Кира Сорока – Зажигая пламя (страница 32)
Прибавляю звук на магнитоле до упора. Чтобы заглушить все мысли. Вообще вытравить их из головы!
– Убавь! – кричит Алина.
И не подумаю.
Девчонка закрывает руками уши. Прожигает мою щеку испепеляющим взглядом.
Бесит! Все бесит! Бесит ее доброта и проницательность! Бесит, что она увидела мою потребность в матери!
Мне же не пять лет, черт возьми! Мне не нужно утирать сопли! Не нужно меня жалеть!
Мышка сама тянется к магнитоле. Водит по сенсорной панели пальцем, убавляя звук. Теперь я слышу, как долбит в ушах собственное сердце.
Тянусь, чтобы вновь прибавить громкость, но Алина хватает меня за руку. Между нами разгорается настоящий поединок: я вырываю руку, она вновь хватает; вырываю снова и несильно ударяю девчонке по пальцам. Она бьет в ответ. И все это на бешеной скорости, ведь мы успели выскочить на шоссе.
Черт!
Хватаю ее руку, насильно переплетаю наши пальцы и припечатываю тыльную сторону ее ладони к своему бедру. Звук я так и не прибавил. Будем считать, что Алина выиграла. Но и я тоже.
Сжимая ее кисть, бросаю взгляд на мышку. Она возмущена, пытается освободиться.
Бесполезно. Я держу очень крепко.
Алина сдается. Дальше едем молча, держась за руки. Сердце долбит еще быстрее и громче, но резко замирает, когда мышка произносит:
– Почему ты решил, что эта женщина твоя мама?
– Потому что, – сухо бросаю в ответ.
Краем глаза вижу, что Алина обиженно надувает губы.
Сворачиваю с трассы, не сбавляя скорости, и машина летит по узкой дороге мимо озера. В его прозрачной глади отражается луна.
– Егор, – деловито начинает Алина, – для начала отпусти мою руку.
– Давай дальше. Что еще тебе нужно? – Потому что руку я отпускать не намерен.
Она такая маленькая, нежная, хрупкая…
– Я хочу поговорить о случившемся, но… Все, о чем я спрашиваю, оказывается для тебя больной темой, – продолжает девчонка.
Твою мать… Что?
Резко вжимаю тормоз, останавливая тачку возле въезда в поселок. Отпускаю руку девушки и выбираюсь из «бэхи». Алина выскакивает следом.
Меня трясет… В ярости пинаю по колесам.
Вашу мать! Больные темы, да?! Да что она вообще знает обо мне?!
– Да что такого я сказала?! – кричит девчонка.
Резко развернувшись к ней, выпаливаю:
– Я подумал, что это моя мать, потому что последний раз, когда я ее видел, она выглядела примерно так же, как та оборванка! Как бомжиха! От нее воняло помойкой! Тухлой рыбой! Спиртягой! Скажи мне, мышь, может ли любовь довести человека до такого состояния?
Девчонка стоит в метре от меня, ошарашенно вылупившись своими огромными глазами, и молчит.
Что же ты заткнулась, а? Где твоя прозорливость, всезнайка?
– Ну? Что скажешь? Веришь в такую любовь?
Алина неуверенно мотает головой.
Конечно, не верит. Любовь должна быть вменяемой, здоровой. Если она вообще существует.
– Вот и я нет… – выдыхаю хрипло. – Моя обезумевшая мать скатилась до пьянчужки, прикрываясь любовью к отцу. Ей было плевать на сына, а мне стало плевать на нее. Я начал реже ее навещать. Все реже и реже. До тех пор, пока не понял, что не видел и не слышал о матери почти два месяца. Наведался к ней в квартиру, но не нашел ее там. Своей вины я не отрицаю. Поэтому и ищу маму уже почти год.
Шарю жадным взглядом по застывшему лицу Алины. На нем ни кровинки. Девчонка явно в шоке от моих откровений. И зачем я все это вывалил на нее?
– Короче… Не лезь не в свое дело, поняла? От тебя мне нужна только помощь с кражей! Все! – рявкаю я и отворачиваюсь. Мне отчего-то больно смотреть в эти огромные карие глаза. В них тоже боль. Из-за меня.
Опершись руками о капот машины, делаю глубокий вдох и надсадно выдыхаю.
– Ладно, поеха…
Договорить не успеваю. Нежные руки вдруг обхватывают меня сзади, и тонкие пальцы смыкаются на моей груди. Чувствую, как ее лицо прижимается к моей спине между лопатками.
Фак…
Легкие горят. Не знаю, как вдохнуть. Не потому, что объятия слишком тесные, нет… Но они напрочь лишают меня воли.
Судорожно ловлю ртом воздух. Вдыхаю. И на выдохе хриплю:
– Зачем?
– Потому что мне кажется, что тебе это нужно, – тихо отвечает Алина.
Ее голос словно отдает вибрацией вдоль позвоночника, вызывая мурашки. Мне это не нужно. Нет!
Или… Мне это чертовски нужно!
Мы стоим так очень долго. Алина обнимает меня. Но я не обнимаю ее в ответ, продолжая упираться ладонями в капот.
Мое дыхание выравнивается. А вот сердце не собирается успокаиваться. Оно все долбит, рискуя сломать все ребра к черту!
Я должен что-то сказать… Как-то оттолкнуть эту самоуверенную девчонку. Она не знает меня. Пусть даже не надеется, что разгадала ребус. А с другой стороны, мне не хочется все испортить. Этот момент наверняка станет одним из лучших в моей жизни…
Положив ладонь поверх ее рук, немного сжимаю тонкие пальчики. Они холодные и влажные. Алина явно нервничает. Ее рука выскальзывает из-под моей. Девушка проводит ладонями по моим плечам и отступает.
Медленно разворачиваюсь к ней. Между нами вновь целый метр, хотя спина горит, по-прежнему ощущая ее прикосновения.
– Знаешь, кареглазка, – я делаю шаг вперед, через силу ухмыляясь, – после всего, что ты видела и слышала, мне ведь придется…
– Что? Убить меня? – насмешливо кривит губы девчонка.
– Почти, – подхожу вплотную. – Оставлю тебя в живых, если согласишься завтра вновь поехать со мной.
– Куда?
– Это сюрприз.
– Не люблю сюрпризы, – бурчит она.
– Ну… Я не могу обещать, что ты будешь от него в восторге.
– Даже так? – Алина вскидывает брови.
Носки нашей обуви соприкасаются. Между нашими телами не больше десяти сантиметров. Черт… Как же искрит!
– Ну ладно. Может, тебе и понравится. Ты ведь любишь веселиться, да?
– А кто не любит? – пожимает она плечами.
– Это значит «да»?
– Это значит, что я выбираю сюрприз, а не смерть от твоей руки.
– Отличный выбор! – Я расплываюсь в улыбке. – Ладно, поехали, пока не переполошили охрану поселка.