Кира Сорока – Зажигая пламя (страница 50)

– Почему? – Егор отпускает руль и вновь подается ко мне. – Это же просто поцелуй, Алина. Тебе ничего не стоит подарить его мне.

Протянув руку к моему лицу, он убирает выбившуюся прядь за ухо. Проводит подушечкой большого пальца по щеке.

Чувствую себя как загнанный зверек. И ничего не могу сделать. Ни отпрянуть, ни оттолкнуть… Зеленые глаза буквально гипнотизируют меня.

– Ты знаешь, что в истории человечества некоторые войны случались из-за женщин? – Его голос садится. – Я даю тебе шанс предотвратить еще одну бойню. Просто поцелуй меня. И Тимофей будет прощен.

Мы долго смотрим друг другу в глаза. Я ни в чем не уверена, но знаю только одно – Егор не остановится. Он и правда объявит войну Тимофею. Из-за меня…

Но я не могу его поцеловать! Это неправильно!

Однако мое тело само принимает решение, не подчиняясь разуму. Подавшись к Егору, я быстро прижимаюсь к его приоткрытым губам. Замираю. Он тоже не двигается. Бесконечное мгновение мы просто смотрим друг на друга, а потом одновременно делаем синхронный вдох, не отрывая губ. Проходит секунда, две, три…

В мозгу пульсирует отчаянная мысль: это ошибка! Я сошла с ума! Хочу отстраниться, но Егор кладет ладонь на мой затылок и, удерживая меня на месте, начинает медленно целовать меня. Не осознавая, что делаю, я отвечаю на поцелуй. Крепко зажмурившись, заставляю себя ни о чем не думать, ничего не чувствовать. О глубочайшем сожалении и стыде перед Тимом я подумаю чуть позже, когда выберусь отсюда.

Егор целует меня неторопливо, нежно. Его пальцы зарываются в волосы, а вторая рука гладит мою щеку.

Внезапно Гроз всем телом подается ко мне, и вот я уже прижата к дверце машины. Его язык раскрывает мои губы и медленно скользит в рот. Эти ласки обжигают нёбо. Егор аккуратно втягивает мою нижнюю губу в рот и прикусывает. Я распахиваю глаза.

Он отстраняется, не сводя с меня гипнотического взгляда.

– Это же было совсем не сложно, правда? – Его голос хрипнет.

Мне хочется ответить что-то колкое и язвительное. Например, что это было противно. Но я не могу так сказать. На самом деле мне не было противно, черт бы его побрал!

– Мы уже можем ехать? – Кое-как заставляю свой голос не дрожать.

– Да, конечно, – улыбается этот дьявол и выезжает на трассу.

Мы долго едем по шоссе, пока Егор не находит место для разворота. Из-за этого теряется очень много времени. Еще и эти пробки… Обратная дорога занимает целых пятьдесят минут.

Когда Егор паркуется возле участка, мне звонит Тимофей. Я пытаюсь открыть дверь машины, чтобы поговорить по телефону на улице, но замок заблокирован.

– Открой! – Лихорадочно дергаю ручку, в панике глядя на экран. Звонок вот-вот прервется!

– Мы еще не закончили. Но ты можешь ответить.

Гневно посмотрев на Гроза, принимаю вызов.

– Я уже дома. Твой отец сказал, что ты собиралась приехать в участок, – говорит Тимофей.

– Господи… Как хорошо, что тебя отпустили! – наконец позволяю себе на секунду расслабиться.

– Сразу хочу предупредить, что моя мать ничего не знает. Для нее мы травмировались во время драки с фанатами другой команды. Встретили их в парке. Поняла, малышка?

С губ чуть было не срывается: «Почему? Зачем все это выдумывать?» – но мне и так понятно… Никто не хочет связываться с прокурором: ни родители Фора, ни родители Сэвена. А Тим не хочет проблем своей маме.

Я кошусь на Гроза, лениво развалившегося в кресле. Он самодовольно ухмыляется, отлично осознавая, какой властью обладает. Теперь я уверена: если бы я не поцеловала его, он и правда начал бы войну с футбольной командой. И жертв было бы много. Только вот почему я чувствую себя так паршиво? Почему не считаю, что все сделала правильно?

– Ты сейчас где? – спрашивает Тим.

– Еду домой.

– Хорошо. Набери меня, как приедешь. Нужно поговорить о случившемся. – В голосе Тима слышится недовольство, но почти сразу же тон меняется: – Я, конечно, сам дурак… Надо было выбрать не такое людное место для разборок. Еще и парней втянул!

– Я тоже виновата, – говорю шепотом, продолжая смотреть на Егора.

– Алина, ты не виновата, что этот мажор преследует тебя! – говорит Тимофей строго. – Я с ним по-другому разберусь.

Господи… Что?!

– Ничего не нужно делать, Тим! Слушай, давай я позвоню, когда приеду домой?

– Да, буду ждать, малыш. – Тимофей отключается.

Я зажмуриваюсь, прижав затылок к подголовнику.

Что он там задумал? Как хочет разобраться с Егором? Я просто обязана не допустить этого! Ведь во всем этом только моя вина. Нужно было просто отдать флешку Егору – и все!

Ощущаю прикосновение к виску и распахиваю глаза. Егор сидит вполоборота, прижавшись щекой к спинке своего сиденья, и протягивает руку, собираясь коснуться моего лица. Я отшатываюсь.

– Я так понимаю, едем домой? – тяжело вздыхает он.

– Я сама доберусь.

– Не говори глупостей, – бросает парень раздраженно и хватается за руль.

По дороге звонит отец. Он уже едет домой из участка и не понимает, как мы умудрились с ним разминуться. Я быстро сворачиваю разговор, сказав, что скоро буду и мы увидимся дома.

Когда Егор тормозит возле моего подъезда и наконец-то снимает блокировку с дверей, я тут же выскакиваю из машины. Гроз вылетает вслед за мной и ловит меня за руку уже возле домофона.

– Я никому не расскажу о том, что произошло сегодня, – говорит он, прожигая меня взглядом. – Но прошу тебя быть на связи. Не бегай от меня, Алина, иначе я снова разозлюсь.

– Хорошо, я уберу тебя из черного списка, – цежу я сквозь зубы.

– Отлично. Насчет флешки я позвоню. – Парень порывисто прижимает меня к себе и целует в висок, а затем неторопливо идет к машине.

Егор выглядит так чертовски самоуверенно и расслабленно, словно это не у него прямо сейчас расцветает синяк на скуле. Словно не он устроил этот кошмар в пиццерии.

Егор Грозный – игрок. И он ловко играет со мной и моими чувствами.

Я залетаю в подъезд, вихрем поднявшись по лестнице, врываюсь в квартиру и прячусь в своей комнате. Меня душат слезы, и я позволяю себе порыдать, пока не приехал отец.

Эмоции захлестывают. Я безумно боюсь Егора. Но все же целовала я его не только из-за страха.

Тогда почему? Не знаю… Не знаю! Боже, как я запуталась…

Только одно я осознаю отчетливо: я должна во всем признаться Тимофею. Ему ни к чему такая ужасная девушка.

А еще нужно удалить с флешки всю информацию о маме Егора. С остальным пусть он разбирается сам.

– Он дома? – Тим неуверенно топчется на пороге.

– Нет, ушел минут десять назад. Вы разминулись.

– Это хорошо, – усмехается парень, проходя в прихожую. – Мне вчерашнего прессинга от него хватило. Как-то не горю желанием вновь выслушивать о своем безрассудном поступке.

Да, мой отец часто выговаривает Тимофею за косяки, будто родному сыну. Но это скорее от любви. А еще потому, что папа считает Тима уникальным: он лучший вратарь, повстречавшийся моему отцу за все годы работы с молодежными командами.

– Не тебя одного он прессует, – безрадостно бормочу я, хотя жаловаться мне не хочется. Сама виновата, дура.

Вчера нам с Тимом не удалось созвониться – из участка вернулся папа, злой как черт. Конечно, он уже знал, с кем именно подрались ребята, а фамилия Грозного для отца как триггер. И не важно, старший Грозный или младший – папа недолюбливает всех членов этой семьи. Порой мне кажется, что и Юлиана для него словно испачкалась, когда взяла себе фамилию мужа.

Отец потребовал от меня ответ: почему ребята подрались?

Тим сказал, что это вышло случайно. Они случайно столкнулись с Егором Грозным, не сошлись с ним во взглядах и в результате сцепились. Но мой отец не дурак и не поверил Тимофею, поэтому ждал, что я внесу ясность.

Но я несла такую же чушь, как и Тим: мы просто сидели в пиццерии, и стычка с Грозом и его друзьями произошла совершенно случайно. Причина банальна – футбол.

Сказать правду – это признаться, что конфликт произошел из-за меня. И тогда придется рассказать о том, что происходит у нас с Егором.

Только я абсолютно уверена, что отец не поймет и осудит. А его осуждения я точно не вынесу.

Тимофей разувается, и мы проходим на кухню.

– Мы с отцом только что пообедали. Покормить тебя?

– Нет, я не голоден.