Кира Си – Любовь на пустынной планете (страница 2)

Сначала были тайные разговоры в садах дворца. Потом ночные прогулки по висячим мостам Аэлинора. Потом полёты на глайдерах над светящимися лесами, когда Селестия смеялась от скорости, а Грэг впервые за много лет забывал, что всегда собирался улететь.

Она не позволяла ему чувствовать себя бедным беглецом с угнанным кораблём. Рядом с ней он был не контрабандистом, не наёмным пилотом, не мальчишкой с нижних уровней Земли.

Он был мужчиной, которого она выбрала.

И это пугало сильнее любой опасности.

Однажды ночью Селестия привела его в старую обсерваторию над дворцом. Прозрачный купол открывал вид на три луны Велларии. Внизу мерцал город, а вокруг них тишина была такой плотной, что казалась живой.

— Здесь никто нам не помешает, — сказала она.

Грэг медленно повернулся к ней.

— Ваши стражи знают, что вы приводите сюда сомнительных землян?

— Нет.

— Хорошо. Значит, если меня казнят, это будет неожиданностью для всех.

Селестия улыбнулась и подошла ближе.

Между ними оставалось меньше шага.

— Ты боишься меня? — спросила она.

Грэг хотел пошутить. Он всегда шутил, когда чувствовал опасность.

Но не смог.

Потому что Селестия смотрела на него так, будто уже знала ответ. Будто видела в нём всё — дерзость, голод, одиночество, мальчика, который сбежал с Земли, потому что боялся прожить маленькую жизнь.

— Да, — сказал он тихо.

Её улыбка стала мягче.

— Хорошо.

Она первой коснулась его лица.

Лёгкое прикосновение оказалось сильнее пощёчины. По коже Грэга прошла дрожь. Велларийцы чувствовали эмоции иначе, чем люди: глубже, острее, почти телесно. Их близость начиналась не с тела, а с внутреннего отклика, с невидимой волны, которая проходила между двумя существами и заставляла сердце биться в чужом ритме.

Селестия провела пальцами по его губам.

— Ты весь как пламя, — прошептала она.

— А ты слишком близко подошла к огню.

— Возможно, я этого и хотела.

Он поцеловал её.

Сначала осторожно, почти сдержанно. Но Селестия не любила осторожность. Она ответила сразу, жадно, с такой скрытой силой, что Грэг забыл обо всём: о дворце, о законах, о том, что перед ним принцесса целой планеты.

Её руки скользнули к его плечам. Его пальцы нашли её талию. Золотая ткань её платья шуршала под ладонями, светящиеся споры кружились вокруг, а три луны смотрели сквозь купол, как молчаливые свидетели.

В ту ночь они впервые перестали притворяться, что между ними всего лишь любопытство.

После этого всё стало неизбежным.

Они встречались в садах, где цветы раскрывались только в темноте. В покоях, скрытых за зеркальными дверями. В заброшенных павильонах, где пыль лежала на мраморе, а воздух дрожал от их дыхания.

Селестия любила власть, но ещё больше любила терять её рядом с ним. Грэг привык брать от жизни всё, но впервые хотел не просто обладать мгновением — хотел, чтобы оно длилось.

Их страсть стала легендой, хотя двор пытался делать вид, что ничего не замечает.

Велларийцы считали близость священной. Для них желание было не развлечением, а обменом силой. Когда Селестия прикасалась к Грэгу, её кожа начинала светиться мягким серебристо-синим сиянием. Когда он шептал ей что-то на ухо, её глаза темнели, словно небо перед бурей.

Она говорила, что рядом с ним чувствует себя живой.

Он верил ей.

Слишком сильно верил.

Через полгода Селестия объявила, что выходит за него замуж.

Двор взорвался.

Советники называли это ошибкой. Родственники — позором. Народ — самой красивой историей века.

Свадьба состоялась на рассвете, когда над Велларией одновременно поднялись три луны. Селестия шла к нему в бело-золотом одеянии, и весь дворец сиял так, будто сама планета благословляла их союз.

Грэг стоял у алтаря и впервые в жизни не хотел бежать.

Когда она вложила ладонь в его руку, он понял страшную вещь:

он может остаться.

И ещё более страшную:

он хочет этого.

Двери брачных покоев закрылись за ними бесшумно.

Музыка праздника осталась далеко, за стенами дворца. Здесь были только лунный свет, запах ночных цветов и тишина, в которой слишком отчётливо слышалось их дыхание.

Селестия стояла у ложа под прозрачным сияющим пологом. Бело-золотое брачное одеяние мягко облегало её тело, а кожа у ключиц уже светилась слабым синим огнём.

Грэг медленно подошёл к ней.

— Сегодня ты смотришь на меня иначе, — прошептала она.

— Сегодня ты моя жена.

Её глаза потемнели.

— Тогда не стой так далеко.

Он притянул её к себе и поцеловал — жадно, глубоко, без прежней осторожности. Селестия ответила сразу, словно весь вечер ждала только этого. Её пальцы скользнули по его плечам, сжали ткань мундира, потом торопливо нашли застёжки.

Мундир упал на пол.

Грэг коснулся её талии. Сначала осторожно, почти сдержанно. Но когда Селестия тихо выдохнула ему в губы и прижалась ближе, его выдержка дрогнула.

Его руки скользнули по тонкой ткани её наряда, чувствуя тепло её тела под брачным шёлком. Селестия задрожала — не от страха, а от желания, которое уже невозможно было скрыть. Синее сияние на её коже стало ярче.

Он знал , как сделать ей приятно . Его рука соскользнула ей медок ног и Грэг жадно и пылко ухватился за её промнжность . Селестия задрожала от возбуждения и слегка покраснела .

— Грэг… — прошептала она.

Войди в меня !

В её голосе было и требование, и мольба.

Он расстегнул золотые застёжки на её плечах. Ткань медленно сползла ниже, открывая кожу, светящуюся в лунном полумраке. Грэг коснулся губами её плеча, потом шеи, и Селестия запрокинула голову, цепляясь пальцами за его волосы.

— Ты вся горишь, — сказал он хрипло.

— Это ты заставляешь меня гореть.