Кира Сорока – Пепел после тебя (страница 59)
Потом русский, литература...
В столовой за наш столик никто не садится. Но пристальное внимание всего класса хорошо ощущается. И от меня не ускользают фразочки типа:
— Кажется, у нашей парочки не всё гладко.
— Чем она его держит?
— Да он её бросит через два дня! Где Егор и где эта мышь?!
Ммм... как верно подмечено. Мышь!
Но почему-то это совсем не задевает. Потому что Егор смотрит на меня, не как на серую мышку, а как на божество. Правда, не сейчас... Сейчас он смотрит так, словно раскаивается в чём-то. Это пугает...
А на физкультуре случается нечто ужасное... В меня случайно попадают мячом, и Егор взрывается. Бросается к Боярскому, потому что вроде бы мяч бросил он. И со всей силой вмазывает ему в солнечное сплетение. Парень оседает на пол, болезненно хрипя.
— Пошёл вон! — орёт наш физрук на Егора. — Это что за беспредел? В школу с родителями завтра!
Егор оскаливается и выплёвывает:
— У меня их нет!
После чего пинает дверь и покидает зал. Ни на кого не глядя, я иду за ним. Врываюсь в мужскую раздевалку. Мне кажется, я сейчас с кулаками на него наброшусь за то, что делает это с нами!
Зачем? Зачем он опять всё разрушает? Мы же и так собирали друг друга по кусочкам!
Но вся моя злость резко гаснет, когда Егор притягивает меня к себе и, ссутулившись, зарывается носом в шее. Слышу, как он бормочет:
— Не знаю, что на меня нашло... Прости...
Обхватив его лицо ладонями, вынуждаю поднять голову и посмотреть мне в глаза.
Я сейчас в полнейшей панике. Ведь это я среди нас двоих нерешительная и вечно запирающаяся в себе мышка. А он — альфа. Он — великий Гроз, чёрт возьми! Мне кажется, он такой сильный, что вывезет всё, что угодно. Любые трудности. Любые проблемы.
Однако я помню слова Ольги Абрамовны, что в любви Егор другой. Он как слепой и глухой. Напуганный.
— Давай уйдём? — касаюсь его губ своими. — Чёрт с ними, с уроками. Давай побудем вдвоём.
Упрямо качает головой.
— Аттестат. Твой отец. Мы не можем.
— Давай завтра не будем мочь, мм? А сегодня можем. Я хочу... Хочу всё обсудить.
— И поэтому тоже не можем. Мне сегодня лучше помолчать, — горько усмехается.
Звенит звонок, и мне приходится покинуть раздевалку. С Егором мы встречаемся в кабинете химии. Потом физика — и, наконец, всё.
Садимся в машину. Я так боюсь, что Егор высадит меня возле моего подъезда, что едва дышу. Но нет, мы вообще не едем к дому. Ни к моему, ни к его. Егор паркуется рядом с пиццерией.
— Давай перекусим?
— Хорошо.
Выходим из машины. И вновь наши пальцы переплетены.
У нас же всё хорошо, да? Это просто временный кризис. И чтобы его пережить, нам надо поговорить.
Заказываем пиццу, потом молча едим. В пиццерии немноголюдно, да и столик у нас в самом углу. Пересаживаюсь на диванчик Егора, прижимаюсь щекой к его плечу.
Возможно, я навязчива сейчас... Возможно, должна сохранять дистанцию... Но я не могу.
Через пару секунд он сгребает меня в охапку и крепко обнимает за плечи, прижав к груди. Горячий поцелуй в шею. И ещё один. Я лужицей растекаюсь в его руках...
Сидим так бесконечно долго. Но этого мало, и я поворачиваюсь к нему лицом. Взгляд у Егора нежный, но немного настороженный. Он заговаривает первым:
— Домой вернёшься?
— А как нужно?
— Нет, реши сама. Я не хочу вставать между тобой и отцом.
Задумываюсь. Лучше бы вернуться. Неправильно это — жить с парнем, когда тебе ещё нет восемнадцати. Отец ведь пока отвечает за меня. Пытаюсь найти компромисс.
— Я могу переехать к тебе в марте.
— До этого момента он тебя настроит против меня, — грустно усмехается Егор. — Будет зомбировать своим Тимофеем.
— Перестань! — накрываю его губы ладонью. — Мне неприятно, когда ты так говоришь. Не хочу о нём. Та история давно закончена.
Убираю ладонь. Егор долго и внимательно смотрит на меня. Потом его лицо заметно расслабляется, и он неровно выдыхает:
— Очень... сильно... люблю тебя...
Девочки! Приглашаю в новинку! История Дана в моём профиле "БЕЗБАШЕННЫЙ"
Глава 37
Со мной творится что-то странное. То, что раньше в себе никогда не замечал. И я не знаю, как справляться с этой чёртовой находкой.
Если не получаю всё и сразу, я закрываюсь, да. Либо требовать, заставлять, подчинять — либо отворачиваться и молчать. Как-то так. И это бесит! Удивительно, что Алина от меня ещё не убежала.
Эту ночь я сплю один, она вернулась домой. И меня ломает от разных мыслей и подбрасывает от каждой её смски. Я снова не могу спать, чёрт возьми...
Алина: Папа разрешил мне ходить в школу. Никакого домашнего обучения.
Я: Это хорошо.
Алина: Завтра вместе поедем?
Я: Конечно. Буду ждать тебя в половине восьмого.
Алина: Тогда спокойной ночи.
Следом прилетает сердечко. Мне хочется смачно чмокнуть экран, но это совсем уж дичь.
Я: Спокойной ночи. Люблю тебя, мышка.
Гипнотизирую экран. Скажи... Скажи мне это...
Но она не говорит. Сердечки — это её максимум. Почему?
Гашу экран, убираю айфон под подушку, зажмуриваюсь. Но сон решительно не идёт.
Я сам себе враг — я это понимаю. А делать-то что?
Как бы мне ни хотелось надолго локализовать источник своих загонов, он всё же её отец. Что я могу с ним сделать? Однажды уже поспособствовал его отсутствию, второй раз этот номер не прокатит. Надо как-то договариваться с ним.
Цепляюсь за эту мысль, и меня наконец вырубает.
Утром встречаю Алину возле машины. Снег с бехи я уже счистил, салон прогрел. Забрав у девушки рюкзак, помогаю ей сесть и пристегнуться. Обещаю себе быть вменяемее сегодня.
Алина искоса поглядывает на меня, пока я рулю к школе. На её губах играет озорная улыбка.
— Что? — тоже улыбаюсь я.
— Мне кажется, что отец всё же немного смягчился, — она начинает размышлять вслух, рисуя на стекле снежинку. — Мой уход его явно немного встряхнул. И бабушка обещала, что дожмёт его. В театр пойдём вчетвером, да? Мы ведь сможем достать ещё один билет?