Кира Сорока – Зажигая пламя (страница 30)
Пожимаю плечами.
– Мама иногда приводила меня сюда. Мне захотелось немного поностальгировать.
Теперь в глазах мышки появляется жалость. Черт. Только этого не хватало!
– Забей. Мне просто скучно. Поэтому мы здесь, – говорю я, отвернувшись к экрану.
Распаковываю сладкий арахис и пытаюсь вникнуть в фильм. Показывают вроде бы «Сердца трех». Во всяком случае, так было написано в афише в Интернете. Никогда не смотрел это старье…
Алина ложится на живот рядом со мной. Подперев подбородок ладонью, второй рукой тянется к орешкам. Так как сегодня я тряпка, то позволяю их взять. Забыв о том, что угрожал сам ее покормить.
– Вы с мамой близки? – говорит она шепотом.
Я молча пожимаю плечом.
– Как ее зовут? – снова шепчет мышка.
– Мария. – Накатывают воспоминания, и у меня вдруг вылетает: – Она приводила меня сюда, когда они ругались с отцом. Говорила что-то типа: «Дома сейчас напряженно, а на природе хорошо. Можно отключить немного мозги и просто наслаждаться фильмом…»
«…И компанией сына», – так она говорила.
Когда мама пропала последний раз, я искал ее и здесь тоже. Я и сейчас невольно это делаю. Взгляд пробегает по лавочкам, пледам, ощупывает всех собравшихся людей. Но нет, ее здесь точно нет.
Ее так давно нет в моей жизни… Но я держусь за воспоминания о ней.
Чувство вины терзает меня уже целый год. С нашей последней встречи. Я должен ее найти, обязан!
Но всего этого я Алине, конечно, не говорю. Достаточно и того, что уже выдал.
Резко сажусь, закидываю в рот орешек. Алина пытается сосредоточиться на фильме, но время от времени поглядывает на меня. Эта жалость в ее взгляде просто бесит!
– Ты ее найдешь, – вдруг произносит девушка и снова тянется к арахису.
Отдаю ей всю упаковку. Пью колу и смотрю на экран, совершенно не понимая сюжет фильма. Плавая в воспоминаниях, нахожу хорошие, светлые моменты. Например, наш семейный отпуск на море, когда мне было восемь. Отличное лето. Родители часто улыбались, были счастливы. Такие воспоминания – это как освещенная комната в мрачном доме. Зашел в нее, заперся и прячешься, восстанавливаешься. Перед тем, как опять нырнуть во тьму. Мой отец теперь – это тьма.
Я тянусь за арахисом. Алина тоже. Наши пальцы соприкасаются. Мы встречаемся взглядами. Подвисаем.
Хочется взять ее за руку. Пропустить свои пальцы между ее. Зачем?..
Отворачиваюсь. В сюжет вникнуть так и не удается. Наконец-то фильм заканчивается. Люди начинают разбредаться, но мы продолжаем сидеть на пледе и молчать.
– Я знаю, что ты делаешь, Егор, – внезапно говорит Алина, забирая из моих рук бутылку с колой.
– Да ну? Удиви меня! – я заранее напрягаюсь.
– Ты считаешь, если я проникнусь твоей историей, то меня не придется шантажировать ни сестрой, ни теми фотками. Что я сама буду помогать тебе искать маму. Так вот: я готова тебе помогать. Без всякого шантажа. Я правда этого хочу. Уверена, у нас все получится.
Она все не так поняла…
Я качаю головой и агрессивно оскаливаюсь.
– А ты не подумала, что я привез тебя сюда только потому, что просто этого захотел? Чтобы потом отвезти тебя в какое-нибудь уединенное место и… – Я провожу ладонью по ее колену и дергаю бровями. – Потому что хочу… Ну, ты поняла.
Алина вспыхивает и вскакивает. Поднимаюсь вслед за ней.
– А в чем, собственно, дело? – Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе. – Ты не совсем в моем вкусе, но я всегда получаю то, что хочу. Спасибо папочке.
– Отпусти меня, Егор! – шипит девчонка мне в лицо. – И перестань уже прятаться за маской отморозка!
О-о-о! Думает, что разгадала меня?
– Какой маской? Я такой, какой есть. Поехали… – тяну ее в сторону. Алина пытается вырваться.
– Никуда с тобой не поеду!
– Даже домой?
– Я поеду к себе домой. Хватит! Нагостилась на вашей даче!
Я подаюсь ближе, пытаюсь схватить мышку за талию. Она толкает меня в грудь. Замахивается ногой, норовя угодить в пах. Отскакиваю.
Бойкая, черт возьми! Непокорная!
– Слушай, угомонись уже, а?
Она пытается сбежать. Дергаюсь влево, чтобы преградить девчонке путь.
– Отстань от меня, Егор! Езжай в свое уединенное место с кем-то другим! Я никуда не поеду!
– Но я хочу с тобой, – вновь оскаливаюсь я. – Обещаю, тебе понравится.
Алина сжимает кулачки, стискивает челюсти. Похоже, собралась убиться об меня. Ненормальная.
– Эй, помощь нужна? – спрашивает все тот же имбецил с соседнего пледа.
– Фильм закончился! Вали к чертям отсюда! – рявкаю я, переводя на него взгляд.
Но этот придурок, похоже, считает себя бессмертным и зачем-то прет на меня. Я лениво разворачиваюсь к нему. Разминаю плечи, щелкнув суставами.
– Ну, ок. Раз уж ты так этого хочешь… – я сжимаю кулаки.
Алина моментально вклинивается между нами, встав лицом ко мне.
– Не надо, Егор, – ее губы дрожат. – Пожалуйста, не надо драться! – Она резко поворачивается к тому парню. – Проблем никаких нет. Оставь нас в покое!
Незнакомец недоверчиво поднимает брови, матерится себе под нос и уходит.
Алина стоит чертовски близко, почти прижимается ко мне спиной, а я почти зарываюсь носом в ее макушку. Делаю глубокий вдох, и легкие заполняются ее ароматом. Как же хорошо…
Зажмуриваюсь на секунду.
Что там у нас произошло? Кажется, я наговорил всякого дерьма и она собиралась сбежать. Но сейчас не бежит, а вжимается в меня, провожая того придурка взглядом.
Открываю глаза. Неожиданно мой взгляд улавливает силуэт какой-то женщины неподалеку. Она… в халате. Больничном халате. С губ невольно слетает:
– Мама?!
18
Алина
– Мама… – шепчет он в мои волосы.
Я резко разворачиваюсь и устремляю взгляд на Егора. Зеленые глаза расширены, лицо застыло. Он смотрит куда-то поверх моей головы.
– Где? – крутанувшись обратно, смотрю в том же направлении.