Кира Страйк – Дочка папы Карло (страница 4)

  Меня, пережившую смерть единственного родного человека, сумевшую отстоять и доказать право на самостоятельность, привыкшую к независимости –  уже заранее пугали эти хрупкие дамочки со всей их демагогией и философией жизни, напрочь оторванной от реальности.

– Надо искать выход. Зеркало! Если оно – портал (а других вариантов просто нет и быть не может), то просто обязано быть здесь. Надо только его найти и понять, как эта штука работает. – пыталась я нащупать решение свалившейся проблемы, – Иначе, с такими ненормальными недолго и "коньки отбросить". Это же надо – к врачу не пойти, чтобы тупо, не дай бог, не заголиться перед мужчиной!

  Меня буквально раздирало бешеное негодование. Безусловно, в нашем мире тоже маразма хватает, но не до такой же степени!

– А эта Алиса, похоже, тоже здравомыслием не блистала, раз имела глупость слушаться подруженек. Курицы безмозглые! Довели девку до… А с ней-то, кстати, что? 

  Размышления мои прервали сперва громыхнувший за окном колокол и следом лазаретная горничная (такова была её должность, а вовсе никакая не медсестра), зашедшая в палату с подносом, на котором аппетитно дымился горячий куриный супчик. К нему прилагались хлеб и масло.

– Кушайте, мадемуазель и ложитесь спать. Профессор настоятельно просил проследить. Чай принесу немного попозже, чтобы не остыл. – помогая мне подняться и занять вертикальное положение, заботливо сообщила она и, убедившись, что с ложкой я справлюсь, пошла на выход.

– Ну хоть с голоду мне здесь умереть не дадут. – с облегчением подумала я и взялась за еду. Тем более, что есть уже и в самом деле хотелось зверски.

  Я так быстро управилась с содержимым тарелки, что пришлось некоторое время ждать, когда наступит это самое "попозже", искренне надеясь, что к обещанному чаю приложат какую-нибудь булку. Суп с бутербродом закончились молниеносно и не оставили после себя ощущения сытости.

  Горничная (так пока и не удалось услышать её имени) меня не разочаровала, утвердив в мысли, что хотя бы в этом аспекте здесь всё более-менее приемлемо и за кусок хлеба бороться не придётся. А то читала я про ваш институт! Все эти "Ать-два –  левой!", наказания, шпионаж – цугундер одним словом.

  Впрочем, вышеперечисленные прелести сего благородного заведения в определённой степени ещё ждали наивную меня впереди. А пока я наслаждалась свежей плюшкой с чаем и крутила в голове варианты собственного перемещения обратно в родное тело. Хотелось надеяться, что лежит оно, родимое, в милом сердцу "отчем" мире в целости и сохранности в какой-нибудь приличной больнице, допустим, в коме и ждёт свою хозяйку назад. Плохие мысли старательно отодвигались в сторону.

– Хотя, скорее всего, я всё-таки в своём же мире, – подсказывал здравый смысл, – И, раз имя с фамилией полностью совпало, к тому же, наследственная родинка на месте – значит эта Алиса – какая-то моя дальняя-предальняя родственница. Понять бы ещё, в какой год угодила. Впрочем, не очень это и важно – я здесь всё равно не задержусь.

  Ничем пока не подтверждённая, но непоколебимая вера в то, что выход обязательно найдётся –  не давала впасть в неконтролируемую панику.

  Домой хотелось до дрожи в коленках. В папину маленькую квартирку к привычным занятиям, к телефону, компьютеру, интернету и прочим благам цивилизации. Можно было бы добавить к перечню и телевизор, например, но я его почти никогда не включала. Разве что некоторые любимые фильмы, вопреки всякой логике, мне нравилось смотреть именно по телевидению со всей его раздражающе-дурацкой рекламой, хотя любое кино в наше время легко и непринуждённо можно было бы разыскать на просторах интернета и наслаждаться просмотром без всяких проблем. Но… это был какой-то мой личный, непонятно чем мотивированный "пунктик".

  За всеми этими переживаниями и поисками выхода –  не заметила, как уснула. Просто "выключилась", провалившись в сон. И, конечно же, мне виделся дом.

*Дортуа́р – общая спальня для учащихся в закрытых учебных заведениях.

** Вся описанная ситуация  имела место быть в реальной жизни и взята из мемуаров одной из институток Смольного.

5

  Ни свет ни заря, в самом прямом смысле этого выражения, меня разбудили удары колокола, долетевшие в приоткрытое на проветривание окно.

– Мамочки, что ж так громыхать-то, да ещё и в такую рань?! – возмущённо подумала я, поморщившись от неуместного, по моему мнению, громкого звука. Казалось, вообще едва успела закрыть глаза.

  Нет, сам звук был довольно мелодичный, душевный такой, но с непривычки – аж в ушах зазвенело. Я так понимаю, для воспитанниц он означал время подъёма.

  Вскоре вошла опекавшая меня горничная, принесла таз с водой и чистым полотенцем, чтобы умыться. Не совсем уверенна, но за ширмой, отделявшей угол помещения, скорее всего, располагался умывальник, однако, я бы до него пока точно не дошла – даже в сидячем положении голова начинала кружиться, вызывая тошноту.

– Давайте, мадемуазель Алиса, я вам помогу. – приговаривала она, осторожно приподнимая на кровати.

  Горничная оказалась на редкость терпеливой и приятной в общении. Это была спокойная темноволосая женщина с абсолютно заурядной внешностью лет тридцати пяти. Самое обычное лицо её не слишком часто посещала улыбка, но и выражения недовольства или раздражения я тоже пока не увидела ни разу.

– Скоро придёт доктор Худяков для осмотра и перевязки, надо привести вас в порядок. – вслух рассуждала она, аккуратно прочёсывая спутанные местами волосы (Чёрт бы их побрал – как же это неудобно!), – Лев Петрович сказал, что вы хорошо поправляетесь. Если так дело пойдёт – скоро вас из тяжелобольных переведут в общую палату.

– Так, ну хоть как доктора величают узнала. Надо каким-то образом задержать эту милую тётеньку до его прихода. Должен же он хоть раз назвать её по имени – а то как-то совсем неудобно к ней обращаться, – думала я, терпеливо снося пытку новыми волосами.

  Не успела придумать, как исполнить собственную мысль, как в палату бодрой походкой стремительно вошёл сам доктор Худяков  (который "добряк").

– Вы закончили, Мария? – вопросительно приподняв брови жизнерадостно поинтересовался он.

  Я едва заметно облегчённо вздохнула.

– Да. Вам нужна моя помощь? – уточнила та.

– Уноси скорее все эти мыльные принадлежности и возвращайся – поможешь с перевязкой, – ответил доктор и переключил своё внимание на меня.

– Хорошо, Лев Петрович. – женщина потянулась к тазу, стоявшему на лаконичной деревянной прикроватной тумбочке.

– Спасибо за заботу, Мария. – слегка коснувшись её руки, тихонько шепнула я.

  Она одарила меня одной из своих редких тёплых улыбок и молча пошла исполнять указание.

– Нус-с, мадемуазель, как мы сегодня себя чувствуем? – сцепив перед собой "в замок" длинные пальцы рук и выпрямив коленки, доктор уставился на меня доброжелательным взглядом.

– Ну Айболит воплоти! – подумалось мне, –  Разве только без бороды.

  Даже странно как-то. Из того, что я в своё время начиталась про этот институт – следовало, что все здесь просто обязаны были ворчать, ругаться, поучать и всячески гнобить. А пока что попадаются сплошь положительные личности. С одной стороны, это приятно удивляло, с другой – даже как-то настораживало. В общем, я решила на всякий случай не расслабляться. К слову сказать – правильно решила.

  Если резюмировать то, что уже удалось разузнать к данному моменту, находилась я в отдельном помещении лазарета для тяжелобольных. Лев Петрович Худяков – местный институтский врач. Оперировал меня – профессор Буяльский Илья Васильевич*. Про саму себя же не удалось понять практически ничего, кроме того, что мне шестнадцать лет, я учусь на последнем курсе (Упс! В старшем классе.) Смольного института благородных девиц, одноклассницы мои, по большей мере, интеллектом не блещут и сейчас самое начало учебного года.

  Иногда ко мне пускали Софью Прокофьеву, которая жарким шёпотом делилась последними новостями институтской жизни. Однако, я мало что понимала, так как перечисляемые ею имена и фамилии ни о чём не говорили. Старалась запоминать, но это очень непросто, когда нет привязки к конкретному лицу. Хорошо ещё, ей было достаточно вовремя округлённых мною глаз и сочувственных кивков – а болтала подруга и сама за двоих.

– Скоро к нам ожидается инспекция попечительского совета. Русакова (главная "отчаянная" в старшем классе), как всегда, бегала на разведки, так вот, ей удалось подслушать, что будут большие перемены для первых учениц! – как-то сообщила она, – Начальство совсем потеряло голову. Из своих покоев даже выплыла старуха Леонтьева (нынешняя начальница института) и, как тень, появляется то в одном, то в другом конце коридоров. Ты тоже готовься не оробеть –  помнишь же, что в программу инспекции обязательно входит посещение лазарета?

– Ох ты ж! Так вот чего наш доктор такой благожелательный! – осенило меня, – Глава медицинского сектора желает получить свои преференции и "плюшки" от попечительского совета, а для этого ему необходимы положительные отзывы?..  А может я необоснованно подозреваю Худякова в двуличии, а он и в самом деле добряк? Ладно, это вообще не моё дело. А моя задача – побыстрее вставать на ноги и искать зеркало. Пока же вся эта суета только наруку.