Кира Сорока – Не рань меня (страница 72)
— Да я сам пока не понимаю…
Не понимаю, был я способен на секс или нет. Но врач же мне ответит на этот вопрос, да?
Глава 46
Болен или здоров?
Катя смотрит на меня недоверчиво.
В отношениях с «сестрёнкой» я сам себе не доверяю, если честно. Наверное я болен…
Но ведь больной на всю голову вряд ли признается, что он больной. Даже самому себе.
Значит, здоров?
— Просто принеси эти документы сюда, — подрагивает её голос.
Такая красивая… Даже природная бледность её не портит.
— В чём дело, сестрёнка? Не доверяешь мне?
С улыбкой плюхаюсь рядом с ней на кровать. Кладу руки под голову. И, по-прежнему лыбясь, смотрю в потолок, сто процентов пугая её ещё больше.
Ну вот такой вот я… Возможно, будь моим родителям до меня хоть какое-то дело, я бы был другим.
Эта мысль тоже меня утешает, так же, как и признание самому себе в помешательстве.
Господи… Какое же дерьмо в моей башке!
— Руслан, ты что, издеваешься надо мной? — дрожащим голоском спрашивает она.
— Почему ты так решила?
— Ты сейчас столько всего сказал… Мир мой перевернул. Ты обманул? Нет никаких доказательств, да?
— Они есть.
Правда есть.
— В твою комнату я не пойду, — категорично заявляет эта маленькая капризулька.
А сама вот-вот разревётся.
Умиляет…
Поворачиваюсь, ложусь набок, подперев голову рукой. Катя с явной тревогой на лице тянет на себя одеяло.
— Почему ты боишься меня, сестрёнка?
— Я не боюсь.
Врёт…
Вздыхаю.
— Короче, я не хочу, чтобы сказанное мной дошло до отца. Он не должен знать, что ты не его дочь.
В мои планы, вообще-то, не входило сообщать это Кате сейчас. Я просто сорвался. Поторопился и с поцелуем, и с признанием.
Теперь она смотрит на меня ошарашенно.
— Конечно, я ему скажу! — восклицает девчонка. — И маме скажу.
— Твоей маме я сам скажу, — ухмыляюсь. — Посмотрим, сколько она готова заплатить, чтобы эта тайна осталась при мне.
Теперь Катино лицо вытягивается от шока. Мне смешно.
— Слушай, я тут коплю на лучшую жизнь. И твоя мама — последняя инстанция, где я могу срубить бабла. Потом я уеду. Если будешь мешать, я очень разозлюсь, Кать, — голос просаживается до шёпота.
Тянусь рукой к её лицу, поймав непослушную прядку, пропускаю этот мягкий шёлк между пальцами. Блаженно закрываю глаза.
Я болен, да… Катя — мой наркотик, мой антидепрессант и источник моей депрессии тоже. Мучительно больно любить её и ненавидеть одновременно.
И я безумно хочу её. Не только физически. Я хочу, чтобы наши жизни текли параллельно и близко друг к другу. Очень близко. И где-то не здесь.
В мои планы входит её забрать. Походу, силой.
Она вдруг резко откидывает одеяло и вскакивает.
— Пошёл вон отсюда! — рявкает, указывая на дверь.
Меня начинает крыть от её грубого тона и жеста. С трудом сглатываю порыв заорать в ответ.
— Ну что тебя тут держит, а?
— В смысле?
— Вот смотри: я получу деньги от твоей матери, машина у меня есть. Кстати, знаешь, на какие бабки она куплена?
— Знаю, — цедит сквозь зубы. — Папа купил.
— Он купил её на бабки, вырученные от продажи квартиры моей матери. То есть — и моей тоже. По сути, это не подарок от папочки, это перевод недвижимости в «движимость», — смеюсь я.
— Ну и что? — Катя скрещивает руки на груди.
— А мне нужно поиметь с него что-то, что не принадлежало мне по закону. Мой отец — скупердяй, ты не знала? А вот твоя мать заплатит, ведь в её планы не входит сливать инфу про твоё «родство» с ним, — делаю кавычки в воздухе. — И мы с тобой уедем отсюда. Например, к морю. Я бы в Абхазию погнал, там дешевле.
— Да езжай хоть на все четыре стороны, Руслан! Только без денег моей матери.
Аааа! Да что за твердолобое создание?
Сажусь по-турецки и терпеливо разжёвываю:
— Она всю жизнь обманывала и тебя, и его. Тебя даже больше. С сердцем всё придумала, чтобы удержать мужа. Да она конченая, Катя! Поступи так же. Что тебя здесь держит? Макар ведь тоже оказался ублюдком. В Москву ты, соответственно, не переезжаешь. Навсегда останешься здесь? В этом дурдоме? Я спасти тебя хочу, глупая. Просто доверься.
Её взгляд начинает метаться по комнате, подбородок дрожит.
— Уходи, пожалуйста, Руслан.
Снова расстроилась из-за Макара?
— Я лучше его, Кать! — в сердцах выкрикиваю я.
— Чем? — гневно дёргает бровями. — Вся твоя жизнь — ложь и притворство.
— Моя жизнь — это куча дерьма, вообще-то. Но я хочу сделать её лучше. И твою тоже. Просто скажи «да».
— Нет.
Да бл*ть!
Катя с упрямством смотрит на меня, указывая на дверь. Но меня такой расклад вообще не вдохновляет.
Я уже всё решил за нас двоих. Макар устранён, а родители выпилились сами собственными ублюдскими поступками. Чё не так-то?
— Я настолько тебе не нравлюсь? — нервно дёргает меня от догадки.
Она качает головой.