Кира Тигрис – Факультет Романтики. Ромфак (страница 28)

Я лежал совсем рядом, не дыша и слушая звук собственного стучащего в висках пульса, полностью укрытый мантией мага, которая в тот момент стала невидимой и спрятала меня от красных глаз Ифрита.

Я уже протянул свою руку вперед, чтобы наконец закрыть пасть металлического черного дракона на песочных часах, как, вдруг, джинн злобно заревел прямо в мое беличье пушистое ухо, напор его огненного дыхания едва не перевернул меня вверх тормашками:

— Только попробуй, пернатая дрянь! Ты не посмеешь! Купидоны не могут прикасаться к физическим предметам, так же, как и призраки! Это запрещено законом! Ты тут же погибнешь, растворишься в вечности, если нарушишь его!

Я невольно отдернул протянутую руку от часов, ой, то есть пушистую беличью лапу…

Что? Какая такая пернатая дрянь? Купидон? Но я же просто маленький лесной тролль! Я никуда не испарюсь и потому могу лапать все, до чего могу дотянуться! Разве не так?

Я прищурился, напрягая свое зрение до предела, и наконец-то заметил его — еле-уловимые очертания златовласого кудрявого мальчонки в белой тоге с крыльями, сотканными из лучей света. В своих мальчишечьих, но крепких ручонках, он сжимал серебряный лук с тонкой тетивой, натянутой до предела. Говорят, что увидеть настоящего Купидона может лишь тот, кто сам очень сильно влюблен. И да, черт возьми, на тот момент во всем мире не было никого влюбленнее меня!

Ифрит, выпивший из Тамлина почти все его года, а точнее, может быть, и века, увеличился до неимоверного масштаба. В ширину он был уже размером с фонтан и кое-как еле-еле помещался в границах пентаграммы, как большой черный кот, залезший в пустую трехлитровую банку, а огромная красноглазая голова все сильнее упиралась рогатым затылком в купол потолка. Но страшнее всего было то, то джинн продолжал расти, хотя уже и был выше пятиэтажного дома. Перед его широким носом маячил маленькой еле-заметной искоркой Купидон. Так, о чем же они сейчас разговаривали? Этого я, конечно же, расслышать не мог, так как высшие духи не нуждались в сотрясании воздуха и могли общаться на уровне телепатии. Но что же внутри пентаграммы делает настоящий Купидон? Неужели он прилетел сюда сам, по своей воле? Но с кем? С Тамлином? Если да, то это практически невозможно!

Купидоны — не только древнейшие из всех светлых духов, но и сильнейшие. Они не подчиняются никому, их нельзя, как джиннов, заточить магией в определенный предмет, нельзя вызвать с помощью пентаграммы и заставить исполнять свою волю. Если только… В тот момент я пытался отчаянно вспомнить лекции Профессора по Истории, которые я частенько просыпал в академии Магии, о высших духах.

«…самая главная ценность для Купидона — это его золотые стрелы, что будят в сердцах сильнейшее из всех прекрасных чувств. Купидон скорее расстанется со своей вечной жизнью, чем позволит попасть хоть одной стреле в руки темных. Особенно опасно, если стрелы оказываются у демонов, то вместо любви они станут нести с собой яд ненависти. В благодарность за свои спасенные стрелы, честолюбивые Купидоны всегда предложат выполнить любое желание. Очень часто они дарят вечную взаимную любовь своим спасителям. Но иногда и наоборот, могут вытащить свою стрелу из давно разбитого сердца, тем самым избавив влюбленного от страданий и одиночества…» — зазвучал в моей голове голос Профессора по Истории, старого мудрого лефтавра — получеловека-полульва с желтыми кошачьими глазами и роскошной львиной гривой.

Но этот Купидон, судя по всему, бегает за Тамлином уже долгое время, как шарик, привязанный на веревочке, значит… значит… И что это значит? Тамлин украл одну из его стрел? Или же парень заставил крылатого духа постоянно охранять свое сердце?

Тут мои размышления резко прервал оглушительный удар, от которого едва не лопнули мои перепонки, а сердце чуть не выпрыгнуло из-под хвоста. Это Ифрит зарядил огромным кулачищем по невидимому барьеру пентаграммы, как по стеклянной стене. От удара во все стороны пошли разводы и… расползлась широкая тонкая паутина из сверкающих трещин. Дух становился не только злее, но и сильнее, оковы древней магии его уже еле сдерживали.

— И что же ты сделаешь, мошкара? Давай сюда свою стрелы, пока я не прихлопнул тебя, как муху! — ревел Ифрит так, что внутри меня все дрожало, как на клубном танцполе. Ну, конечно, джинн хочет проглотить и его стрелы тоже, дабы получить еще больше энергии, и еще сильнее вырасти. — И что же ты теперь сделаешь? Выстрелишь в меня? Ха!

Дух громко раскатился рассмеялся, а затем снова ударил своим огромным кулачищем по незримой стене пентаграммы так, что все толчки разом подскочили и сделали сальто в воздухе. Кажется, сейчас я сначала оглохну, а потом сдохну.

О, нет! Ни фига себе! Прямо под мышкой Ифрита что-то мелькнуло яркой блестящей искоркой — это была тонкая золотая стрела. Он все-таки это сделал! Купидон выстрелил! Но не в самого Ифрита, а, судя по траектории золотого отблеска, в… рыжеволосую Сирену. Все это время девушка покорно стояла рядом с Нарциссом, перепуганным шепотом уговаривая его одуматься, и позвать на помощь более опытных магов-учителей.

— Да, замолчи! Замолчи ты, Сирена! — раздраженно шипел на нее Нарцисс, совершенно не понимая, как его блестящий план мог так «блестяще» провалиться. — Проклятый Тамлин! Зачем ты туда полез? О, Слепая Горгулья! Теперь я забыл все слова из последнего заклинания!

— Ну-у-у-у! А почему-у-у-у вы снова меня не позва-а-а-а-али?! Опять забы-ы-ы-ыли? — раздался плаксивый девчачий вой, такой нудный и громкий, что его было отчетливо слышно даже на фоне басовитого рыка Ифрита. Все присутствующие, даже сам огромный черный демон, молча уставились на вошедшую в туалет худенькую девушку с опухшими от плача глазами и огромной нечесаной, будто большое птичье гнездо, копной темных волос на голове. — Наконец-то я вас нашла и…

— Пандора!! — обреченно произнесли хором все маги. — Ну зачем ты сюда пришла?!

Вот ее-то совсем никто нигде не ждал и не хотел здесь видеть! По разорванной белой мантии и перепачканной в разноцветных пятнах несложно было догадаться, что девушка была полной неудачницей по жизни, и притягивала к себе, а заодно и ко своим спутникам всевозможные несчастья. У нее с ее братом-близнецом Арнием были очень похожи зеленые глаза, только вот его светились огоньком задора и уверенностью в постоянной удаче, а ее были красными, опухшими и блестели от переполняемых слез отчаяния.

В тот же миг где-то за спиной девушки распахнулись створчатые двери в туалет — она их просто забыла крепко закрыть! Вместе со свежим сквозняком в помещение влетели и всевозможные неприятности. От ворвавшегося легкого ветерка потухли почти все факелы, так что все присутствующие невольно погрузились в полутьму.

Еще один оглушающий удар тяжелого, словно металлический таран, кулака Ифрита — и невидимая стена пентаграммы рассыпалась вдребезги, словно стеклянная. Нет, конечно же, древние магические заклинания, которые так старательно наложил внимательный Нарцисс, еще действовали бы вечность, удерживая громадного Ифрита в своих тисках, если бы не тонкая стрела купидона, которая пробила в невидимом энергетическом поле маленькую брешь.

— Сейчас вы заплатите за то, что меня разбудили, щенки! — взревел Ифрит и, резко выпрямившись, задел головой и массивными плечами створчатый потолок, от чего вниз посыпалась штукатурка и камни. Величиной с семиэтажный дом, Ифрит потянулся огромной массивной рукой к Нарциссу, дабы проучить самодовольного студента магии. Ох, и достанется же сейчас красавчику — джинн крепко сожмет его в кулаке, все ребра переломает и прическу испортит.

— Убери лапы! Я прик-казываю! — хоть заикаясь, но твердо и громко скомандовал Нарцисс. Но тяжелый кулак Ифрита, словно массивный кусок скалы, продолжал свое движение по направлению к хорошенькому сморщенному носику юноши. Дальнейшего поворота событий никто не ожидал. Нарцисс резко отпрыгнул назад, практически спрятавшись за спину Сирены и закричал. — Не смей ко мне прикасаться своими лапищами! Хочешь, бери эту рыжую! Или лучше — никчемную Пандору!

Юноша не произносил никаких заклинаний, однако, Ифрит замер в воздухе, как будто цементом облитый. Еще бы! Ведь только что Нарцисс легким, почти элегантным, движением руки снял свою серебряную маску-полумесяц и открыл джинну вторую половину своего лица, настолько прекрасного, что даже всемогущий Ифрит времени застыл в изумлении от такой красоты. Теперь он точно не тронет Нарцисса, он не посмеет.

— Да как ты можешь так поступать? — закричала сквозь слезы Сирена, только что ее горячее от переполнявшей любви сердце разбилось вдребезги всего лишь от одной фразы «Хочешь, бери эту рыжую!». Вот так к ней относился тот, без кого она не мыслила свое существование, не могла жить и дышать. Все свое свободное время и внимание девушка отдавала лишь ему, днем мечтала о нем, а ночью он ей снился. И сейчас она наконец-то поняла, какой же была глупой и наивной дурой все это время. Он даже не ценил ее, как друга, ни во что не ставил ее заботу и любовь. К слову, именно любовь сейчас и разбилась в дребезги, как прекрасный, чистый, но никому не нужный хрусталь.

К счастью или, к сожалению, разбитое сердце Сирены не долго оставалось пустым. В тот же миг его пронзила тонкая золотая стрела Купидона, и поселила в нем новое чувство. Бледные щеки девушки, мокрые и блестящие от слез, снова зарделись ярким румянцем. В этот самый момент она смотрела на Тамлина, как он бесстрашно стоял перед Ифритом, и даже не пытался никуда бежать.