Кира Сорока – Зажигая пламя (страница 48)

– Какого? – Я даже не поворачиваюсь туда.

– Там какой-то разрисованный парнишка пялится на тебя. – Нахмурившись, Тимофей переводит взгляд на Сэвена. – Кто это, бро?

Похоже, что он уже и сам понял, кто это. Возможно, в своем рассказе Кирилл описал ему Грозного.

Сэвен молчит и смотрит на меня. Видимо, я сама должна все объяснить. Конечно, должна…

– Только не говори мне, что это он и есть, – недобро усмехается Тим.

– Что происходит? – вклинивается Фор.

Остальные ребята тоже напряглись, потому что Тимофей легко заражает всех своим настроением.

– Это он? – продолжает допытываться мой парень.

Откинувшись на спинку стула, бросаю беглый взгляд на окно и стараюсь произнести максимально расслабленно:

– А-а… Да, я его знаю. Это Егор Грозный. Сын мужа моей сестры.

– Тот самый, из клуба, да? Такое чувство, что ему есть что мне сказать. – Тим резко встает.

Я поспешно хватаю его за руку и что есть силы тяну обратно.

– Не надо! С чего ты взял, что он хочет с тобой поговорить? Давай просто уйдем.

– Предлагаешь сбежать? Никогда я не буду бегать от проблем, малыш. – Тимофей высвобождает свою руку. – Для начала нужно разобраться в ситуации. Я просто узнаю, что ему нужно.

Фор и Сэвен встают вслед за Тимом, но он останавливает их взмахом руки.

– Нет. Я один.

Боже… Мне плохо. Кажется, еще секунда – и сердце остановится, не выдержав такого напряжения. Едва Тим отходит от столика, я тут же срываюсь за ним. Егор уже идет навстречу моему парню, и когда они встречаются в центре кафе, я подбегаю к Тимофею. Не собиралась прятаться за его спиной, но он удерживает меня, заведя руку назад.

– Чего ты хочешь? – выпаливает Тим, гневно смотря на Гроза.

– От тебя? – Егор прищуривается. – Ты мне абсолютно не интересен, футболист. Мне нужна она. – Гроз смотрит мне прямо в глаза. А затем скалится: – Пойдем поговорим, мышка.

– Как ты ее назвал?! – Слышу, как свирепеет Тим. – Шел бы ты отсюда, мажорчик. Пока можешь.

– Мажорчик… – с усмешкой повторяет Гроз. – Быть мажором не так уж плохо, футболист. Есть деньги, связи, тачка. На этой тачке можно покатать девочку. Держать ее за руку, чтобы она не могла убавить громкость и дать послушать чертову песню…

Все это Егор говорит мне. В памяти сразу же вспыхивает та поездка сразу после кинотеатра в парке. После той женщины, сбежавшей из психиатрической клиники. Егор держал меня за руку, а потом… Я обнимала его.

Тим, само собой, не понимает, что стоит за словами Грозного. Или не хочет понимать.

– О своих похождениях рассказывай своим друзьям, а к девушке моей не приближайся.

– А давай у нее спросим, м-м? – Взгляд Егора перемещается с меня на Тима и обратно. – Алина, нам нужно поговорить. Уделишь мне минутку?

– Хорошо, – решительно отвечаю я. Я четко понимаю: в этот раз лучше дать Егору то, что он хочет, иначе он не уйдет.

Тим дергает меня обратно и снова прячет за свою спину.

– Нет, ты не будешь с ним говорить. Что бы он там себе ни надумал – это его проблемы.

– Страшно тебе, футболист? Боишься, что Алина уйдет со мной?

– Такого, как ты, она никогда не выберет. – В голосе Тимофея звучит насмешка. – Ты просто разрисованный папуас. Иди к папочке, мажорчик.

Егор начинает смеяться, но этот смех не предвещает ничего хорошего.

Кажется, все посетители кафе смотрят на нас. Краем глаза я замечаю, как официанты тревожно замерли, а бармен кому-то звонит.

– Давай просто уйдем! – Тяну Тимофея за руку.

Но мы даже шагу не успеваем ступить, когда Егор неожиданно бьет Тима в лицо. Мой парень отвечает тем же. Начинается полнейший хаос…

Егор и Тим обмениваются жесткими ударами. И никто не может их растащить – ни парни из команды, ни официанты, ни посетители кафе.

Парни так яростно сцепились, будто пытаются убить друг друга!

Меня оттесняют подальше. Кто-то хватает меня за плечи, удерживая на месте. Я понимаю, что это Сэвен, когда над моей головой раздается его голос:

– Не помешало бы объяснить все это, Алина. Позже. А сейчас просто не лезь, поняла?

Кирилл отпускает меня и идет помогать ребятам, которые пытаются остановить эту бессмысленную драку.

В панике ищу взглядом Дана, но его нигде не видно. Не мог же он бросить друга?!

Снова смотрю на дерущихся. Вижу, как Егор лупит по лицу уже Фора, а тот в ответ набрасывается на него. Потом Грозный хватает за грудки Тэна, отпихивает его и снова сцепляется с Тимом… Словно сегодня Гроз решил самоубиться с помощью футбольной команды.

Схватка один на один превращается в жесткое избиение одного целой толпой. И когда Егор падает, а кто-то размахивается ногой, чтобы ударить его по голове, я в одно мгновение оказываюсь рядом и падаю на Грозного сверху. Закрываю собой от всех этих ударов.

– Хватит! Перестаньте! – кричу я, не узнавая собственного голоса.

И мой крик тонет в звуке полицейских сирен.

29

Гроз

Где-то в глубине души мне хочется смеяться. Может, я такой же псих, как моя мать? И рано или поздно тоже попаду в дурку? Нормальные люди не смеются в такой ситуации.

Судя по ощущениям, рожа прилично опухла. Костяшки на руках сбиты. В голове легкий сотряс: падая, я приложился затылком о стол. Еще и ребра болят, потому что Алина рухнула на меня резко и неожиданно.

И теперь я прижимаю мышку к себе и глухо смеюсь, зарывшись носом в ее макушку.

Все было разыграно как по нотам. Алина повела себя именно так, как и должна была. Она выбрала меня. И всегда будет выбирать меня, так или иначе.

Замечаю в глазах футболиста шок. Его друзья застыли в недоумении. Но когда в кафе врываются менты и ОМОН, ступор парней сменяется руганью и матом.

Алина пытается высвободиться из моих рук, но я крепко держу ее за талию. Она кричит ментам, что парни не виноваты и их нельзя забирать, но служивым все равно. Футболистов выводят из кафе, и лишь тогда я отпускаю ее.

Мышка тут же пытается выбежать на улицу, но оставшиеся два мента останавливают ее, чтобы взять показания как у свидетеля. Меня осматривает подъехавшая «скорая». Сейчас по всем законам жанра я – пострадавшая сторона. Однако пострадал я не очень сильно, потому что умело закрывался от ударов футболистов. От поездки в больничку отказываюсь, лишь позволяю обработать ссадину на затылке. Медики передают меня полиции, и те берут показания уже у меня.

Примерно через полчаса нас отпускают. И когда Алина наконец выбегает на улицу, я мчусь за ней. Схватив за плечи, силой усаживаю девчонку в свою машину.

– А теперь мы поговорим! – рычу я угрожающе, крутанув ключ в замке. – Ты моя на несколько часов. Смирись!

– Хорошо, мы поговорим, – цедит она сквозь зубы. – Но ни о каких часах не может быть и речи. Я должна поехать в участок и быть там со своим парнем. Понятно?

Зажмуриваюсь на секунду, чтобы не заорать.

Не выходит. И я ору:

– Я закрою твоего парня, поняла? Если прямо сейчас не перестанешь говорить о нем, я его закрою! – Давлю на газ. Черт его знает, куда еду. Просто хочу убраться подальше.

Алина молчит, сжавшись в кресле. Взглянув на нее, вижу, как дрожат ее губы. Мышка выглядит чертовски напуганной.

Она боится меня?

Хотя я и сам себя немного боюсь. Особенно сейчас, когда адреналин после драки еще не отпустил. А еще потому, что я не видел Алину долбаных семь дней. Мне не хватало ее как воздуха!

Ну почему она?!

Может быть, как и моя мать, я обречен помешаться на ком-то? Может, это какой-то наследственный диагноз? Разговор с самим собой делает только хуже. Я торможу на обочине, даю себе несколько секунд отдышаться и относительно вменяемым голосом спрашиваю:

– Что ты написала в своих показаниях? Что я ударил первым? – Алина молчит. Прожигаю ее лицо взглядом и не выдерживаю, снова срываюсь на крик: – Что?!

– Что же ты не спросил у полиции? – не удерживается она от язвительного тона. – Зачем ты вообще все это устроил? Почему преследуешь меня?