Кира Страйк – Шерстяная «сказка» (страница 2)

А я вот как раз отчаянно мёрзла. Но всё равно, в поисках последнего аргумента потянула шерстяное грубое покрывало на себя, чтобы заголить ногу. Одну, другую… В сумрачном освещении сложно было рассмотреть что-либо чётко, но вроде… нет. Для верности дотянулась до ступней рукой. Бирки на пальце не висело.

- Фу-ух, приснится же такое! – выдохнула с просто, таки, неимоверным облегчением.

Вообще-то не припомню, чтобы когда-нибудь видела кошмары. Чего там кошмары, самые обычные сны посещали меня крайне редко. Даже порой немного завидовала тем, кто в сновидениях смотрел какие-нибудь красочные сериальные истории. А они, напротив, завидовали мне. Говорят, голова плохо отдыхает, продолжая впечатляться по ночам. Правду говорят. Ой, пло-о-хо-о…

Так! Следовало срочно проснуться и избавиться от нелепого наваждения. Однако, сил заставить стащить себя с кровати и взбодриться не отыскалось. Вместо того я придумала другой способ исправить ситуацию – перебить этот плохой сон другим.

Обессиленно упала на плоскую твердокаменную подушку и тут же отключилась.

В этот раз спала долго, ответственно. Всякий раз, когда сквозь пелену забытья до меня доносились приглушённые тихие голоса, я «включала» нос, слышала запах овчины, заставляла себя отвлечься от посторонних звуков и снова спать. К слову, особого труда и прилагать не приходилось. Слабость буквально размазывала по кровати, притупляя все ощущения неудобства моего странного ложа.

И всё же я не какая там спящая красавица, способная проваляться в анабиозе в ожидании принца целую вечность. Наступил момент, когда пришло осознание, что всё, выспалась. Вот прям как будто за всю жизнь и ещё на пяток лет вперёд.

Да и другие физиологические потребности настойчиво требовали бодрствующего состояния. Жуть, как захотелось пить, есть и прочее остальное. Самым ужасным во всей ситуации оказалось то, что реальность сновидения так и не отпустила.

Я по-прежнему лежала под колючим одеялом на жёсткой постели в абсолютно непонятном месте. Головная боль немного утихла, распирание и бульканье в груди сменилось продуктивным (как выражаются медики) кашлем. Тело ощущалось каким-то дубовым, онемевшим. А из внешних декораций поменялось только время суток.

Судя по робким лучам солнца, пробивавшимся сквозь давно не мытое окно с одинокой обвислой шторкой невнятного цвета… Да, похоже, что наступило раннее утро.

Как ни смешно, за время, проведённое в сонно-обморочном состоянии, я даже успела как-то немного обвыкнуться с обстановкой нереальности. Всё ж, таки, несколько раз в неё возвращалась. Не то, чтобы приняла, однако, отшвыривать допотопное «ароматное» одеяло и визжать от ужаса желания пока не возникало.

Тщательно, сколь позволяли возможности, протёрла глаза. Резкость в них возвращалась очень медленно. Сквозь вязкую слёзную пелену попробовала осмотреть помещение. Комнатка оказалась настолько крохотной, что взгляду даже развернуться было негде. А содержимое её было таким… как бы это деликатно… небогатым… В общем, беда.

В одном углу старенький комод дремучего образца. В другом – низкая, топором рубленая кровать, на которой я продолжала сидеть. Посередине - невысокий стол о четырёх ножках без признаков эстетических излишеств. На нём кувшин, наверняка не пустой, и чашка.

Рот тут же едва ли не судорогой свело, так жестоко захотелось пить. Всё остальное на время буквально перестало существовать.

- Бред, сон, что бы это ни было, а если сейчас же не доберусь до воды, то помру окончательно и бесповоротно. – стаскивая себя с кровати, я нетвёрдой походкой отправилась к желанной цели.

В кувшине, на счастье, действительно оказалась вода, и её было много. Пила долго. Поначалу жадно, торопливо, потом с наслаждением растягивая каждый глоток. Даже, кажется, в голове немного прояснилось.

Взгляд более уверенно снова пошёл по комнате, отмечая новые детали: незажжённая масляная лампа, старенькие потёртые обои, деревянный пол… метёный, к слову… И в целом, помещение было бедным, неуютным, однако же кто-то за ним следил в плане относительного порядка. Даже шторка на окне, хоть и жалкая, но цвет свой первоначальный утратила скорее от воздействия солнца и стирок.

Единственное, что выглядело откровенно неряшливым – окно. Вот к нему я и направилась.

До стола-то с кувшином и не заметила, как домчалась. Откуда только резвость такая взялась. Теперь же поясница снова привычно скрипнула… хотя, нет. Как-то не совсем обычно. Не радикулитно, а… да я как будто просто все кости свои отлежала.

А ещё… Возникло странное ощущение, словно на предметы я смотрела с детской табуретки. Ну то есть с моих ста пятидесяти четырёх сантиметров родного роста всё обычно казалось как-то повыше. А тут… чёрте что происходит!

Обнаружив за стеклом вместо осени расцветающую весну, уже совершенно не удивилась. Даже непроизвольно как-то удовлетворённо крякнула. Мол, ну вот, я же говорила, что маразм полный. Как будто этот факт мог хоть сколько-нибудь изменить ситуацию развернувшегося вокруг меня бреда.

В этот момент дверь, негромко скрипнув, отворилась, и уединение моего персонального помешательства нарушило появление нового лица. Да ещё какого!

- Мадам Корин, хвала всевышнему, очнулись! – экспрессивно всплеснув руками с зажатой в них мокрой тряпкой, воскликнула незнакомая женщина лет сорока с добродушным миловидным лицом.

Вот уж точно, хвала всевышнему! Живая душа! Хоть кто-то расскажет, что за бесовщина здесь творится.

Наряд барышни живо напоминал часть музейной композиции а-ля «жизнь и быт служанки махровой эпохи». Мышино-серое платье в пол, белый передник и такой же накрахмаленный чепчик, из которого выглядывали тёплые коричневые бусины глаз и слегка выпирали пухлые розовые щёчки.

И так она, главное, ловко и уверенно несла на себе это платье, направляясь ко мне, что и не подумаешь, что бутафорское.

- Ладно, потом повосхищаюсь мастерством её костюмера. – подумала я, а вслух сказала:

- Доброе утро, милая, вы что-то хотели? (Всё-таки, я - старушка воспитанная.) И вообще, вы не могли бы объяснить мне…

- Мадам Корин?.. – настороженно выговорил аккуратный рот собеседницы, и карие бусины стали идеально круглыми.

- Позвольте, где? – споткнулась на полуслове и даже неуверенно обернулась в поисках неведомой мадам. Хоть и знала совершенно точно, что кроме меня и этой милой девочки здесь никого нет.

Тут меня накрыло приступом жесточайшего кашля, и глаза гостьи стали сочувственно-влажными.

- Мадам, вы слишком рано встали с кровати. – жалостливо причитала она, мягко, но настойчиво возвращая меня в койку. – Такую горячку перенесли, мы уж и не чаяли… Только-только ведь в себя пришли и сразу на ноги! Как можно? Сейчас же сбегаю за доктором, он по счастливому случаю как раз с визитом к хозяйке в доме. А вы лежите.

Очаровательное создание выпорхнуло за дверь, оставив меня в одиночестве осваивать произошедшее.

- И что это, собственно, было? Театральная постановка «Канатчикова дача»*? – я справилась с кашлем, села в постели, уронив руки перед собой.

И только теперь обратила на них внимание. Всё тело скрывала балахонистая длиннополая сорочка с длинным рукавом и грубоватой рюшкой вместо манжета, из которого торчали кисти. Не мои.

С немеющим нутром я ошалело рассматривала тонкие изящные пальцы, кожу без признаков пигментации, розовые ногти. И даже не сразу смогла пошевелить руками. Сознание как будто «отстегнуло» их от тела, не желая принимать версию, что они, эти руки, мои.

Спустя несколько долгих минут оторопелого созерцания, я всё-таки заставила верхние конечности двигаться. Чтобы задрать сорочку и обозреть нижние. Та же самая история.

- Ну всё, трёкнулась бабка! - стукнулась в голову мысль. - От это я сходила на пенсию!

*Канатчикова дача – так иногда иносказательно называют дурдом.

3

Что говорить?.. Личность я, конечно, закалённая. Всякого пришлось и повидать, и преодолеть. В курсе, что реальность может принимать самые дикие формы. Но за любой каверзой всегда стоит человек. Сейчас же я не могла выудить из своего богатого жизненного опыта ни одной рациональной причины происходящего.

Сказать бы, что это – чей-то жестокий розыгрыш, так нет. Не припомню, чтобы нажила себе столь лютого врага, способного устроить для меня подобную «шутку». Да и… Даже если предположить такое, то всё, конечно, можно организовать. И комнату, и ряженую актрису в костюме служанки. Но не весну за окном и… рот не выговаривает… постороннее тело.

Малодушно прятаться за версию помешательства тоже не собиралась. Про слабеющую память – это я так, для порядка причитала. Положено бабушкам о чём-нибудь причитать, вот и причитала. На самом деле, уж на голову-то я никогда не жаловалась. И сейчас сознание, запертое в этой чужой скорлупе, работало по-прежнему чётко.

Я - прагматик. От проблем никогда не бегала. И всегда верила, что любой чертовщине обязательно найдётся объяснение. Главное, не допускать паники и действовать спокойно и разумно.

- Легко сказать. – взгляд опять скользнул по молодым красивым рукам, и пришлось большим волевым усилием отгонять липкий страх, противно щекотнувший за шиворотом.

С минуты на минуту должна была вернуться девица. Единственное, что можно было предпринять прямо сейчас, это взять себя в руки и постараться выглядеть максимально спокойной и нормальной. Не задавать неосторожных вопросов, а лучше вовсе молчать, пассивно собирая информацию.