Кира Сорока – Твое любимое чудовище (страница 8)

Включаю комп. Экран вспыхивает, режет глаза. Щурюсь, жду, пока зрачки привыкнут.

Пальцы сами находят нужные клавиши. Набираю имя — не глядя, по памяти. Набирал его сотни раз.

Её страница грузится медленно — плохой интернет или просто мне так кажется.

Аватарка та же. Год уже — та же. Тёмные волосы, коса переброшена через плечо, падает на грудь. Улыбается в камеру, щурится от солнца. На щеке — тень от ресниц.

«Последний раз в сети — 387 дней назад».

Вчера было 386. Позавчера — 385. Я считаю. Каждый день захожу и считаю.

Листаю фотографии. Она на пляже — загорелые плечи, мокрая коса прилипла к спине, капли воды блестят на ключицах. Она с подругами в кафе — хохочет, запрокинув голову, рот открыт, зубы белые и ровные. Она на качелях в парке, её коса летит по ветру, длинная, почти до пояса, тёмно-русая.

Коса…

Затягиваюсь так глубоко, что начинает першить в горле. Выпускаю дым прямо в монитор — он расплывается, размазывает её лицо, и на секунду она становится просто пятном света.

Потом дым рассеивается, и она снова смотрит на меня с экрана. Улыбается, щурясь от солнца.

Триста восемьдесят семь дней.

Закрываю вкладку.

Пялюсь на чёрный рабочий стол. На отражение красного неона в глянцевой поверхности экрана.

Открываю снова.

Сигарета догорает до фильтра, жжёт пальцы. Гашу её в пепельнице, пепел просыпается на стол.

Откидываюсь в кресле, закрываю глаза.

Коса. Тёмные волосы. Тонкие пальцы, вцепившиеся в рюкзак.

Глаза другие. Лицо другое. Голос другой.

Но коса…

Поднимаюсь из кресла. Ноги несут сами — через комнату, к двери, вниз по лестнице.

Второй этаж встречает тишиной. Ковровая дорожка глушит шаги, бра на стенах бросают тусклые жёлтые пятна. Пахнет чем-то цветочным — Нинель расставляет везде свои дурацкие ароматизаторы.

Её дверь в конце коридора. Из-под неё пробивается полоска света.

Подхожу. Стою перед дверью, разглядываю деревянную поверхность, медную ручку.

Касаюсь металла. Дёргаю вниз.

Заперто.

Умница.

Но у меня есть ключ.

Глава 6

Идеальный мир

Уля

Сегодня я проснулась с острой мыслью, что моё пробуждение должно быть явно не здесь. Не в доме Сабуровых, не с психом по соседству.

Я должна быть дома!

Или в общежитии где-нибудь в Москве, с нормальной соседкой.

До сих пор мурашки бегают по коже.

Он был здесь вчера. Я уверена, что это был именно Филипп! Стоял за дверью, дёргал ручку. А потом ушёл.

Я не сомкнула глаз часа три. И сейчас чувствую себя прокрученной через мясорубку.

Плетусь в ванную, смотрю на своё отражение.

— Ну привет, красотка!

Собираюсь я довольно быстро, потому что немного проспала. Скептически оглядываю юбку. Она не выглядит грязной после дерева, но и свежей её уже не назовёшь.

Что ж… буду замарашкой сегодня.

Когда спускаюсь по лестнице, слышу голоса из гостиной и невольно замедляюсь.

— Я же просил, Нинель. — Голос у Всеволода такой, будто он разговаривает не с женой, а с нашкодившей собачонкой. — Одна простая вещь. Одна.

— Сева, я думала, что так будет лучше…

— Ты думала? — он хмыкает, и в этом звуке столько презрения, что мне хочется развернуться и уйти обратно в комнату. — С каких пор ты думаешь?

— Сева…

— Закрой рот и слушай! Гости в субботу. Важные люди. Ты улыбаешься, молчишь и не позоришь меня. Всё.

Тётя что-то отвечает, но так тихо, что я не разбираю слов.

Постояв ещё немного, спускаюсь, стараясь не скрипеть ступеньками. В гостиной тётя Нинель стоит у окна, вцепившись в занавеску. Всеволода уже нет.

— Уля! — она оборачивается, и на лице — улыбка. Приклеенная, как обои. — Доброе утро, милая. Завтрак на столе.

— Спасибо. Я в академии поем.

— Надо поесть, — говорит она, но смотрит мимо меня, куда-то в пустоту. — Молодой организм…

Договорить не успевает.

Филипп проходит через гостиную — быстро, не глядя ни на кого. Задевает меня плечом. Не сильно, но ощутимо. Нарочно.

Не оборачивается.

Иду за ним. Сама не знаю почему — ноги несут, и всё. Может, потому что не хочу оставаться здесь, с этой приклеенной улыбкой и пустыми глазами тёти.

На крыльце Филипп закуривает. Игорь уже ждёт у машины, держит открытой заднюю дверь.

Филипп затягивается, выпускает дым и идёт к машине. Бросает сигарету на полпути — недокуренную.

Садится.

Я — следом.

Забиваюсь в свой угол, он — в свой. Между нами — целый метр кожаного сиденья, и всё равно слишком близко.

Машина трогается.

За окном проплывают особняки, заборы, подстриженные кусты. Всё такое правильное, такое красивое.

— Добро пожаловать в наш идеальный мир, — говорит Филипп, глядя в окно.

Голос ровный, но я слышу в нём что-то… Насмешку? Злость? Не пойму.

— Ты о чём?

Он не отвечает. Молчит всю дорогу.