Кира Страйк – Попутчики (страница 9)

  За стеной копошилась Томасина – в сон изредка прорывались отдельные резкие звуки стукающейся посуды и тяжкие причитания. К вечеру она осторожно заглянула в комнату.

  Саша, секунду назад храпевший, как пьяный боцман, тут же поднял от подушки голову. Такое впечатление, что спал он крепко, но разными глазами по-очереди. Кивнул ей, что может уходить и через мгновение вырубился снова.

  Я ещё какое-то время подремала и открыла глаза, понимая, что больше не усну – очень хотелось есть. Будить соседа не хотелось, поэтому, решила потерпеть.

– Так. Что у нас в арсенале? - я взялась мысленно подбивать дебет с кредитом, – Мы – молодая пара, каким-то образом погибшая по пути из "ЗАГСа". Дворяне. Нищие.

  Рот непроизвольно скривила невесёлая усмешка – вспомнилась "Пошехонская старина" Салтыкова-Щедрина.

– Дворянка, ёжкин хвост, убогий домик и наёмная тётка в количестве одной штуки.

– Дом явно запущен. – я тоскливо оглядела серые стены и имущество, находящееся в комнате, – М-да. Ладно уж ныть. Хорошо, хоть не рабы на галерах – так что, считай, повезло… Не то, чтобы откровенный свинарник – вещи свалом по углам не валяются, но всё старое, замызганное… Короче, да, всё-таки свинарник.

– Запасов для жизни – мало… Уй! Волосы бы помыть, пока в них посторонняя живность не завелась. – я осторожно одним пальцем почесала затылок в районе гигантской шишки – кажется, ссадина подавала признаки начала заживления. Хоть бы не насекомые – признак зарождения. – Так. О чём это я? Да. Запасов – мало. Любопытно, а деньги у нас есть? И где они, если всё-таки имеются? О! Даже знаю, как это гладенько выяснить. Завтра пообщаюсь с Томасиной – пора уже и познакомиться.

  Вздохнув, посмотрела на сопящего рядом соседа.

– Как долго, интересно, я вот так проваляюсь? Так-то, надо бы включаться – помогать мужику разгребаться. – попыталась осторожно приподняться, проверяя ощущения – получше, чем вчера, но ещё, прямо скажем – не очень. Не очень. Снова глянула на Сашу, – А он… В общем так, верхние силы, не знаю, в какую глубину вы меня засунули, но спасибо за новый шанс. (Правильно молиться я никогда толком не умела, потому думала, как есть.) И за то, что я здесь не одна. Или с каким малохольным придурком, которому пришлось бы сопли подбирать. Этот, местами, конечно, то ещё хамло, но… с ним не пропадёшь, и ещё…

– Что, есть, поди, хочешь? – глухо донёсся сонный комментарий Александра.

– В общем, спасибо! – быстро закончила свою "молитву" я и вслух уже ответила, – Разбудила?. Если честно, то – да. Очень.

– Всё нормально. Я тоже проголодался. Сейчас организуем. – он заворочался, тяжело поднимаясь.

  Было очевидно, что шевелиться ему абсолютно не хочется, но, похоже, мой спутник решительно вычеркнул слово "хочется" из своего лексикона. По крайней мере – пока.

– Слушай, может эту тётку просить, чтобы она за нами поухаживала? – предложила я, – Ну тяжело же тебе – я понимаю.

– Она там и так убирает, готовит и стирает. А к нам я её не подпущу. Если ты забыла – под её чуткой заботой наши предшественники недолго протянули. Так что ничего, потерплю – здоровее будем.

  Налопавшись и совершив полный ритуал всех необходимых гигиенических процедур, снова завалились спать.

  К утру я в полной мере осознала, что ещё одного дня с немытой головой категорически не выдержу. Кожа под спутавшимися волосами зудела так, что глаза выскакивали. Мало того, что грязная, так ещё и соль раствора, которым Саша регулярно добросовестно дезинфицировал ссадины, добавляла остроты ощущениям.

  На робкие жалобы мой сосед и добрый опекун пригрозил, что, если буду хныкать – вообще разведёт опарышей и примотает к ране – мол, они лучше всякого санитара вычищают раны. Даже понимая, что это шутка, нервно содрогнулась, в красках представив это "аппетитное" зрелище и прижухла со своими претензиями. Однако, твёрдо решила, что упрошу Томасину разобрать и промыть мои кучеря.

  Так и сделала.

  Как только за стеной послышались звуки теперь уже знакомого голоса, я попросила Сашу позвать её в комнату.

– Как к ней обращаться? – запоздало спохватилась и шёпотом остановила его вопросом уже у самого выхода.

– В смысле? – не понял он.

– Ну ты там – сайрон, я – сайрина – я слышала, а она?

– Просто Томасина.

  Я тихо кашлянула, прочищая горло в ожидании первой встречи с живой представительницей этого мира, или эпохи – пока не ясно.

– Хотя… сайрина – не слышала до сих пор такого обращения. А предметы все знакомые, и небо, вроде, не красное, и картошка – не фиолетовая… Ладно, потом – идёт.

  В дверях показалась немного настороженная невысокого роста женщина. На вид – лет тридцать пять – сорок.

– И правда, чего она себя старой-то обзывала? Видать просто натура такая – попричитать и поприбедняться. Учтём. Зато информацию тянуть клещами не придётся – сама всё выложит – только повод дай.

  Мешковатое платье из грубой ткани коричневого цвета совершенно путало представление о её комплекции. Такого же плана унылый чепец с обвисшими "бортами", плохо удерживал выбивающиеся вьющиеся тёмные волосы. Видавший виды длинный фартук. Бледное круглое лицо, на котором почти чёрными бусинами блестели любопытством испуганные глаза. Бесцветные тонкие губы и пуговица носа дополняли образ.

– Здравствуй, Томасина. – как можно естественнее поприветствовала я.

– Ой госпожа! – служанка отмерла, перестала топтаться на месте и на парусах своих широких юбок рванула к кровати, опасливо покосившись на отступившего на шаг с её траектории Сашу.

  Лицо её сейчас выражало такое облегчение, будто вместо условно адекватной меня она готовилась увидеть здесь по меньшей мере полоумное чудовище.

– Я так рада, так рада, что всё обошлось. Не зря же вы всегда такая молельница набожная были… (Я внутренне округлила глаза и сглотнула. Это про меня?) Вот всевышний и смилостивился, и уберёг дитя своё… – продолжала тараторить она.

– Томасина, мне нужна твоя помощь. – поспешила прервать эту прорвавшуюся лавину стрёкота.

– Слушаю, госпожа. – с некоторым даже торжеством зыркнув в сторону Саши, она, наконец, замолчала. (Мол, вот! А вы, многоуважаемый сайрон, не пускали меня к деточке! А я ей нужна!)

– Давай-ка промоем мою шеве… мои волосы. (Пока я, волей всевышнего, не отодрала их с корнем – хотелось добавить, но сдержалась.) Без тебя совершенно не справиться.

– Но как же… вставать сайрон Алекс запретил. – растерялась тётка.

– Вот так потихоньку на край сползу и голову свешу, а ты в тазу хорошенько прополощи. – подсказала я.

– Сейчас-сейчас. – пообещала она и поспешила на кухню.

– Ты сейчас куда-нибудь технично удались ненадолго, а то, кажется, наша Томасина сайрона Алекса немного недолюбливает. Я её постараюсь разговорить и выяснить побольше о нашем происхождении. – шёпотом открыла совещание по итогам знакомства.

– Есть немного – я её там чуток выстроил вчера – пришлось с боем заставлять продукты обнародовать. Только куда же тут в четырёх стенах податься? – в тон мне ответил Александр.

– Иди в кладовке, что ли, ревизию наведи, ну не знаю… А что там в третьей комнате?

– Ладно, разберусь. Давай пока помогу тебе устроиться поудобнее, чтобы она совсем-то всю койку не устряпала. А то хозяюшка она у нас ещё та.

  К приходу служанки, с гордым видом тащившей таз с водой, я уже была на заданной позиции в полной боеготовности.

– Пойду я в кладовке приберусь пока. – нарочито громко заявил Саша, вызвав новую волну напряжённого недоумения на лице Томасины.

– Знаете, сайрин Тасмин, сайрон Алекс стал такой странный после болезни. – доверительным шёпотом заговорила она, как только мой сосед прошествовал к двери и плотно закрыл за собой дверь.

– Ну так на краю побывал человек. – так же сокрушённо-доверительно поддержала беседу я и передала инициативу в её руки, – Как нас нашли только?

10

– Так это хромому Лигеру спасибо. – пристраивая мою голову в таз, начала рассказывать Томасина, – Он и нашёл. А что случилось – так никому правдиво и не известно. Да только, рассказывают, телега перевёрнута, вы с молодым сайроном на снегу, все в крови, а лошадка ваша пропала. О-хо-хо-о! Как ещё насмерть не замёрзли – одному всевышнему ведомо. А вот муж ваш с той поры изменился. Ходит тут порядки свои учиняет… Где это видано, чтобы меня же к моей госпоже не пускать. Он, может, и познатнее родом будет, но как поперёк воли родительской пошёл – тоже ведь теперь не богач…

– И что, родители даже навестить не приезжали? – осторожно спросила я, давая повод к новым откровениям.

  Из дальнейшего рассказа служанки выходило, что Алекс этот из семейства посолиднее моего будет, но тоже не сказать, что Рокфеллеры. Дела требовали поправки и его родные присмотрели сыну невесту из состоятельной семьи. Да только молодой сайрон решил свою судьбу устроить иначе и сбежал из дома за большой и светлой любовью к нищей сироте. За что и был предан родительской анафеме.

  Информация лилась из Томасины, как из рога изобилия. Кажется, тётке после пережитого стресса, просто хотелось поговорить – поделиться собственным мнением и переживаниями.

  Что касается моей судьбы – тоже не составило труда выяснить. Как два года назад погибли родители Тасмин от рук мародёров, так и пришёл конец нашей относительно сытой жизни. Пока батюшка управлял хозяйством – всё было в порядке. Не жировали, но и не бедствовали. А теперь без грамотного руководства всё медленно, но верно шло к упадку.