Кира Сорока – # И всё пошло прахом (страница 53)
И одними губами и только мне:
— Или вернула.
И снова громко и торжественно:
— За тебя, Таюш. Люблю тебя!
Я готова разреветься...
Дружно чокаемся и набрасываемся на вкусную еду.
Егор развлекает нас всякими историями из университетской жизни. И продолжает обнимать Женю, не отпуская её ни на минуту.
Мы с Кириллом в основном помалкиваем. И переглядываемся время от времени. Его взгляд потеплел и теперь сквозит симпатией.
Но я всё ещё ничего не чувствую к нему.
Внезапно телефон Жени звонит, и я вижу, как она напрягается.
— Да, пап?
И я тоже напрягаюсь.
— Да?.. Ну хорошо. Нет, я не обижаюсь. Бывает, да…
Хватаю её за руку.
— Что там? Что-то с Викой?
Поднимает вверх указательный палец, мол, подожди.
— Да, пап. Минут через пятнадцать буду.
Скидывает вызов и тут же говорит мне:
— С Викой всё хорошо. Отцу просто срочно надо уехать, и он дико извиняется.
— Да за что извиняться-то? Уже и так четыре часа нянчит. Ладно, поехали.
И мы едем домой. Почему-то все вместе. По пути завернув в магазин.
В квартиру являемся вчетвером и отпускаем Юрия Ивановича. Женя уводит парней на кухню. Кирилл несёт большой пакет, с которым вышел из магазина. Там вино и какие-то закуски.
Значит, праздник продолжается?
Я тороплюсь к Вике. Меняю ей памперс, кормлю, долго ношу по комнате, целуя любимые щёчки. Она довольно быстро засыпает, вынуждая меня пойти к гостям. А я, вроде как, не хочу…
Прикрыв дверь в гостиную, захожу на кухню.
— Наконец-то, Тай! Садись давай. Вино обалденное! — усаживает меня на стул Женя.
Всучивает бокал. И мне приходится пить, потому что… А почему бы и нет? Ведь это мой день!
После первого бокала мне становится легче. И Кирилла я стесняюсь уже меньше. А после второго даже начинаю болтать о себе и своей жизни в Сочи. Рассказываю о выступлениях в фаер-шоу. Женя о них давно знает, а вот парни слушают, приоткрыв рот.
— И в чём всё-таки хитрость? Почему ты не обжигалась в горящей клетке? — спрашивает Егор.
— Специальный крем, одежда. Вот с волосами было сложнее, они могли вспыхнуть в любую минуту.
— И ты совсем не чувствовала жар? — изумляется Кирилл.
— О нет... Это было очень жарко. Просто я привыкла его терпеть.
Кажется, Кирилл смотрит на меня с восхищением. Или это третий бокал вызывает у меня глюки?
Уже вторая пустая бутылка отправляется под стол. Егор достаёт ещё одну из холодильника. А я чувствую, что слегка покачиваюсь на стуле. С моей комплекцией много пить нельзя.
— Тая, закусывай. А то сейчас грохнешься!.. — смеётся Женя.
И я закусываю. Потом мы снова пьём.
В наше веселье вторгается плач Вики. На нетвёрдых ногах бегу к ней. Но она просто выплюнула соску, и всё. И когда я возвращаю её обратно, дочка перестаёт плакать и сразу засыпает. По ночам она сейчас не ест. Первое кормление у нас ближе к пяти утра, а сейчас только час ночи.
О Боже, уже час!
Подумываю о том, чтобы не возвращаться на кухню. Будет очень невежливо, если я просто лягу спать?
Вообще-то, да, будет.
Иду обратно к гостям и обнаруживаю на кухне только Кирилла.
— А где ребята? — изумляюсь я.
— Спать пошли, — смеётся парень. — Бросили меня одного. Я бы выпил чая, если ты не против. Потом такси вызову.
Как хорошо, что он понимает, что здесь не останется.
— Да, конечно, — начинаю убирать со стола.
— А чай-то мне сделаешь?
— Ой… Пфф, — пьяно фыркаю я. — Ну конечно! Сейчас…
Включаю чайник, достаю чашку с полки, тянусь за коробкой с заваркой.
— Тай, подожди.
Кирилл подходит сзади, касается моей руки.
— Не хочешь чай? — бросаю на него взгляд через плечо.
Парень смещается ещё ближе, моя спина касается его груди. Он сжимает моё запястье и прижимает ладонь к столешнице.
Замираю, оцепенев от неожиданности.
Его губы касаются моей скулы. Дыхание щекочет кожу.
— Нет. Я не хочу чай, — хрипло шепчет парень.
— А чего хочешь? — сбивается моё дыхание.
Вторая его рука ложится на мой живот. Пальцы скользят вниз, под резинку брюк.
Испуганно дёргаюсь и разворачиваюсь к Кириллу лицом. Пытаюсь прочесть в его потемневшем взгляде хоть намёк на то, что поняла его неправильно. Но нет. Всё так, как я и поняла.
Кирилл хочет меня. Прямо сейчас.
Его рот так стремительно накрывает мои губы, что я и сообразить ничего не успеваю. Но следующий мой порыв — оттолкнуть парня. Упираюсь ладонями в его грудь... и не отталкиваю.
Женя права. Надо что-то решать. Рамиля в моей жизни больше никогда не будет. Но жизнь ведь продолжается…
Пытаюсь отвечать на поцелуй и осознать то, что происходит. Принять это.
Чужие губы. Чужие руки. Чужой запах.
Кирилл всё ещё не «моё».
И по-другому не будет.