Кира Тигрис – Факультет Романтики. Ромфак (страница 17)
— Он самый! Так все, разговор окончен, Константин! — подытожил отец, собираясь бросить трубку. — Сообщи мне, во сколько мой водитель должен заехать за тобой и Стейси для ресторана. Я отправлю к тебе Влада. И надень лучший костюм! Ясно?
Это был бы самый лучший мой видеозвонок с отцом, если бы в самый последний момент за моей спиной из спальни не послышался ужасный грохот, а затем протяжный приглушенный вопль. Кажется, это упал мой плазменный телевизор. Только бы он придавил белого зверька, а не Антонину! Только бы с ней все было хорошо! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!
— Это что сейчас такое было, а? — встрепенулся мой отец. — Живо показывай мне свою спальню! Что там?
— Эм… это просто телевизор работает и… и началось кино…
— Я сказал, живо встал и пошел с включенным телефоном в спальню! Что не ясно-то?
— Я это… взял на передержку хорька… он, наверное, опять свалил цветок… — пробормотал я, пытаясь подготовить отца к зоопарку в моей спальне.
— Показывай! Или я сейчас же отправлю к тебе своего телохранителя Влада! Он тебя выпорет по видеосвязи!
— Нет! Пожалуйста! Можно не надо!
Я медленно встал и обреченно поплелся к двери в свою спальню.
Глава 6. Пушистое приданное
— Это жопа, пап! — просто и кратко ответил я на рёв моего отца: «Это что еще такое, сын!?»
Сейчас мы оба смотрели на милую, но изрядно потрепанную и побитую белую пушистую, но, извините, … жопку с обрывком хвоста.
Вместе с двумя трепыхающимися задними лапками с мягкими розовыми подушечками задница опасно свешивалась вниз со средней полки моего шкафа-купе. Да оттуда, надо признаться, много чего еще свешивалось — рубашки, галстуки, носки, боксеры…
Судя по хаотичным движениям задних лапок и громкому отчаянному скрежету острых коготков о деревянную полку, задница прочно и надолго застряла в узком проеме полки. К несчастью, именно там у меня хранилось нижнее белье, так что мои чёрные боксёры и прочие спортивные труселя теперь были разбросаны по всей спальне, одна пара смогла даже залететь на люстру.
А начиналось все так красиво… Мой план был идеален и незамысловат. Я просто так не мог взять и показать свою спальню родному отцу. Даже по видеозвонку. Я был готов на все что угодно, лишь бы мой старый хрыч не узнал про Антонину, которая сейчас сладко дрыхла в моей кровати. Странно, и как это она не проснулась из-за такого страшного грохота и воплей? Хорошо хоть на нее ничего не свалилось!
И тут до меня с ужасом дошло, что же с таким адским шумом дрепнулось в моей комнате. На полу лежал четырехугольный металлический прямоугольник, размером с человеческий рост. Мое сердце похолодело — старинное раритетное зеркало валялось стеклом вниз и, вероятнее всего, сейчас было разбито на сотни маленьких осколков. Проклятье! Это же мой портал в Зазеркалье, в академию магии, в которой я, как сын тролля, пусть даже и постоянно живущего среди смертных, обязан был отучиться несколько лет, чтобы знать все законы волшебного мира. Первый и самый главный из которых — никому о нем не говорить!
Возле телевизора, точнее — спрятанные за ним, стоят старинные часы, где на циферблате выбито тринадцать позолоченных цифр вместо двенадцати стандартных. Все верно, мастер не ошибся! Власть, данная магией, дарила мне дополнительный час, чтобы я мог попасть в школу и постичь все ее неизведанные тайны.
Для этого мне всего лишь в назначенный тринадцатый час нужно было достать осколок-ключ и приложить его к недостающей части зеркала-портала. И сквозь серебристую гладь откроется туннель в другой мир, куда более сложный, порой жестокий, но прекрасный, чем этот серый мир смертных.
Так вот, теперь, чую оторванным хвостом, зеркало было разбито на сотни, а может быть и тысячи мельчайших осколков. И как только я его сейчас подниму с пола, они градом посыплются вниз. Проклятье! Мой батя разорвет меня на половички для эльфов! Хотя нет, если только зеркало не попадет в объектив камеры моего телефона!
Заходя в спальню, я был заранее готов ко всему и потому плотно зажал камеру телефона большим пальцем, не обращая внимания на вылетавшие оттуда угрозы отца:
— А ну открой камеру! Живо! Влад всыплет тебе плетей! Сидеть месяц не сможешь! Убери свой проклятый палец, я сказал!
Далее я планировал элегантно швырнуть телефон в металлическую корзину для мусора с крышкой и небольшой удобной педалью, что стояла прямо за дверью — там сразу же пропадёт связь, и я потом смогу что-нибудь соврать про нестабильность сигнала. К сожалению, дальше этого момента я ничего не успел продумать. А следовало бы!
Каково же было моё удивление и облегчение, когда прямо с порога, я увидел бесцеремонно распахнутые дверцы своего шкафа, вышвырнутую из него одежду и труселя, разлетевшиеся, словно разноцветные голуби, по всей комнате. Недолго думая, я убрал большой палец с объектива и наставил её прямо на пушистую белую жопку злоумышленника. Застукал его вороватую задницу с поличным прямо на месте преступления!
Он еще совершенно не подозревал, что его снимают, и потому изо всех сил дрыгал и скребся задними лапками, пытаясь выбраться с полки, где он прочно застрял.
— Я и сам вижу, что это — жопа! — выпалил мой отец, расправляя мокрый, весь взмыленный от пота, ворот дорогой рубашки за пару сотен долларов. — Живо вытащи эту тварь из своего нижнего белья и вышвырни из спальни! Понял? Это не гигиенично! Откуда у тебя эта крыса?!
— Нельзя её вышвыривать, пап! — обречённо ответил я, прекрасно помня, что этот зверек появился у меня вместе с Антониной. — Это эм… любимый питомец Стейси!
— Что-о-о?! — пробасил отец, снова хмурясь. — Ты точно уверен, что твоя фифа любит эту тварь? Почему у неё оторван хвост? И жопа какая-то помятая?
— Просто Стейси эм… очень темпераментная, пап! Чуть что не по ее — оторвет хвост вместе с жо… в общем, ты понял! — знающе ответил я, вспоминая, как блондинка прижала меня своими буферами сначала к стене, а затем задницей к полу, полностью обездвижила и закрыла ладонью глаза. — У нее характер — не мед! Любит погорячее! О-па!
Я изловчился и схватил зверька за шкирку прямо где-то в районе его покоцанной задницы и потянул из шкафа. От неожиданности он громко запищал и затрепыхался в моих руках.
— Осторожнее с этой крысой! — предостерег меня отец не то от зверька, не то от самой Стейси. — Она точно не бешеная? Не куснет?
Я лишь молча пожал плечами и криво улыбнулся. И впрямь будто про Анастейшу говорит. Забавно!
— Эту шушеру привить нужно будет и стопроцентно кастрировать!
— Это девочка, пап! — ляпнул я первое, что пришло на ум, лишь бы спасти зверушку от страшной участи.
Но моей отец был непоколебим:
— И не забудь купить ей ошейник от блох! И не смей тащить это завтра… то есть уже сегодня в ресторан!
В этот момент я вытащил зверька с полки и, неуклюже, но крепко держа его за задницу, развернул мордой к камере своего телефона так, что сейчас мой отец смог разглядеть оба разноцветных глаза, ужасный шрам поперек одного из них, мокрый черный нос и грозный оскал острых тонких клыков.
— Фу, какая страшная морда! И глаза разные! — шарахнулся в сторону от экрана телефона мой батя. — Короче, мне пора, сын! До связи!
С этими словами мой старик наконец-то повесил трубку. Я даже не успел толком попрощаться. Ура! Всегда бы так!
— Сам ты страшный, лысый гоблин! — крикнул ему вдогонку зверек своим скрипучим голосом, но благо я уже успел повесить трубку и закончить этот самый стрессовый видеозвонок. Никогда еще в моей жизни мне не приходилось столько врать родному отцу.
— Еще с тобой блохами померяемся, старый пердун! — продолжал сердит рычать питомец, размахивая пушистыми лапками, словно кулаками, и крутясь по инерции вокруг собственной оси — я по-прежнему держал зверушку за шкирку где-то совсем близко к его бесхвостой заднице. Очень удобно — так он не мог меня ни укусить, ни поцарапать когтями. — А ну оставь в покое мой пердильник и посади меня на койку, кожаный!
Попрошено — сделано. Я осторожно опустил рычащего зверька на кровать как можно дальше от спящей Антонины. Осторожно — это потому, что я не хотел разбудить девчонку. Крепко же она спит, однако! Что-то тут было явно нечисто…
— Как ты сюда попал? — строго спросил я, словно директор курильщика, которого поймал с поличным за школой. Антонине я был несказанно рад, а вот ее лохматый «белый друг» уже мне начал надоедать. — В смысле, не в шкаф, а вообще в мой номер?
Белый крыс замер, прижав огромные уши к макушке. Затем понял, что ничего серьезного в этой информации нет, если что, то Тоня проснется и сама мне все расскажет.
— Меня вот та двуногая сюда зашвырнула! С улицы прямо на твой балкон! С третьего раза, проклятая мазила!
Я прикусил язык, чтобы громко не рассмеяться, представляя сию забавную картину.
— Чего ржешь, а? Заведи себе такую смертную! Не прокормишь! Жрет, как пещерный тролль! Капризная, как горный эльф! — пожаловался мне неудавшийся хорек, а, может быть, просто не слишком чистокровная чихуахуа, — но приходится терпеть и возиться с ней — мне нужна смертная, чтобы ходила на местные базары, добывала и готовила мне еду! Да и не бросишь же! Как же она, глупенькая, без меня то выживет?
Я понимающе кивал, лихорадочно соображая, кого же мне напоминает этот хитрожопель. Нет, эта говорящая зверушка явно не то, чем кажется! Это не хорек, и не милая чихуахуа…