Кира Сорока – # И всё пошло прахом (страница 70)

Пожимаю плечами.

— Просто захотелось.

В моменте решила, что хочу сообщить ему о том, что выхожу замуж. А ещё у меня появился повод спросить про Ваньку. Как он там, этот сорванец?

Но, похоже, отчим мне не перезвонит. Ну да ладно.

Покончив с причёской, Женя берётся за макияж.

— Только не нужно ярко! — с мольбой прошу её.

— Верь мне, — делает мне «биб» в кончик носа.

Смеясь, закрываю глаза. В этот момент Рамиль стучит в дверь.

— Девочки, вы как там?

— Только не смей заходить! — рычит в ответ Женя.

— Ой, да ладно вам! Может, мне Вику подмыть надо, — говорит Рамиль.

Я бы впустила, а вот Женя непреклонна.

— Салфетки влажные есть. Давай, справляйся там как-то.

— Злыдня! — хмыкает Рамиль. — Тай, она тебя связала и рот заклеила? Подай какой-нибудь знак!

Прыснув от смеха, подаю этот знак — стучу пяткой в пол.

— Всё, я дверь ломаю! — с шутливой угрозой заявляет Рамиль.

— Не надо! — пищу в ответ. — Она кляп сняла, развязала.

Женя картинно закатывает глаза.

— Какая вредная тётка у нас, да, Викуль? — Рамиль разговаривает за дверью с дочкой. — Но мы мамку всё равно спасём, да? Только попросит — и спасём.

Потом они, кажется, уходят.

Теперь Женя выглядит умилённой. Проводит пальцем под глазами, всхлипывает.

— Ну разве так бывает? Чтобы вот так любить, несмотря на все препятствия и долгую разлуку...

— Жень, прекращай, — обмахиваю лицо. — А то я сейчас тоже разревусь.

— Нет, всё, — делает глубокий вдох, потом выдох. — Нам ещё краситься.

И она умело наносит макияж. Подбирает нужный тон, мерцающие тени на веки. Немного туши на ресницы, нюдовая подводка для губ. Сами губы покрывает только блеском. А потом помогает мне аккуратно влезть в платье и не испачкать его косметикой.

Надеваю туфли и верчусь перед зеркалом. Женя улыбается, довольная своей работой.

— Ты знаешь, что ты фея?

— Знаю.

— Ты будешь моей феей всю жизнь? — обнимаю её.

— Ну куда я денусь? — обнимает в ответ.

И мы всё-таки ревём, всё-таки портя результаты её работы... Наконец она усаживает меня обратно, начинает «поправлять глаза».

Услышав, что кто-то вошёл в квартиру, синхронно переводим взгляд на дверь ванной. Мужской голос и детский. Какая-то перепалка.

Женя выглядывает в коридор, и я слышу голос Рамиля.

— Лучше впусти её, а то хуже будет.

И кто-то буквально вталкивает в ванную Женю и маленькую девочку лет шести. Дверь захлопывается, мужские голоса отдаляются.

Должно быть, это Саша пришёл, а девочка — его сестра Анютка. Тоже Аня, как моя.

— Только ничего здесь не трогай, — строго, но в то же время ласково говорит ей Женя и возвращается ко мне.

С первых секунд становится понятно, что эта Анютка — настоящая бандитка. Она деловито скрещивает руки на груди, отчего её розовое пышное платье немного приподнимается, оголяя колени, покрытые синяками, которые видно даже сквозь колготки. Смерив нас сердитым взглядом, Анюта засыпает нас вопросами:

— Ну и кто невешта? Ты, што ли? А почему платье такое непышное? Ой, а это што такое?

Она тянется к флакончику с хайлайтером. Крышка на нём закрыта неплотно. Она остаётся в руках девочки, сам флакон падает на пол, а жидкость разливается. Брызги чуть не попадают на подол моего платья.

— Ой!

Испугавшись содеянного, Анютка отскакивает к двери и нечаянно мажет кисточкой, закреплённой в крышке флакона, по своему платью.

Женя багровеет на глазах и грозно произносит:

— Где верёвка-то? Вот кого надо связать!

— Я щас приберу вшо! — испуганно хлопает глазами Аня и бросается к полотенцу на крючке.

— Стоп!

Женя забирает из её рук полотенце, девочку сажает на стиралку, сдвинув в сторону косметику. Вручает ей палетку с тенями и зеркало.

— Развлекайся.

— Можно?

— Да.

И пока Женя поправляет мне макияж, Аня наносит себе свой собственный. Щедро красит щёки хайлайтером, веки — синими тенями, а губы — розовыми. Получается «стрррашно крашиво». И очень смешно.

— Ну всё, можно уже выходить к жениху, — заявляет наконец Женя, закончив со мной. — И в ЗАГС пора выезжать, а то пробки эти...

— Да. Согласна. Пора ехать.

Встав со стула, поправляю платье и снова любуюсь своим отражением. Уже так соскучилась по Рамилю, а он всего-навсего за этой дверью.

— Надо Аню умыть, — смотрю на девочку, продолжающую себя малевать.

— У неё для этого брат есть, — фыркает Женя и покидает ванную.

Я помогаю Анютке спуститься со стиралки, и она тоже выбегает из ванной с криками:

— Шаша, Шаша! Пошмотри, как крашиво!

Да уж…

— Это что за…

Мат, к счастью, Саша проглатывает. Но его интонации, когда он отчитывает сестру, похлеще мата. Та с рыданиями бежит обратно и начинает умываться. Помогаю ей оттереть косметику. Из ванной она выходит почти чистой, не считая мазка на платье. Крепко держит меня за руку. Кажется, мы с ней подружились.

Рамиль встречает нас в комнате. Челюсть его буквально падает при виде меня. И моя тоже. Потому что Рамиль ну очень красив в этом классическом светло-сером костюме и белой рубашке.

Смущённо кружусь на месте, позволяя ему рассмотреть меня со всех сторон.

— Ты не Повелительница огня... — выдыхает он хрипло. — Ты — Поджигательница моего сердца. Можно тебя поцеловать?

За руку притягивает меня к себе и невесомо касается губ.