскочит.

— Сирена, не глупи! Отдай мне их! — шипел Нарцисс, требовательно протягивая Сирене свою раскрытую ладонь в белой перчатке, девушка же все это время испуганно и крепко прижимала к груди злополучные песочные часы. На парне уже, естественно, была надета его серебряная маска-полумесяц. Красавчик хмурился от недовольства и от удивления часто моргал своими идеальными ресницами. Сейчас он ну никак не мог понять, как эта идеально послушная безропотная рыжеволосая девушка, вдруг, сделалась такой смелой и даже посмела ему перечить? Неужели она, все это время безответно влюбленная в него, вдруг, разлюбила?

— Нет, ты их больше не получишь! — строго сказала Сирена, переходя на крик. — Ни за что! Отпусти!

Но в этот момент Нарцисс, который был явно сильнее, потянул часы на себя, драконья пасть, которую он крепко сжимал пальцами, на какой-то момент раскрылась и оттуда вырвалось небольшое облачко черного густого дыма, словно пепел поднялся в воздух из старой табакерки. Облачко заметалось из стороны в сторону, словно живое, и быстро скрылось из вида за полуразрушенными скульптурами фонтана, будто спряталось.

— Дура! Ты выпустила часть Ифрита! — негодовал Нарцисс, невольно отпуская верх часов, отчего драконья пасть тут же захлопнулась с громким лязганьем металлических клыков. — Отдай их мне! Немедленно!

На что Сирена лишь усмехнулась и, тяжело дыша, покачала своей рыжей головой:

— Ни-ког-да!

Затем она мило улыбнулась и прислонилась своими губами к носу морды дракона, той самой, которая еще не успела остыть от тепла горячих пальцев Нарцисса. Да-да! Сирена просто чмокнула дракона в нос, и часы, вмиг, стали золотыми. Это и было то самое страшное проклятие прекрасной певуньи, которое при рождении ей дали Темные Маги.