Кира Сорока – Куплю твоё завтра (страница 45)
– Нисколько…
Неправильный, бл*ть, ответ!
Сбиваю его вместе со стулом, набрасываюсь сверху, начинаю херачить по лицу. Меня кто-то оттаскивает…
– Да хорош! Ты чо?! – орёт Аверьянов. – Ты ж его угандошишь раньше времени!
– Ай… Бляяя… – стонет Павел, корчась на полу. – Мне ни копейки не заплатили, слышишь меня, Богдан? Я и не просил! Я ради Светки! Они её прессовали…
Дан держит меня в стальном захвате, но я умудряюсь дотянуться до этого мудака ногой и пнуть в бедро. Взвыв от боли, он отползает от меня.
– Чё тебе Светка сдалась? Она твоя проблема, что ли? У неё батя для этого есть, кусок ты говна!
– Моя! Она – моя проблема! – кричит этот мудак. – Я… люблю её! Понял?
Шокированно замираю. Дан отпускает меня, громко матерясь. Оседаю на пол.
Нихера не понял.
Кого он любит? Бывшую мою? До такой степени, что ли?
– А я вам что говорил? – появляется в гостиной Филя. – Я почти проникся. Пашка говорит, что всё из-за Светки сделал. Те мудаки угрожали. Заявили, что если не сдаст Леру, то заберут её.
Павел сплёвывает кровь. Губы его разбиты в мясо. Связанный по рукам и ногам, он умудряется сесть.
– Можешь и дальше меня пи*дить, Богдан... – говорит таким голосом, будто смирился с любым исходом. – Я всё равно расскажу тебе всё, что знаю.
– Говори, – подгоняет его Дан.
– Записывай номер и модель тачки, на которой Леру забрали. А ещё со мной связывались в телеге, могу скинуть контакт.
– Давай, – Аверьянов берёт телефон и смотрит на меня. – Сейчас всё Громову отправлю, инфа лишней не бывает.
Поднимаюсь с пола, трясу руками, чтобы они перестали дрожать. Тело продолжает требовать выплеска ярости, мышцы все в напряге.
Дан переписывается с Громовым, потом сообщает:
– Встреча с ним через полчаса.
– Хорошо, погнали…
– Богдан, – окликает меня Павел. – Ну прости ты меня! Ты для своей любимой старался, я для своей. Ты чё, блин, не понимаешь?
Не понимаю.
Он должен был довериться нам, рассказать, что его тоже прессуют. Всё рассказать. Но он действовал в одиночку и против нас.
Не прощу.
Молча ухожу за Даном.
Глава 34
Лера
Нет, я не расклеюсь. Не дам себя доломать…
Не моргая, смотрю на дверь, сжимая в кулаке самодельный нож.
Вчера я разбила тарелку и умудрилась стащить один осколок, запнув его под кровать. Идиот охранник даже не заметил этого.
Я обмотала один край осколка лоскутком ткани, оторвав его от наволочки. Подушку перевернула, и незаметно, что там теперь есть дыра.
Не знаю, сколько сейчас времени, в моей комнате нет окон. За течением дня могу следить лишь по принесённой еде. Завтрак, обед и ужин.
Я не бунтую, от еды не отказываюсь, веду себя тихо. Мне нужны силы для побега. Нужно, чтобы никто меня не трогал, не обижал. Строптивых бьют, насилуют. А девушку, превратившуюся в вялую тень, могут и пожалеть. В теории.
Ужин мне ещё не приносили сегодня, а значит, время примерно пять-шесть часов вечера.
Сам Бурятов ко мне ещё не являлся, были только его подчинённые – молчаливые охранники. Я запомнила лица трёх моих надзирателей. Так чётко запомнила, что при желании и фотопортрет составлю.
Один из охранников очень молодой, и у него добрые глаза. Я часто ловлю на себе его жалостливый взгляд. Пусть именно он принесёт мне сегодня ужин, пожалуйста!
За дверью, наконец, слышатся шаги. Напрягаюсь, пряча руку с ножом в складках одеяла.
План мой прост и наверняка провален. Но просто сидеть и ждать – ещё провальнее. Лучше умереть при попытке побега, чем проживать в страхе каждый очередной день в этой чёртовой темнице.
В моей комнате нет ни душа, ни туалета. Охранники водят меня три раза в день в санузел, тем самым позволяя покинуть эту камеру.
Меня проводят по длинному мрачному коридору, а потом мы пересекаем светлый холл с высоким многоуровневым потолком. Меня заводят в дверь слева. А за дверью справа я слышала голоса, звон посуды и, вроде бы, звуки радио. Возможно, там кухня, из которой наверняка есть запасной выход.
Да и вообще, эта дверь куда-нибудь да приведёт.
Опять же, в теории. Но я хочу рискнуть.
Посильнее сжимая самодельный нож, смотрю на плавно открывающуюся дверь. И мой план тут же начинает сыпаться…
Я не вскакиваю и не замахиваюсь на вошедшего ножом, не пытаюсь сбежать. От такого просто не убежишь.
Тело предательски цепенеет.
– Добрый вечер, Валерия, – невнятно выговаривая слова, Бурятов заходит в комнату и встаёт передо мной. – Ну как ты?
В его взгляде нет участия. Ему явно плевать, как я себя чувствую.
– Мне сказали, что ты ведёшь себя как паинька, – продолжает он, ухмыляясь. – Это очень похвально. Молодец. Вот бы и раньше так, без всяких побегов.
Он пытается коснуться моего лица, но я отшатываюсь.
– Я хочу уйти, – говорю прямо.
– Понимаю, – кивает он.
Проводит рукой по своим волосам, взъерошивая их, и подходит к стене. Прислонившись к ней спиной, опускается вниз, садится на корточки.
Замечаю, что его рубашка под пиджаком расстёгнута, а выглядит он слегка потрёпанным.
И пьяным, да. С его приходом в комнате появляется стойкий запах алкоголя.
– Не представляешь, сколько проблем ты мне создала, – качает он головой. – Эти проблемы надо решать. И поэтому ты всё ещё мне нужна. Пока твой парнишка платит.
– Богдан не должен отдавать за Матвея! – выплёвываю я.
– За Матвея? Ахахаха! – внезапно его разбирает дикий хохот. – За Матвея уже ничего не надо отдавать. Матвей, скорее всего, уже сыграл в ящик. Разработки смогли выкупить и вернуть. Вот только сделали это другие люди. Намного опаснее меня. А я, выходит, малость обосрался, – пьяно прищурившись, показывает большим и указательным пальцами расстояние в сантиметр. – И федералов на свою голову обрушил. Так что, всё логично, зайка. Твой паренёк платит за учинённые им же проблемы.
Он больной, что ли?
Богдан здесь вообще ни при чём!
Или… речь идёт о том майоре? Именно из-за него у Бурятова теперь проблемы?
– Сколько ещё я тут пробуду? – пытаюсь говорить холодно и невозмутимо.
– Пока я смогу доить Царёва. Он у тебя парень щедрый, зайка.
Боже, как мерзко...
– А потом? – предательски дрожит мой голос.