Кира Тигрис – Факультет Романтики. Ромфак (страница 15)

— А у твоего отца правда есть бизнес в Австралии?

…и напряг свою челюсть, готовясь получить заслуженную оплеуху.

Однако, удара не последовало, вместо него раздался спокойный размеренный голос Стейси, уставший и слегка разочарованный моим неверием:

— Мой отец Тобиас Грин — самый богатый человек не только Австралии, он входит во вторую двадцатку списка Форбс, ему принадлежат контрольные пакеты акций пяти самых крупных мировых компаний…

И тут понеслась… Да, ее папаня был действительно громадной шишкой, и судя по таким словам как «владелец контрольного пакета акций», «хозяин нефтяной вышки», «глава группы компаний» этот Мистер Грин был раз в десять круче моего отца, да и дороже раз в двадцать — это точно!

Я быстро устал слушать про все его бесчисленные активы и сбережения, снова закрыл глаза и улетел в свои мечты к далеким ярким голубым звездам, но ненадолго…

— Ах! Ты даже не знаешь, что сейчас сделал?! — вернула меня на землю возмущенным шепотом Стейси.

— Неа… блин!

— Ты только что назвал её имя…

— Что?! Чьё ещё имя? — нахмурился я, непонимающе хлопая глазами, поверх которых все еще лежала её рука, холодная и твёрдая, словно кусок льда. Я чувствовал, как мои длинные ресницы щекочут её ладонь.

— Ты только что назвал меня её именем… — тихо и даже равнодушно ответила Стейси, её голос звучал откуда-то издалека, словно она не сидела сейчас рядом на моих же ладонях. Да-да! Эта хитрая блондиночка поместила свою элегантную «Мисс Сижу» прямо на мои ладони, так, что я не мог их вытащить из-под нее, сколько не дергался. Я был скован неожиданным страхом и одновременно пришпилен к ковру ее упругой задницей.

Интонация ее голоса тоже была странной, она почти отсутствовала, словно девушка просто констатировала факты, исчезла даже её притворная ревность:

— Меня зовут Анастейша, а ты назвал меня какой-то Антониной! Значит, ты о ней сейчас мечтаешь, да?

Я почувствовал, как мое лицо заливается краской, его охватывает жар.

Я что и, правда, только что позвал Тоню? Реально произнёс её имя вслух и сам того не заметил? Да уж, плохи мои дела! От удивления, я открыл рот, но Стейси, чей указательный палец до этого момента был приложен к моим губам, элегантно подобрала ладошкой мою нижнюю челюсть и вернула ее на место.

Ну все, я слишком долго молчал, чтобы продолжать врать и просто молча кивнул — отпираться не было смысла. Я закрыл глаза, все-равно под её ледяной ладонью было темно, как в попе бегемота.

Дальше девушка шепотом принялась задавать такие вопросы, от которых меня из жара бросило в холодный пот, а от звука знакомого имени по телу пробежал электрический разряд:

— А хотел бы её сейчас увидеть? Эту свою Антонину… Что бы ты за это отдал?

Я слишком поздно понял, что попался, когда, вдруг, вокруг стало так холодно, что у меня застучали зубы. Нет, это не внезапно включился кондиционер. Нечто потустороннее и очень могущественное находилось сейчас со мной в одной комнате.

По моей спине побежали мурашки, я чувствовал, как у меня на лбу выступают градины холодного пота.

— Ну же, красавчик, какую цену ты предложишь? — монотонно шептала мне на ухо Стейси. Я не мог дёрнуться, моя голова была крепко зажата в её мёртвой хватке, а упругая и холодная, как лёд, задница девушки крепко сидела на моих ладонях. Что происходит? Это вообще Стейси сейчас со мной говорит? Хрупкую блондинку словно подменили на крепкого парня — ее холодные руки стали сильнее раз в двадцать, а голос превратился в совершенно незнакомый. Из приторно-сюсюкающего он стал каким-то далеким, потусторонним и холодным, напрочь лишенным эмоций:

— Что же ты сможешь поставить на другую чашу весов? Что ты готов отдать за свою мечту, Константин Блэкстоун?

В жизни каждого влюблённого парня наступает момент, когда он понимает, что уже не сможет ее ни забыть, ни кем-то заменить. Это точка невозврата, точка безысходности. Тот самый момент, прямо как в неинтересном кино, когда ты, вдруг, понимаешь, что тебе все-равно, что произойдёт дальше — все вокруг делится, словно смерть и жизнь, на «с ней» и «без нее».

— Что я готов отдать за то, чтобы хотя бы увидеть её сейчас живой и невредимой… — начал я, сам не веря ни единому своему слову. Моя точка невозврата осталась далеко позади. — Да забирай всё на фиг!

И мое глупое сердце снова отчаянно заколотилось в наивном ожидании чуда.

— Исполнено, мой господин, — прошептала Стейси сразу мне в оба уха. Моё сердце замерло вместе со вздохом в груди, будто их заморозило ледяное дыхание блондинки. — Я скоро вернусь за своей платой. Не скучай.

Я едва не вскрикнул, осознав, что же только что произошло. Нас столько раз предупреждали о коварных джиннах, что являются своим отчаявшимся жертвам в самый ответственный момент, когда безысходность и горе захватывает с головой, умирает последняя надежда. Чаще всего смертные, конечно, продают свои души за золото, несметные богатства, но иногда бывает и за сильнейшую любовь.

Коварные джинны незаметно подкрадываются к людям в моменты полнейшего отчаяния, шока, горя, ненависти, злобы, жадности или зависти, страха, а также эйфории или же безрассудных приступов отчаянной любви. Именно в такие минуты человеком легче всего манипулировать, нашептывая ему на ухо хитроумные вопросы и без труда выяснять все его тайные желания.

Как правило люди на все согласны и слишком поздно понимают, что же произошло на самом деле.

Так и получается, что внезапно, вдруг, сбывается самое невероятное и сумасшедшее желание! Просто слова, брошенные на ветер и подслушанные одним из ближайших свободных джиннов.

Будьте осторожны со своими «мыслями вслух», ими случайно может оказаться и страшное проклятье, небрежно сказанное в порыве гнева. Или, как в моем случае, обещание отдать все только за то, чтобы снова увидеть улыбку любимого человека…

Не помню, как долго я сидел на пушистом ковре посреди прихожей своего номера, когда, вдруг, осознал, что на мои руки больше не давит ничья тяжёлая задница, а глаза не закрывает холодная ладонь.

Я их тут же широко распахнул и… не увидел ничего, кроме темноты, ведь, мы так и не включили свет в прихожей моих апартаментов.

— Стейси? Ты ещё тут? — шёпотом позвал я, часто моргая глазами и прищуриваясь, пытаясь разглядеть в темноте плавные очертания модельной фигуры блондинки. Напрасно. Даже когда я выставил руки вперёд и принялся отчаянно ощупывать пространство перед собой, то наткнулся лишь на пустоту. Стейси словно никогда здесь и не было, только лишь сладковатый запах дорогих духов напоминал о её недавнем присутствии.

В ужасе я, вдруг, представил, как смелая и напористая девушка, воспользовалась моментом, пробралась в мою спальню и теперь ждёт меня там, расположившись во всей красе на моей двуспальной кровати. Решила устроить сюрприз, блин! Проклятье! Лучше уж пусть меня там ожидает крокодил, чем она.

— Ты решила поиграть, да? — спросил я, чувствуя, как предательски начинает дрожать мой голос. — Я…эм… я не вожу девушек в спальню… если что, то я всегда сплю там один, а все шуры-муры… случаются на вот этом диване в коридоре… Так что иди сюда!

Последние слова я произнёс своим, как мне показалось, самым твёрдым и командным тоном. Она просто должна была меня послушаться. Но ответом была лишь тишина.

Я широко раскрыл уже слегка кем-то приоткрытую дверь и вошёл в свою спальню. Все, как обычно. Полумрак, в широкое окно заглядывает желтый уличный фонарь, мигают светящиеся неоновые кнопки на огромном плазменном телевизоре, в центре уютной комнаты просматриваются мягкие очертания широкой двуспальной кровати. Балконная дверь была слегка приоткрыта, отчего занавески, раздвинутые по сторонам окна, слегка трепыхались на легком сквозняке. Странно, я прекрасно помнил, как, уходя, сам закрывал балкон и задвинул плотные дизайнерские занавески.

— Вот идиотка! Все-таки сюда залезла! — в три широких шага я преодолел расстояние и склонился над своей расправленной кроватью, в которой… кто-то сладко беззаботно дрых, слегка посапывая.

Я уже крепко схватился за край одеяла, чтобы резко стащить его с притворяющейся спящей блондинки и пинками выпроводить её за дверь, как, вдруг… мое сердце, время и Земля одновременно остановились.

Я заметил, что волосы, разбросанные по измятой подушке вовсе не длинные и золотистые, как у блондинки, а всего лишь короткие тёмные пряди, рваные, мокрые и растрепанные.

Очертания лица были очень знакомыми, даже родными. Чем ниже я наклонялся, тем сильнее колотило моё сердце. Я не верил своим глазам, их постепенно застилали слезы. Нет, этого просто не может быть. Все происходящее мне сейчас снится.

С моих пересохших губ тихо слетело ее имя:

— Антонина? Но… как?

Словно заботливый родитель над своим любимым и озорным чадом я склонился над спящей девчонкой и принялся внимательно рассматривать её загорелое, местами перепачканное в пыли и даже в крови лицо. Нет, сейчас я не собирался ею любоваться, умирать от умиления или же сгорать от внезапной страсти.

Девчонки, не верьте парням, которые при виде вас начинают петь дифирамбы и слагать стихи из комплиментов в вашу честь. По- настоящему любящий парень окинет взглядом твой прикид и тут же подумает, а не холодно ли тебе? А не жарковато ли? Удобно или не удобно?