Кира Сорока – Безбашенный (страница 46)

— Лиз, мне сколько ещё морозиться, если что? Я готов подождать. Но хотелось бы знать, сколько, — иронично усмехается Аверьянов.

Вновь передо мной какой-то новый Дан. Борзый нахал.

— Долго, — отрезаю я. — Очень долго. И, скорее всего, ты не дождёшься.

Отбиваюсь от наглых рук, выбираюсь из-под пледа и вскакиваю.

— Ну что ты какой хам, а?

— Не знаю...

Подрывается за мной. Ловит за талию и притягивает к себе.

— Не знаю, что на меня нашло, — шепчет, уткнувшись в мою макушку носом. — Я же король пикапа, Лиз. А с тобой эту функцию отключил. А без неё у меня не выходит тебя соблазнить. Не соблазняешься ты на меня. А я так тебя хочу!

Голос его звучит с надрывом. Даже как-то сложно его не пожалеть, как бы глупо это ни звучало.

«Ну да... Давай, отдайся ему из жалости!» — проносится насмешливая мысль.

— Не надо меня соблазнять, — поднимаю голову и смотрю парню в глаза. — Просто будь собой. Без всякого пикапа. Поговори со мной.

— О чём?

— Да неважно. О себе расскажи, о друзьях. Я хочу узнать тебя лучше.

Мне кажется, я просто разрыдаюсь, если он сейчас снова начнёт ко мне приставать. Потому что такой Дан мне совсем не нравится. Я ему не доверяю.

— Ладно... Давай поговорим, — морщится Даниил. — На улице холодно, пошли в дом.

Забирает всё со столика. Переносит на журнальный в гостиной. Вновь наполняет бокалы. Гасит верхний свет и включает неяркую подсветку. На плазме находит музыкальный канал, звук ставит на минимум. Словно время тянет...

Я сажусь на диван. Дан делает глоток шампанского, бросает подушки на ворсистый ковёр и устраивается в моих ногах.

Долго рассматривает потолок и своё отражение в нём.

— Расскажи о Максиме. Или Дамире, — терпеливо подсказываю ему. — Давно вы дружите?

— Давно. Одноклассники мы. С Максом с первого класса, с Миром с шестого. Но последний год Дамир в другой школе учился. А Егор... — осекается.

— Егор — хозяин этого дома?

— Да.

— Где он?

— Далеко. За девушкой уехал.

— Они вместе сейчас?

— О да... — снова морщится Дан. — Лучшего друга у меня украла.

То есть... У всех его друзей есть пара. Очевидно, что Аверьянова это сильно беспокоит.

— Я ведь ни с кем никогда не встречался, Лиз, — признаётся он, наконец обратив свой взгляд на меня. — Свободой своей очень дорожил.

— А сейчас?

Пожимает плечами.

— Понял, что заблуждался. Свободных людей вообще нет. Все кому-то что-то должны.

Поворачивается лицом ко мне. Стягивает с моих ног кеды. Подтягивает подушку и ставит на неё мои стопы. Гладит пальцы, массирует щиколотки, икры...

Это так приятно... Боже!

— Расслаблю тебя, — говорит, хитро прищуриваясь. — Положи голову на спинку.

Не могу сопротивляться. Массаж моих многострадальных ног, гудящих после трёх смен, действует на волю похлеще шампанского.

Расслабляюсь. Закрываю глаза.

Дан негромко рассказывает мне о Максе. Об их с Полиной истории. Одновременно массируя мои стопы и надавливая в таких точках, что тело непроизвольно дрожит от экстаза.

Чувствую, как его пальцы медленно скользят по моим икрам... Горячий поцелуй в колено... В другое... Ладони уже на бёдрах... Руки снова ныряют под юбку.

А я... Я вновь не торможу всё это сразу.

Обхватив моё тело, Дан стаскивает меня на пол и ложится сверху, вдавившись бёдрами между моих ног.

Испуганно смотрю в его глаза. А он — в мои, не скрывая своих желаний.

— Давай-ка лучше... спать, Лиз, — с трудом произносит наконец.

Довольно целомудренно целует в губы, подкладывает подушку под мою голову и сползает в сторону.

Я наверняка покраснела как помидор, потому что ожидала совсем другого. Думала, он будет настойчиво требовать своё.

Даниил устраивается рядом, разворачивает меня так, чтобы я лежала к нему спиной. Крепко обняв, шепчет в висок:

— Если во сне буду к тебе приставать, дай мне по башке.

— Договорились, — хмыкаю я.

— Жестокая девочка, — бормочет Дан, вдавливаясь в меня ещё сильнее.

Бедром я чувствую, что его возбуждение понемногу успокаивается, и позволяю себе покраснеть ещё больше, радуясь, что он не видит моего лица.

Через мгновение Дан уже безмятежно спит. Его дыхание выравнивается. Объятья слабеют. Я же уснуть не могу, пытаясь разобраться в себе.

Мы в доме его друга. На полу. Голова моя кружится от шампанского. Звучит приятная музыка. За моей спиной спит Аверьянов.

Хорошо ли мне?

Да! Очень! С ним даже на полу хорошо.

И он не тронул меня, не стал настаивать.

Со спокойным сердцем отключаюсь...

А просыпаюсь оттого, что Дан резко дёргается всем телом.

— Ммм... Хватит... — бормочет он во сне.

Тру глаза. Осматриваюсь. За окном светает. Плазма выключилась, а подсветка по-прежнему горит. Мы лежим под пледом. Видимо, Даня за ним сходил и укутал нас.

— Есть у меня мама... есть, — вновь бормочет он.

Его лицо болезненно вздрагивает. Брови хмуро сходятся на переносице. Глаза под закрытыми веками беспокойно двигаются.

Сажусь рядом с ним. Невесомо провожу по предплечью, не решаясь разбудить.

Дан вновь дёргается. Переворачивается на спину.

— Не сирота... Не сирота я, — повторяет он.

Что ему снится? И почему мне так больно видеть его таким?

Говорят, что во сне мы беззащитны. Маски сброшены и никакой брони.