Кира Тигрис – Дневники Джинна (страница 42)
Мое внимание привлекла коробка из знакомого светлого дерева с ровной текстурой, что валялась на нижней полке среди каких-то тряпок. Ничего не соображая, я ее открыла. Внутри оказалась пара чудо-кроссовок из будущего, тех самых, что мы собирались купить Никитке. Машинально я запихнула их в свою и без того переполненную сумку.
– Ты что творишь, рыжая?! – вопил Локи, от ударов дверь разлеталась в щепки, – грабить надо было раньше! Ладно! Захвати еще и те тапки-порталы. Пригодятся. Вон они!
Я послушно засунула в сумку розовый и зеленый тапочки, позже я очень об этом пожалела. Дверь с грохотом сорвало с петель, на пороге стоял бледный вампир с окровавленной пастью, сзади него громко причитал гоблин, и ехидно ухмылялся огромный лысый оборотень.
– У тебя есть выбор, – холодно сказал парень с черными крыльями, самодовольно скалясь, – кольцо или жизнь!
Я подняла руку к своей шее, мои пальцы коснулись шуршащего клочка бумаги – билета в один конец. Маленький серебряной лапкой Локи сжимал его вторую сторону.
– Ты подлый мерзкий убийца! – бросила я прямо в горящие красные глаза, словно кобра выпустила яд, Локи предостерегающе сжал мое горло, я надорвала билетик, – в Мироморский лицей!
Вампир тут же сообразил, в чем дело, и кинулся ко мне. Я замахнулась сумкой, Локи, пользуясь моментом, послал присутствующим воздушный поцелуй и рявкнул, что было силы, разорвав билет ровно пополам:
– В главную залу! На сцену!
Оборотень, свирепо шипя, тоже кинулся на нас. Я закричала, со всей силы шлепая его сумкой по лысине. Лязгнули челюсти вампира, мелькнули окровавленные клыки и огромные черные крылья. Меня тут же подбросило в воздух, будто на невидимой катапульте. Все вокруг закружилось в пестром танце, уши заложило, как в самолете. Сверкнула яркая вспышка, и я тут же оказалась в центре совершенно других событий.
Глава 21. Большой концерт
– Отстань от меня, мерзкое чудовище! – кричала я, снова и снова замахиваясь сумкой, раздавались громкие шлепки и истошный поросячий визг, – ненавижу! Тупой, уродливый…
Бурные овации и улюлюканье восхищенных зрителей заставили меня приостановить военные действия. Мы материализовались прямо на сцене главного актового зала в самый разгар концерта перед многочисленными учениками лицея, а так же их родителями. Танцующие на ней «зайчики»-второклассники с криками бросились врассыпную, один даже умудрился свалиться со сцены. Белоснежка из восьмого, увидев меня с попугаем на плече, забилась в истерическом смехе.
– Что ты себе позволяешь, девочка? – рычал на меня Змей Горыныч с тремя размалеванными картонными головами, – чудовищное хамство! Стыд!
– Простите, – промямлила я, тут же сообразив, что это ему только что досталось моей тяжелой сумкой, – думала, что вы – тот лысый оборотень!
Раздались самые бурные овации за всю историю школы. Я уже начала жалеть, что нас не съели в гоблинской лавке, лихорадочно ища среди зрителей в зале собственных родителей.
– Откуда ты взялась, девочка? – возмутился худощавый мужчина в костюме богатыря, в дрожащих руках он сжимал самодельное копье и микрофон – ведущий концерта и директор лицея по совместительству, – кто ты такая?! Как сюда попала?
– По знакомству, рыбья башка! У нее тут мать работает! – закричал зеленый попугай на моем плече, у богатырского копья отклеился картонный наконечник, под ним оказалась обычная половая швабра, – халтура! Обман и провокация!
Я попыталась извиниться, но меня опередил страшнейший грохот: огромная цветная ширма, изображавшая уютный домик лесных гномов внезапно рухнула. Видать, мы крепко ее задели. Взмыленный директор едва успел отскочить, как тяжелая фанера завалилась с раскатистым эхом. Бедняге сказочно повезло, что она не упала на его взъерошенную голову, изрядно поседевшую за последние пару минут. Из зала раздался очередной взрыв дикого хохота, сдобренный овациями и громкими криками «На бис! Еще раз!». Я благодарила судьбу, что среди зрителей не было видно моих родителей. Они пока не знали, в какую плохую компанию попала их единственная дочь.
За упавшей ширмой спешно переодевались семеро гномов-пятиклассников, которые, очевидно, пять минут назад были оленями. Из пары затылков торчали мягкие ватные рога, на троих были надеты одни трусы, а остальные застенчиво приклеивали бороды.
Змей Горыныч снял свою среднюю маску, под ней оказалось разгневанное красное лицо в два раза страшнее. Это была та самая знаменитая Мадам Танк: крупногабаритная блондинка, что прокатилась голышом перед городским пляжем за лодкой Златоновских.
Я мечтала провалиться, не оставляя после себя дырки в сцене. Хитро сощуренные карие глазки разъяренной Мадам чем-то напоминали гоблинские, и я уже представляла себя пылесосящей искусственное покрытие школьного стадиона. Она унаследовала от носорогов не только необъятную талию, но и чрезмерную вспыльчивость.
– Ты маленькая негодная хамка! – ревел Змей Горыныч, скрепя половицами и моей репутацией, я уже не надеялась остаться в живых после концерта, – встретимся в антракте!
– Кто вы?! Что за ерунда тут происходит? – пролепетал директор, вытирая микрофоном пот со лба, его лицо переливалось в зелено-багровых тонах, – что вам надо?
– Учиться… ээ… пришла…– промямлила я, абсолютно уверенная, что мой первый учебный день уже закончился, даже не начавшись, – мы … случайно… правда! Извините!
Но «могучий богатырь» как никто другой знал, насколько все случайное не случайно. И как бы сильно не протестовали зрители, но…
– Прошу прощения, дорогие гости! – заговорил директор, в это время пара гномов снова ставила декорацию, еще пара приводила в чувство валяющуюся в истерике Белоснежку, – небольшие технические неполадки! А сейчас для вас танцуют… танцует… Птенчик… Элеонора проводите хулиганку в конец зала! И птицу! Спасибо за понимание! А сейчас вашему вниманию танец гномов!
– Так-так! Швабру в руках держала? – спросила Мадам громовым голосом, тоном вроде «брала в руки ружье?», тут же делая меня центром всеобщего внимания и насмешек.
– Тяф! – подала голос маленькая черная чихуа-хуа, она запрыгнула прямо в мощные руки хозяйки, – тяф-тяф!
– Спокойно, сэр Саблекус! – прокурлыкала ему Танк, поправляя большую белую бабочку на ошейнике своего нанопесика, – она тебя не обидит, моя лапушка!
Но никто не смотрел на сцену, мальчишки сворачивали шеи, провожая меня восхищенными взглядами. И тут я, наконец, осознала, что осталась не только жива, но и безумно красива. Все дело было в моем волшебном платье, сшитом по последней гоблинской моде и прическе, что чудом пережила все последние события. Грубо держа мое плечо, Танк отвела меня в конец зала. К сожалению, мое очарование совершенно на нее не действовало. Властным пальцем она указала мне на пару свободных мест.
– Будешь сидеть тут, пока я не придумаю тебе наказание! – рявкнула Танк, ее пес одобрительно тявкнул, – я устрою тебе концерт! Колтин, прекрати щериться!
Последние слова привели меня в такой неописуемый восторг, что я чуть было не обняла саму Мадам. В свете прожекторов заблестела знакомая белозубая улыбка.
– И никаких мне разговоров! – потрясла Танк мне вслед кулачищем.
Я мигом кинулась к Нику, не помня себя от счастья. Как он так быстро тут очутился?
– Водовозка не расстается со своим сэром Соплежуем. Даже кошки им брезгают! Ого! Неплохое платье, Санек! И причесон! – шептал Ник, пока я усаживалась рядом. Он не сводил с меня огромных блестящих глаз, – отличный ты дала концерт! А я впал в немилость вон из-за того!
Он указал на яркую вывеску над сценой, которая безмолвно кричала «С днем терзаний и муки!» вместо «С днем знаний и науки!». Мальчишку сложно было узнать: при параде, умытый, причесанный, в белой нарядной рубашке с неизменным карманом на груди и черных глаженых бриджах без единой заплатки.
– Ник! – прошептала я, и тут меня прорвало, – как ты тут оказался? Что делал в лавочке гоблинов? Откуда у тебя русалочий хвост?
– Лавка Эрта и Бэрти? – переспросил он, рассматривая мою прическу, – ах да! Я просто попал под дождь, и вдруг бамс – у меня отрос рыбий хвост! А оборотное зелье только у гоблинов! Кстати…, – он замялся, густо краснея, – спасибо! Ловко ты зеленого швырнула!
– Пожалуйста, – настала моя очередь краснеть, было очень непривычно, что из-за платья он буквально не сводил с меня глаз, – а здесь-то ты как оказался?
– Троллий билет в один конец! – ответил Ник и принялся рыться в своем нагрудном кармане, внутри что-то гремело и шуршало, он вытащил порванный надвое клочок пожелтевшего пергамента, – я вытряхнул песок из карманов, и каким-то образом там оказался этот билет. О, нет, не думай, я не хотел попасть сюда! Я сбежал из лавки гоблинов, переоделся, а затем нашел троллий билет и попросил отвести меня туда, где находишься ты. Ого! Чей это попугай?
– Свой собственный! – ответил Локи, довольный, что его заметили.
Ник сидел в полном ступоре, я улыбалась от уха до уха.
– Опять эта рыжая! – вылез из своего кармана Чирока, в крохотной лапке он сжимал тонкую золотую стрелу. На ее кончике, словно сосиска на шампуре, был бесцеремонно нанизан покусанный кусок сыра, вся мордочка карманного зверька оказалась в пестрых цукатах, – ни минуты покоя!