Кира Сорока – Зажигая пламя (страница 34)

– Ты иди, – говорю, не глядя на Алину.

Пару секунд она сидит неподвижно, а потом я слышу, как девушка вскакивает.

– Знаешь, а я сегодня даже защищать ее не буду! – в сердцах бросает Алина.

Я оборачиваюсь. Она уже идет к входу в дом, отжимая подол сарафана. Поднимает с пола кеды, забегает в гостиную и сворачивает к лестнице.

Падаю плашмя на воду, лицом вниз. Лежу так до тех пор, пока не иссякает в легких кислород.

Выныриваю, делая жадный глоток воздуха.

К черту мачеху сегодня! У меня слишком много вкусных эмоций, которые не хочется заедать этой помойкой.

Подняв голову, смотрю на балкон мышки. Улыбка сама собой расплывается на лице, и я снова ныряю в воду.

20

Алина

– Завтра утром поедем в торговый центр, – говорит Юлиана за завтраком. – Там по моей просьбе для тебя оставили одно офигенное платье.

– И сколько оно стоит? – скептически смотрю на сестру.

– Какая разница? Ты забыла, что у меня есть безлимитная карта? – Она азартно играет бровями.

Я невольно морщусь и заявляю:

– У меня такой карточки нет, поэтому я и спрашиваю: сколько это будет мне стоить?

– Забудь об этом. Захар оплатит, – отрезает сестра.

– Нет!

Юлиана резко перебивает:

– Ты, я смотрю, начала привыкать к роскоши, сестренка. И мерзкий мажор Егор уже не кажется таким мерзким, да?

Отталкиваю тарелку с восхитительной лазаньей. Спасибо, наелась, больше не хочется… Как часто я ела на завтрак лазанью? Никогда.

– Да ешь ты, ешь. Это нормально – получать удовольствие от жизни, – с важным видом поучает Юлиана.

– Для справки: я никогда не считала Егора мерзким, – шиплю я, оглядываясь на гостиную. – А еще мне не нужно никакое платье!

– И в чем ты пойдешь? В этом сарафане? – сестра насмешливо смотрит на меня.

Я затыкаюсь. Хотя очень хочется сказать, что никуда я с ней не поеду. И чертово платье мне не нужно. Но ведь я иду на этот прием совсем не из-за сестры.

– Между прочим, у Захара юбилей, – продолжает Юлиана тем же поучительным тоном. – Там будет вся элита, понимаешь? Тебе придется соответствовать.

Сжимаю губы и отвожу взгляд. Она победила.

Дальше едим молча. Точнее, Юлиана ест свое авокадо, а я просто пью сок.

Во мне клокочет обида от ее ночного рандеву с Владом. Но так же сильно я ругаю и себя.

Какого черта я делала в бассейне с Егором ночью?

Он меня словно вновь чем-то опоил. Околдовал. Я пошла не по своей воле! Только вот внутренний голос гаденько подзуживает: «Конечно, по своей».

– Итак, – сестра откидывается на спинку стула. – Не хочешь рассказать мне, куда вы ездили вчера с Егором?

– Мы просто катались. – Пожав плечами, я спокойно и уверенно смотрю на нее. – А что?

– А то, что это не понравилось бы твоему Тимофею.

Ну все, началось!

– Почему?

– Потому что Егор вообще-то парень. А у тебя уже есть парень.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – я начинаю злиться. – И не надо всех равнять по себе. Захару Андреевичу наверняка тоже не понравится наличие у тебя другого мужчины. И ведь он действительно у тебя есть, этот другой мужчина. А у меня есть только Тим! Со всеми остальными я просто общаюсь. Дружу, если тебе так понятнее!

– Ах, это так называется? – фыркает Юлиана. – Дружба? И много у тебя таких друзей?

– Много! – выпаливаю я. – Целая футбольная команда! И с каждым я могу пообщаться, понятно? И даже плотно пообщаться. Поговорить, выслушать… А то, что у тебя в голове появляются гнилые мысли, – это уже твоя проблема!

Сейчас я ору, по большому счету, на саму себя. Убеждаю, что нет между мной и Егором ничего, кроме дружбы.

– Сравнила тоже… – вновь усмехается Юлиана. – Где испорченный Егор и где футбольная команда нашего отца?

– А для меня нет разницы. Я умею просто дружить с парнями.

– Ясно, – выдыхает она, бросив взгляд за мою спину. – Ладно, замяли.

Через мгновение стул рядом со мной отодвигается и на него опускается Егор. Поставив локти на стол, он скрещивает пальцы в замок и, подперев ими подбородок, смотрит на меня. Взгляд такой обжигающий, что щеки тут же начинают пылать. Судя по всему, он слышал все, что я сказала.

Но это правда! Я пытаюсь с ним дружить. И вчера мы, кажется, поладили… Я его обняла. Потому что почувствовала, что он в этом нуждается. А потом снова обнимала, но уже в бассейне. Там тоже была на это причина. И я ничего, кроме помощи, ему не обещала. Так почему сейчас Грозный смотрит на меня так, словно я его предала?

– Доброе утро, – сдержанно здоровается с ним Юлиана.

Егор угрюмо молчит. И я молчу, язык будто парализовало.

Он насыпает в тарелку хлопья, заливает молоком. И все это время продолжает смотреть на меня. Этот взгляд пугает до чертиков.

– Спасибо за завтрак, – заметив проходящую мимо Веру, произношу я с облегчением и встаю.

– Сделать эспрессо или латте? – услужливо предлагает горничная.

– Не нужно.

Сейчас мне хочется побыть одной. Что-то не то со мной творится!

Выскакиваю на задний двор, прохожу мимо бассейна. Неподалеку растут какие-то кусты с ягодами, и я решительно шагаю к ним. Приблизившись, понимаю, что это жимолость. Ягоды крупные, зрелые. Я ведь могу попробовать, верно?

Тянусь к ягодке, но рука резко замирает, когда за спиной неожиданно раздается:

– Я твой друг?

Я поворачиваюсь. Егор стоит в метре от меня. Руки скрещены на груди, взгляд полыхает.

– Мне хотелось бы… – отвечаю я с запинкой.

– Дружить? Со мной? – недоверчиво переспрашивает парень.

– Ну да…

Он опускает взгляд на траву и пинает какой-то мелкий камень. Тяжело вздыхает. Потом снова поднимает взгляд и твердо произносит:

– Думаю, это не то, что мне нужно.

Сказав это, Егор стремительно разворачивается и уходит.

Не то, что ему нужно… Что ж.

Смотрю на удаляющуюся спину Грозного. Он почти доходит до бассейна и вдруг останавливается как вкопанный. Около минуты стоит неподвижно, а потом, резко крутанувшись, идет обратно, увеличив скорость вдвое.

Я невольно пячусь назад, чувствуя, что меня буквально сшибает его энергетикой. Ветки жимолости больно царапают руки, когда Егор толкает меня между кустарниками и прижимает к кирпичному столбу забора. Схватив за подбородок, вынуждает меня задрать голову. Его лицо нависает надо мной, губы застывают в сантиметре от моих.

Я так ошарашена. От стремительности происходящего тело просто цепенеет.