Кира Сорока – Твое любимое чудовище (страница 6)
— Ага. Традиция.
— А если мне станет скучно, и я захочу уйти?
— Скучно или страшно? — уточняет Женя.
Опускаю взгляд. Она в трёх метрах подо мной. Сквозь густую листву уже плохо её видно.
— Да какая разница, скучно или страшно. Что будет, если я уйду? Или совсем не приду?
— Не знаю, — признаётся она после короткого молчания. — Но явно ничего хорошего не будет. Долбаная элита всё равно проведёт посвящение. Во флигеле или где-то ещё.
— То есть мы идём?
— Обязательно.
Что ж… С Женей можно и пойти.
Лезу ещё выше. Здесь лент гораздо меньше — видимо, мало кто забирается так далеко. Нахожу крепкую ветку, перекидываю через неё ногу, усаживаюсь. Отсюда видно почти всю территорию. Главный корпус, столовая, парковка с дорогими машинами. Несколько студентов идут по дорожкам — отсюда они как муравьи.
На моей ветке всего одна лента. Синяя, слегка выцветшая, потрёпанная ветром, но узел крепкий. Кто-то всё же залез сюда, на самый верх.
— Жень, а синяя лента — это какой факультет?
— Инженерия… Твой Сабуров там.
Скривившись, шиплю в ответ:
— Он не мой. К счастью, он мне не родственник.
Женя хохочет.
— Слезай уже, а?
Достаю свою ленту, начинаю привязывать рядом с синей.
— Я почти всё.
Затягиваю узел. Дёргаю — держится. Вновь оглядываю территорию академии. Вид отсюда, конечно, сказочный…
Внезапно цепляюсь взглядом за движение внизу, метрах в пятидесяти от дерева. Двое идут по дорожке к низкой постройке. Возможно, это хозяйственный корпус или что-то типа. У одного из них — пепельные волосы. Эля. Её ни с кем не спутаешь. Рядом — светлые, почти белые на солнце. Филипп.
Они сворачивают за угол, скрывшись ото всех, кто мог бы их увидеть со стороны корпусов. Но не от меня. Я вижу их прекрасно. Останавливаются у кирпичной стены. Эля поворачивается лицом к Филу и… кажется, начинает расстёгивать рубашку. А тот не дотрагивается до девушки. Стоит, словно статуя, опустив руки вниз.
То, что происходит, вообще не моё дело. Но я продолжаю пялиться, не в состоянии отвернуться.
Эля полностью расстёгивает рубашку, обнажив бельё, и игриво покачивает бёдрами в соблазняющем танце. Внезапно Фил одним движением разворачивает её лицом к стене и… задирает юбку.
Господи…
Эля упирается ладонями в кирпичи. Фил — сзади, спиной ко мне.
Никакой нежности там нет. Никакой любви. Они делают это быстро, грубо, по-животному.
Я шокированно смотрю. Не могу пошевелиться. Не могу отвести взгляд.
Она же… девушка того качка. Ларина, кажется. Женя сказала, что они вместе.
Фил двигается — резко, рвано. Эля выгибает спину, запрокидывает голову. Мне кажется, я даже слышу её стоны.
— Уля, ну ты чего там? — в голосе Жени беспокойство.
А я даже ответить ей не могу. Язык онемел. Сглатываю. Потом ещё раз. Мямлю в ответ:
— Юбкой зацепилась. Сейчас…
— Я же говорю — отчаянная, — вновь хихикает Женя.
Филипп резко отстраняется от Эли и внезапно слегка поворачивает голову. И смотрит через плечо в мою сторону. Наши взгляды встречаются.
Да, я сижу на дереве в пяти метрах над землёй, вцепившись в ветку. Далеко от него. Но на тысячу процентов уверена, что он глядит именно на меня.
Филипп отходит от Эли. Застёгивает брюки. Медленно. Не отводя взгляда от меня.
Его лицо и взгляд ничего не выражают.
Ничего.
Ни злости, ни смущения, ни угрозы, ни сожаления. Пустота. Как будто я — птица на ветке. Как будто то, что я видела, ничего не значит.
Отворачивается и уходит. Не оглядываясь.
Эля поправляет юбку, застёгивает рубашку. Оборачивается — но Фил уже далеко. Смотрит ему вслед, потом идёт в другую сторону.
Она не видела меня. Не знает, что я стала свидетелем…
Сижу на ветке. Руки дрожат.
— Уля! — кричит Женя. — Ты чего там застряла? Спускайся!
Ветер треплет две ленты, привязанные рядом. Мою — красную, яркую, и синюю — старую, выцветшую.
— Да, сейчас, — говорю я.
Начинаю спускаться.
Глава 5
Коса
Фил
Любишь подсматривать?
Отлично, я тоже…
Шагаю по территории кампуса. Секс не расслабил, наоборот — внутри всё нервно дёргается, просит ещё чего-то. Чего? Чёрт, если бы я знал…
Ларин идёт к баскетбольной площадке, крутит мяч на пальце. Замечает меня, скалится, пасует.
Ловлю. Швыряю обратно — со всей дури.
Мяч бьёт его в грудь. Артём охает, отшатывается, мяч отскакивает и катится по асфальту.
— Ты чё, опять драконом стал? — ржёт он, потирая грудь. — Элю не видел?
Мотаю головой и захожу в корпус.
Я её не видел, придурок. Я её трахал.
А та мартышка на дереве видела нас.
Будет об этом трепаться?
Да? Нет?
Будет интересно…
Последняя пара — сопромат. Препод бубнит что-то про балки и нагрузки, чертит на доске кривые схемы. Мел крошится под его пальцами, сыплется на пол белой пылью.
Сижу на задней парте, царапаю ручкой тетрадь. Линии, углы, спирали. Бумага рвётся под нажимом.