Кира Сорока – # И всё пошло прахом (страница 69)
Мама вновь поджимает губы и отводит взгляд.
— Мам, — подаюсь вперёд и с мольбой смотрю на неё. — Ты же не такая! В тебе сейчас отец говорит. Ты произносишь его слова, но сама ведь так не считаешь!
— Ох, Рамиль... — вздыхает она. — Ты ещё слишком молод и глуп, чтобы понять, что твой отец старается лишь для нас.
— Ну пусть так. Но сейчас он старается для нас ценой моей жизни. Я сдохну рядом с нелюбимой, мам. Сдохну без своей дочки.
Подбородок матери дрожит, она кусает губы. Печально смотрит на меня, потом, нечитаемым взглядом — на Таю с Викой на руках.
— Мам, мы сейчас выйдем в эту дверь, и всё. Ничего уже нельзя будет исправить. Скажи что-нибудь, а?
Она молчит.
Поднимаюсь, забираю себе Вику. Тая торопливо надевает на неё комбинезон. Руки моей девочки дрожат, пальцы не слушаются.
Прежде чем уйти, вновь обращаюсь к матери:
— Мою будущую жену зовут Тая, если ты вдруг забыла. А мою дочь зовут Виктория. Валиева Виктория Рамилевна. Ей семь месяцев. Родилась восьмимесячной с весом два килограмма сто граммов. Крошечной родилась, мам.
Вспоминаю всё, что успела рассказать мне Тая. Тяжёлые роды, потом больница. Они обе чуть не умерли тогда.
— Неужели ты можешь вот так запросто отказаться от своей внучки? — просаживается до хрипа мой голос. — От меня, мам!
— Рамиль, сейчас отец придёт, вам лучше уйти, — звенит её голос.
— Понятно, — безрадостно хмыкаю я.
Достаю из кармана банковскую карточку, которую ещё в шестнадцать получил от отца, кладу на стол. Беру Таю за руку, и мы выходим в прихожую. Торопливо обуваемся. Мать нас не провожает.
Тая вдруг снова снимает обувь и идёт обратно на кухню. Слышу, как говорит моей матери:
— Наша регистрация завтра в три часа. Мы будем рады, если Вы придёте.
От мамы вновь нет ответа. Тая возвращается ко мне, и мы покидаем квартиру.
Пока едем в лифте, зацеловываю щёчки дочери, сжимаю руку будущей жене. Что ещё мне нужно-то? Семья есть, друзья никуда не денутся. А вот с родителями, походу, всё...
На сердце камень. Внутренности обваривает кислотой.
Это пройдёт.
— Может, они всё-таки придут на нашу свадьбу? — уже в машине тихо говорит Тая.
Пожимаю плечами.
— Может быть.
Но я не верю в это. Отец, скорее всего, ещё даст о себе знать. Будет пытаться манипулировать, угрожать. Я теперь — его главное разочарование. Так обломал его со слиянием с фирмой Азимовых.
Через час приезжаем домой. Кормим Вику, купаем, укладываем спать. День получился чертовски длинным.
Включаю вибро в люльке дочери, она так лучше засыпает. Пока Тая плещется в душе, сажусь на край кровати с телефоном в руке и всё же прослушиваю голосовые от отца. В них и гнев, и беспокойство за меня. Тачку разбитую нашли, перетряхнули всех гайцов в округе, замяли тему с ДТП и угоном.
Даже когда я его подвёл, он всё равно старался для меня.
Последнее голосовое прослушиваю дважды.
— Я вот всё понять не могу, Рамиль. В какой момент мы с тобой так отдалились? Вроде всегда на одной волне были. Ты уважал мои решения. Ценил то, что я в тебя вложил. Поясни мне, Рамиль. В какой момент мы с тобой свернули не туда?
Он прислал это сообщение до нашего визита к матери.
Записываю голосовое в ответ:
— Мы свернули не туда в прошлом году, пап. В июле. В тот вечер в ресторане я перестал быть твоим сыном и стал просто собственностью, которую надо удачно инвестировать. Сперва я пытался это переварить, принять. Но тем же вечером встретил Таю и мгновенно влюбился. И уже пытался принять тот факт, что у нас с ней всё скоро закончится, и я женюсь на другой. Но я не смог принять этого. Хотел ещё тогда выйти из игры. Отказаться жениться на Лейле — и будь что будет. Но наши пути с Таей разошлись, и мне пришлось вновь примерять на себя роль твоей собственности. Но это не моя история, пап. С Таей или без неё, я бы всё равно поступил так, как поступил.
Сообщение улетает, и тут же отец появляется в сети. Прослушивает, судя по всему, и выходит.
Зажмурившись, сжимаю виски. Внезапно Тая подходит ко мне и садится на мои колени лицом к лицу. Обхватывает скулы ладонями, покрывает торопливыми поцелуями щёки, лоб, уголки губ.
Сжимаю девушку в объятьях, растворяюсь в них, топлю в них свою боль... Когда она утихнет, я буду чувствовать только радость, ведь у нас так много поводов её чувствовать. Свадьба, Вика, наш личный мирок…
Узел полотенца, прикрывающего Таю, распускается, и она не успевает его поймать. Оно соскальзывает с её стройного тела, и теперь я держу в руках полностью обнажённую Таю.
— Я, вообще-то, ждала тебя в душе, — с жаром шепчет она.
— Ммм… Вот это я лоханулся...
Трусь носом об её нос, впиваюсь в сладкие губки. Падаю на спину, утягивая Таю за собой. Мы долго целуемся и тискаем друг друга. А потом она требовательно тянет мою футболку вверх, и я снимаю её.
Нас затапливает бешеной страстью. Рванув молнию на джинсах и спустив их по бёдрам вместе с бельём, переворачиваю нас и распинаю Таю на кровати. Сразу вдавливаюсь в её нежную плоть и вхожу до упора, вышибая нахрен из наших лёгких весь кислород. И мы надолго забываем обо всём, плавясь в своих чувствах, в этом непередаваемом кайфе...
Тела, слитые воедино, дыхание в унисон, тихие стоны, лёгкий скрип кровати и признания в любви шёпотом, чтобы не разбудить дочь…
Позже, уже засыпая, держу Таю в объятьях, а она водит пальчиком по моему плечу, устроив голову на груди. Тихо произносит:
— Когда я вернулась к твоей маме, увидела, что она плачет. Мне кажется, она не такая чёрствая, как ты думаешь.
— Мы прорвёмся и без них, — глажу её по спине.
Она чмокает меня в грудь и вновь устраивается на ней щекой.
— И всё же мне кажется, что они придут на нашу свадьбу, Рамиль.
Глава 47. Чудо и Поджигательница сердца
Ванная в квартире Рамиля легко превратилась в салон красоты. Помещение оказалось очень вместительным, влезли и стул напротив зеркала, и высокая напольная вешалка с моим платьем, и гора Жениной косметики, которая лежала, кажется на всех поверхностях ванной комнаты.
И пока Рамиль занимается Викой, Женя колдует надо моими волосами. Уже почти час. Сначала вытягивала их, теперь подвивает кончики. И тараторит о том, как зла на Егора. Тот предпочёл общество брата вместо того, чтобы быть её «плюс один» на моей свадьбе.
Зря он не приехал, конечно. Женя такая красивая, что её могут из-под самого его носа увести. Подружка надела золотистое платье с глубоким декольте, подчеркивающее все плюсы её фигуры. Грудь у Женьки — просто огонь. Не то что мои прыщи.
То и дело проверяю телефон, и Женя это замечает.
— Ждёшь звонка?
— Нет. Просто комментарии читаю, — расплываюсь в улыбке, читая очередное тёплое послание.
Показываю Жене фотку, которую загрузила этим утром в ВК.
Не удержавшись сфоткала сонного Рамиля, точнее, часть его лица, в то время как вторая пряталась под одеялом. Отчётливо видно глаз с чёрными пышными ресницами, взлохмаченную шевелюру, крепкую шею и уголок губ, изогнувшихся в полуулыбке.
Под фото я написала: «Когда ты думаешь, что всё пошло прахом, судьба посылает тебе чудо. Моё чудо со мной навсегда».
Доступ к этой фотке я открыла только для самых близких. Комменты шлют в основном те, кто состоит в группе помощи. Они очень за меня рады, горячо поздравляют. Анютка вот тоже отметилась, написав, что верила в такой исход.
С сестрёнкой мы общаемся иногда, но не слишком часто. Мне кажется, я для неё — как вечное напоминание о той хреновой жизни с отчимом.
Кстати, о нём…
— Ещё я жду звонка, да, — говорю Жене, вновь положив телефон на край раковины. — От отчима.
— Что? От отчима? А ему-то что надо? — фыркает она.
— Я сама ему позвонила сегодня утром, но он не взял трубку. Думаю, вдруг перезвонит.
— Зачем, Тай?