Кира Тигрис – Дневники Джинна (страница 26)
Но сколько лесов уже срублено? Сколько полей закатано в асфальт? Я тяжело вздохнула. Пусть растет наш старый каштан! Пусть улыбаются дикие розы! И пусть над моим домом, что бы ни случилось, всегда светит солнце!
Едва мы закрыли за собой калитку, как Макс резко остановился перед цветочной клумбой возле нашего забора. На каменном ободке среди резных листьев едва просматривались непонятные символы, нанесенные черной, словно сажа, краской.
– Что это? – спросила я, раздвигая цветы, – реклама местного супермаркета?
– Надпись на нэльвирском, – тихо ответил Макс, – драконья кровь, ее не сотрешь. Кто-то пометил твой дом кровавой метрой. Ты вчера никого странного не видела?
– Нет! Я каждую ночь на вечеринках с домовыми! Лаюсь со скравинами! Кидаюсь блинами в эльфийских принцесс и спасаю местожительство дэльвиров! – передразнила я, – что вообще происходит? Ее нужно сейчас же убрать!
Как по команде, он тут же поднял клумбу и быстро перетащил ее к калитке Столбиных, словно она всегда стояла только там.
– Совсем обалдел? Такая тяжесть! – заахала я, не веря своим глазам, – что все это значит?
– У твоих соседей сегодня будут гости, нежданные и незваные, – тихо ответил он, протягивая мне сложенную треугольником записку, – кстати, это твое. Прочтешь?
Я схватила позабытый гороскоп, треугольный пергамент точь-в-точь, как у Ника. И тут мою больную голову внезапно озарила мысль:
– Стой! Ты тоже всех их видишь? В смысле дэльвиров, эльфов и прочих?
– Да, я пока не ослеп, – улыбнулся он, – их видят все, но по-разному. Кто-то птиц, кто-то живых человечков, кто-то клочки перьев и шерсти.
Странно, но кажется Макс знал об этом волшебном мире гораздо больше, чем я сама. Хотя, может быть, в Мироморске это в порядке вещей. И я единственная столичная клуша, которая ни разу не слышала о Магиверии и домовых.
– Это значит, у тебя тоже есть волшебный предмет? – спросила я знающим тоном.
Глава 14. Утренний подвиг
Макс утвердительно кивнул, указав пальцем на ожерелье из серебряного хамелеона. Тот с радостью выплюнул хвост, и в благодарность поменял цвет с холодного металлического на изумрудно-зеленый. Невозможно было сказать, куда смотрят его круглые выпученные глаза, переливающиеся всеми цветами радуги. Черные маленькие зрачки бегали по сторонам, совершенно не советуясь друг с другом.
– Наконец-то! – раздался шуршащий голос, – сколько можно было меня игнорировать? Сами свернитесь калачиком и положите ноги в рот! Бедный Тэльвирский хамелеон Эрвилок!
– Тыльвы? – переспросила я, хихикая, – кто это? Толстые эльфы?
– Сама ты М.О.Р.Ж., – надулся Эрвилок, зеленея от возмущения, – Магически Обделенное Рыжее Животное! Тэльвиры – это подземные жители, самые искусные наездники драконов!
Я нахмурилась, Макс засмеялся, хамелеон густо покраснел.
– Вообще-то я вылупился из хрустального яйца сотни лет назад. В такой древности, что самые красивые легенды обо мне уже давно стали неправдой, – жаловался хамелеон, – пару раз обогнул Землю на четырех лапах, был в Атлантиде и Трое, недельку в Вавилоне и, конечно, на Марсе. Из моего славного вида выжил единственный, самый прекрасный и мудрый представитель.
– Враки! Остался только Локи, – поддел его Макс, – больше таких не видел.
– Забавный, – улыбнулась я, одновременно протягивая к ящерице руку – теплый и мягкий, хоть и насквозь серебряный, – не укусит?
– Он еще мяукает и лапу подает!
Но хамелеон не сделал ни того, ни другого. Он выхватил цепкой лапкой из моих рук треугольную записку, вскарабкался на голову Макса и развернул ее. Несмотря на все мое недовольство, выпученные круглые глаза забегали по строчкам, все сильнее вылезая из орбит.
– Отдай! – кричала я на охамевшее земноводное, глядя, как догорают синим пламенем остатки записки, – Макс! Скажи ему!
Прямо наказание какое-то! Это за то, что я взяла без разрешения Никиткину записку. И когда Локи соизволил вернуть мне мою бумажку, я успела прочесть только:
«Хотите точнее – платите больше!»
– Что там было?! – закричала я, стряхивая белый пепел с ладоней, – говори сейчас же!
Обычно меня мало кто слушается, особенно если я на них просто ору. Но хамелеон, балансируя на макушке хозяина, вдохнул в легкие побольше воздуха и торжественно произнес:
– В комнате бардак,
В голове танцуют тролли!
Алиса по уши
Влюбилась в Макса!
– Нескладно, – заметил последний, голубые глаза насмешливо смотрели из-под длинных черных ресниц, – я и так знаю, что она влюбилась по уши.
– Это наглая ложь! – возмутилась я, хотя это было чистой правдой, – я… ты…
Врать не было смысла: мои щеки пылали, во рту пересохло, взгляд говорил сам за себя. Хотелось провалиться далеко и надолго, но вместо этого, я решила поймать наглое земноводное.
– Эй, полегче! – вскрикнул Макс, моя рука угодила прямо ему в ухо – туда, где только что была ухмыляющаяся физиономия хамелеона.
Мгновенно Локи разлетелся десятком больших синекрылых бабочек. Я потерла ушибленную руку, решив не извиняться – Максу тоже полезно. Этот мальчишка был так же бестактен, как и прекрасен. Ведь мог бы просто из вежливости сказать что-то вроде «ты мне тоже нравишься» или «ты очень красивая».
«Ничего, Макс, – думала я, кусая губы, – твой хамелеон получит промеж ушей быстрее, чем я выясню, со сколькими девчонками ты гулял!»
– А чем ты кормишь свою милую ящерку, – произнесла я вслух, пытаясь перевести тему, – и он умеет превращаться во все, что захочет?
– Только в то, что он когда-либо видел. Очень полезная вещица в хозяйстве. Сотни Тэльвирских хамелеонов по сей день находятся среди людей золотом, изумрудами, алмазами и прочим хламом, – ответил Макс, – они были разделены и потому навсегда утеряны.
Мы шли по главному шоссе между однообразными домиками Изумрудной улицы. К волшебному привыкаешь быстро. Я уже почти не замечала пестрых эльфов, дэльвиров и прочую живность. Пару раз наступила на путающихся под ногами троллей. В небе шныряли ковры-самолеты, парили драконы и воздушные шары. Темные тучи над головами еще пока не решили, намочить нас или нет. Я раскрыла рот, чтобы задать свой тысяча и один важный вопрос, но тут Локи обернулся зеленым попугаем и заорал во все горло:
– Спасайтесь! Сзади человеческая повозка!
После чего раздался оглушительный автомобильный сигнал, и мы резко отпрянули в сторону. Попугай, балансирующий на плече у Макса, мигом прыгнул на его макушку. К моему величайшему облегчению, он обернулся стильной оранжевой кепкой. Надеюсь, я не услышу от нее воплей вроде «Привет, дурики!». С нами поравнялась небольшая легковая машина скучного серо-зеленого цвета. Следуя своей многолетней традиции, благородное семейство Столбиных в последнее воскресение месяца следовало в центр города за покупками. Завидев нас, взрослые пассажиры не на шутку побледнели, в раскрытые окна послышались возмущения. Их сын, в чьем распоряжении находилось все заднее сиденье, показал нам очень грубый жест рукой. В тот же миг оранжевая кепка, к полнейшему ужасу Лелика, обернулась красными трусами слоновьего размера. Сынчик тут же узнал свою собственность, раздался дикий поросячий визг. Из багажника высунулись шесть остреньких мордочек: наши каштановые тролли тоже ехали на «шопинг». Винни Столбин, решив, что его сын увидал в заднее окно не что иное, как последнюю модель сверхзвукового бомбардировщика, выжал педаль газа в пол. Машина резко рванула вперед, поднимая в воздух клубы пыли.
– Шикарный парашют, Лелик! – прокомментировал Макс, мы рассмеялись.
Главное шоссе, все это время поднимающееся в гору, вдруг, постепенно стало переходить в горизонтальное положение, затем и вовсе позвало нас вниз, предложив развилку. От него ответвлялась более узкая дорога, ровная, с идеальным асфальтом. Она упиралась в высокие ворота дорогого белокаменного особняка, утопавшего в сочной зелени и бесконечной роскоши. Вокруг в изящных глиняных горшках стояли пальмы, переливались лазурные бассейны, широкая мраморная лестница спускалась на ухоженный золотой пляж. Денег не хватило лишь на хорошую погоду: над домом, как и везде, висели серые тучи. На развилке гордо стоял указатель «Долина бабочек, Золотая вилла», чуть ниже был комментарий магиверцев «все включено и бесплатно». Я тут же вспомнила о фамилии Златоновских. Здесь явно жила «большая шишка»: возле дома разноцветным хороводом толпились дорогие машины, а у частной пристани на волнах качались белоснежные яхты.
По дороге от белого особняка, словно толстый жук вдоль соломинки, карабкалась черная машина. Вскоре она превратилась в громоздкий ретро-автомобиль, хорошо знакомый со вчерашнего вечера.
– Эти кучи зла, то есть Златопопские, тоже на распродажи? – тихо спросила я Макса.
– Нет, прямиком на тот свет, – серьезно ответил он.
– Что?!
– Они не починили тормоза у повозки! – пояснил Локи в своем привычном образе ядовито-зеленого хамелеона, – стало быть, это их последняя поездка. Увы и ах!
Между тем, машина уже почти поравнялась с нами: старомодная, громоздкая, но безупречно вымытая и отполированная до блеска. Не знаю, каким образом, но Лекс позаботился об уничтожении малейшего пятнышка, напоминающего о ночном приключении, совершенно не заглядывая под капот. На широкой крыше удобно расположилось семейство полосатых троллей-бурундуков, из багажника высовывался круглый нос домового.