Кира Сорока – Сталкер (страница 30)
Лёха заводит свою машинку.
— Всё, начинаем.
Полина зажмуривается, но при этом широко улыбается. А потом шепчет:
— Это мой самый лучший день рождения, который ещё даже не наступил.
Тянусь к её губам. Лёха нечленораздельно и недовольно что-то бубнит.
— Спасибо, — чмокает меня Полина.
— Подожди благодарить. Давай сначала посмотрим, как получится.
А получается охренительно!.. Эта балерина — точная копия моей Полины. Длинные ноги, тонкая талия... Короче я от неё в полном восторге. Не от тату, а от девушки.
— Ой, мама звонит, — морщится Полина. — Я должна была ей перезвонить ещё утром, но забыла.
Забираю телефон из рук принцессы и скидываю вызов.
— Сейчас не совсем подходящее время.
Звук машинки, болезненные нотки в голосе Полины, потому что заморозка почти прошла... Не стоит нервировать мамашу...
— Ещё пару минут, — успокаивающе говорит Лёха.
А чуть позже мы уже любуемся результатом. Полина с восторженным писком повисает у меня шее, потому что ей безумно понравилось.
— Ладно, я тоже вдруг прозрел, чего хочу, — стягиваю футболку и падаю в кресло.
Лёха ржёт.
— Синяя болезнь, Макс. Я тебя предупреждал.
— Делай давай. Вот тут, рядом с сердцем. Мне нужна надпись.
— Какая?
— Здесь моя принцесса.
— Оо...
Перевожу взгляд на Полину, она ошалело смотрит на меня.
— Максим... — начинает было.
— Ты против? — выгибаю одну бровь.
Пару секунд подумав, качает головой.
То-то же... А раз не против, значит, она со мной надолго. Возможно, навсегда.
Глава 25
Глядя на себя в огромное зеркало в душевой кабине, веду пальцем по балерине. Татуировка мне идёт. Я в восторге, если честно. А вот мать меня наверняка прибьёт. Она считает, что роспись на теле — это клеймо зеков, а нормальные люди не могут добровольно уродовать своё тело. И это дословная цитата...
И вот её дочь вчера добровольно «изуродовала» свой живот. И сделала это с помощью Макса.
Двойной страйк для моей мамы...
Обмотавшись полотенцем, выхожу из ванной. Максим уехал с самого утра по делам. По каким — не сказал. Но я и не выспрашивала. Ведь у него есть друзья. Может, встретиться захотел, поболтать. Или маму навестить. Тренировка у нас сегодня вечером, он обещал вернуться за час до неё.
Одевшись в комнате, спускаюсь вниз. Марину Захаровну нахожу на кухне. Попивая кофе, она смотрит новости. Сажусь напротив, прихватив йогурт с отрубями.
— Доброе утро!
Она переводит взгляд на меня.
— Доброе. А Максик даже не позавтракал, — озабоченно смотрит на нетронутую стопку блинов. — Хоть ты поешь.
— Ладно.
Скручиваю верхний блинчик в трубочку, макаю в йогурт.
— Ммм... вкусно.
— Мама тебе вчера дозвонилась? — спрашивает Марина Захаровна как бы между прочим.
— Нет. Сегодня ей позвоню.
Ну не горю я сейчас желанием разговаривать с мамулей. Она даже за мильон километров от меня может почувствовать моё настроение и понять о переменах в моей жизни.
Мне кажется, я свечусь как лампочка. И губы все искусала, чтобы прятать влюблённую улыбку. И голос у меня стал каким-то тихим и мечтательным.
— К школе-то готовишься?
— А? Ну да...
И я где-то плаваю постоянно... Да ясно где. Я вся в Максе.
Он сделал вчера тату в честь меня. До сих пор не верится... Тело этого красивого парня теперь украшают слова, говорящие обо мне. Прямо рядом с вытатуированным сердцем и колючими шипами.
— Задавали чего на каникулы?
— Аа? — снова плаваю. — Ну да... Кстати, да, — хмурюсь. — Проект доделать надо. И почитать.
Чёрт! Совсем забыла!
— Не знаешь, куда Максим поехал? — меняя тему, подозрительно прищуривается Марина Захаровна.
— Не знаю.
— Вот и я не знаю, — тяжело вздыхает и потирает ладонью в районе груди. — Сердце у меня не на месте из-за него.
Прислушиваюсь к себе. Но вроде никакие внутренние звоночки не срабатывают. Доедаю йогурт вприкуску с блинами, посматривая на бледное лицо Марины Захаровны.
— Может, из-за погоды... Смотрите, снегопад какой сегодня.
— Может быть... — встаёт. — Пойду, накапаю себе чего-нибудь.
— Если помощь какая нужна...
— Иди, я справлюсь, — успокаивает меня.
Я ухожу в комнату. Но прежде, чем зарыться в уроки, проверяю телефон. От Максима ни звонков, ни сообщений. А вот от мамы два пропущенных. Вздохнув, собираюсь с мыслями и перезваниваю.
— Поля, я уже почти заказала билет домой!.. — усмехается она. — Ты прямо неуловимая какая-то стала.
— Да тренировки, мам... И ещё уроки. Вот сижу. Но ты же говорила с Мариной Захаровной. И с Эльвирой Эдуардовной тоже, — осознанно упоминаю имя тренера.
Хочу знать всё наверняка. Болтали они обо мне и Максе или нет?
— Эльвира сказала, что ты танцуешь с Максимом.
Я прямо вижу, как недовольно она морщится.
— Что с Марком? Он поправится к выступлению?